За стеной

В девять часов я уже мирно лежал на койке в своей камере. Вдруг, я подскочил. Детский смех ударил мне в висок. Глаза распахнулись. Тут я увидел ее. В руках у Элли находился небольшой сверток, девочка улыбалась во все свои зубы. Без особых затруднений она пролезла между прутьями и радостно воскликнула: - Привет, Стив! - Привет, - я снова оказался в растерянности. Не знаю, как, но ей удавалось ввести меня в состояние крайнего заблуждения. Тут в моей голове всплыли слова Карла: «Элли вряд ли придет к тебе снова. Все, что было тогда – случайность». Значит, все же не случайность. – Что у тебя там? – я указал рукой на сверток в руках голубоглазой Элли. - Я принесла шахматы и немного еды, а еще скрэббл и свою любимую книгу. Больше ничего не нашла, - сказала девочка. – Но если закончатся все игры на планете, мы все равно найдем, чем заняться, верно? – она посмотрела на меня и синева этих глаз, на несколько секунд лишила меня рассудка. - Да… Наверное, - неуверенно сказал я. Элли села напротив меня и стала доставать всё, что принесла с собой. Первым делом она взяла в руки шахматную доску и стала раскладывать фигурки. Я с изумлением смотрел на ее действия. Все спокойно, уверенно. Она совсем меня не боялась. - Я буду играть белыми, а ты – черными. Хорошо? – спросила она меня. - Почему ты за «белых», а я за «черных»? – непроизвольно вырвалось из моих губ. - Потому что я хочу ходить первой! – с улыбкой объяснила Элли. Странно, я был уверен, что она свяжет это с тем, что я «зло», а она «добро», поэтому она решила играть белыми. Я слишком зациклен на этой теме. Но как не быть слегка сумасшедшим, если проводишь все свое время в окружении маньяков, насильников и убийц? Мы сыграли две игры. В первой победил я, отпраздновав это громким хохотом. Так я не смеялся уже давно. Элли кинула на меня свой огорченный взгляд, но ничего не сказала. Во второй раз победила она – я поддался. Поддался и не пожалел. Радость на ее лице была просто неописуема. - Я победила! – ее ликующий возглас эхом разнесся по всей камере и возможно, по коридору. – Если я смогу победить папу, то он точно будет мной гордиться! Я на секунду задумался об Элли и ее любви к отцу, но ее слова сбили меня с мыслей: - Я принесла пирожные. Ты ведь любишь пирожные? – спросила она и достала четыре небольших, размером с пол – ладошки, бисквитных пирожных. Слюна наполнила мой рот, и я нервно ее сглотнул. Как же давно я не ел сладкого. - Ага, - ответил я и схватил свою порцию. За несколько секунд, пирожное исчезло, а Элли сидела и смотрела на меня удивленными глазами. - Ты такой голодный, - протянула она. – Вас плохо кормят? - Нет, не плохо, - начал я. – Ужасно! Я не хотел жаловаться, но от правды не уйдешь. - Хорошо. Тогда в следующий раз я принесу больше еды, - девочка улыбнулась. Несколько минут мы сидели в тишине. - Почему ты не пришла вчера? – не удержался и спросил я. - Папа запретил мне ехать с ним… Маме стало хуже, - Элли заметно погрустнела и перестала есть. Не надо было быть психологом или гением, чтобы понять, что ей и кусок в горло не лезет от этого разговора. - Что с твоей мамой? – при всем желании, я не смог удержаться и задал колкий вопрос. Что, если я хочу знать? Если я, действительно хочу знать об этом, возможно впервые я хочу узнать что – то о ком – то. Молчать только потому, что могу расстроить? – Нет. - Она болеет. Папа не хочет со мной об этом говорить. Мама плачет и обнимает. Я… Я не знаю, - Элли волновалась. Я заметил, как ее руки затряслись. Но, несомненно, сила была в этой девочке. Она продолжала говорить. – Мама постоянно лежит и кашляет. Мне иногда кажется, что у нее внутри живет какой – то демон, который хочет вырваться наружу, но на середине пути застрял и теперь все внутри у моей мамы в больших ранах и оттуда идет кровь, как у меня, когда я падаю. На первый взгляд, Элли сказала несвязную чушь, но немного подумав, я понял, что к чему. Кашель с кровяной мокротой, привязанность к постели. Туберкулез? Рак легких? Я не знаю, что это за болезнь, но я понял одно – мать Элли умрет. Конечно, я надеялся, что ошибаюсь, но это было очевидно. - Стив? – Элли обратила на меня свои голубые глаза. - М? – я все еще думал о болезни. - Моя мама будет жить? Я напрягся. Меня могут осудить за то, что я сказал всю правду о смерти, но Элли должна была знать. Она должна была знать об этом одной из первых. - Я думаю, да, - после этой фразы мне стало противно от самого себя. Сейчас я сижу и порчу самое святое создание, которое когда – либо встречал. - Но ведь так думаешь только ты, верно? И значит, она может не умереть? – с каждой секундой я все больше поражался ею. Когда, казалось, обычный ребенок расплакался бы, Элли настойчиво твердила, что все еще можно исправить. По крайней мере, она хранила в это надежду. - Ты права! – легкая улыбка проскочила в выражении моего лица. И снова тишина стала хозяйкой в этом помещении. Играть мы бы уже точно не стали. Настроение совсем пропало. Я понял, что наступил мой черед сделать для Элли хоть что – нибудь. Начать разговор было ужасно сложно для меня. Я не помню, когда в последний раз старался поднять кому – то настроение или хотя бы просто его не испортить. - Давай, почитаем книгу, которую ты принесла? – спросил я и увидел, как в одну секунду Элли поменялась. Ее брови резко дернулись и она подскочила. - Давай! – радостно вскрикнула она, будто ждала этого предложения целую вечность. Будто девочка получила то, о чем давно мечтала. Элли взяла книгу в руки и протянула ее мне. На обложке было написано: Антуан де Сент – Экзюпери «Маленький принц». - Прочитаешь, для меня? – вежливо попросила она. Я вздохнул. Ну, как я могу отказать? - Давай сюда книгу, - при всем своем желании я не мог ответить мягко. Словно все, что я хочу сказать, проходит через какой – то фильтр, который превращает мои мысли в сгусток жестокости и злобы. Я уселся как можно удобнее и раскрыл книгу на первой странице. Элли сразу подсела ко мне как можно ближе и прижалась к моей правой руке своим маленьким, слабым, детским телом. Я вздохнул, намеренно сделав вид, что меня раздражают ее действия, но она даже не шелохнулась. Я начал читать: - Когда мне было шесть лет, в книге под названием «Правдивые истории», где рассказывалось про девственные леса, я увидел однажды удивительную картинку. На картинке огромная змея — удав — глотала хищного зверя… Я старался читать с толком, с расстановкой. Откуда я вообще научился читать, если почти не ходил в школу? Отец перед разводом со мной много занимался. И в минуты одиночества я любил забываться с книгами. В конце концов, я не мог 24 часа в сутки заниматься только продажей наркотиков. Спустя несколько минут я все больше замечал, как Элли наваливается на меня. Видимо, она уже сильно устала и хотела спать. Через несколько минут она свернулась комочком, расположив свою голову у меня на коленях. Я внимательно присмотрелся к ее шее, блеснуло что – то знакомое. Это был свисток, тот самый, благодаря которому нам с Элли удалось избежать неприятностей. Он свисал с ее шеи. Я продолжал читать, не заметив, как она уснула. Вдруг, на весь коридор громко объявили: - Отбой! Я выключаю свет! Я удивился. Неужели Элли останется здесь? В эту же минуту к моей камере подошел тюремный надзиратель. - Вот проказница! Обещала же, что ненадолго! – с досадой пробурчал мужчина. Я снова оказался в растерянности. Её приход по договоренности? Конечно, она имела привилегии, так как была дочерью директора, но разве охрана смогла бы пойти на такое? - Мисс!? – позвал ее надзиратель. Элли даже не шелохнулась. Мужчина разозлился. – Если ты с ней что – то сделал, то клянусь, ты лишишься почек! Дюк, иди сюда! – он позвал своего приятеля и открыл камеру. Элли продолжала спать непробудным сном. В камеру зашел Дюк – еще один надзиратель, лет тридцать пяти. Он подбежал к Элли и попытался взять ее на руки, но девочка обхватила мою ногу, от чего я вздрогнул. - Дорогая, тебе не нужен этот отброс. Отпусти его! – проворчал Дюк. Другой надзиратель стоял у двери. - Я не хочу уходить… - сквозь сон пролепетала Элли. - Придется… твой папа тебя ждет. После этих слов Дюк сделал еще одну попытку взять Элли на руки. Она оказалась удачной. Когда Элли оказалась уже в коридоре, она крикнула: - Стив! Что тебе принести в следующий раз? Я могу принести хот – доги, - ее тоненький голосок разнесся по всему коридору и конечно, заключенные в соседних камерах стали шуметь: - И мне принеси! – послышался грубый мужской голос, после которого последовал злобный смех. - Хот – доги? Просто отлично! - только и успел я ответить. Девочку унесли прочь. В камере остались только я, и надзиратель, который стоял напротив. - Только попробуй ее обидеть! – он подошел ко мне и со всей силой ударил в живот. Я согнулся и захрипел, но больше от злости, чем от боли. К горлу подступили недавно съеденные пирожные. Я не мог ничем ему ответить, иначе получил бы еще больше. Да, тюрьма все – таки перевоспитывает людей. Чувство ненависти ко всему окружающему вырабатывается – точно. Надзиратель вышел, закрыв за собой камеру. Я лег на свою койку, сложив все вещи, которые оставила Элли, в дальний угол. Мне невероятно сильно захотелось обрести свободу. Выйти на улицу и просто прогуляться. За тюремным окном, мир казался совсем другим. Добрее, чище, желаннее.