Two Industrial Loads On Hot

      Фрэнк работает в прачечной только в ночную смену отчасти потому, что в такое время легче толкнуть кому-нибудь анальгетики, но с другой стороны, конечно, ночью здесь намного меньше занудных стариков, порицающих его за то, что такой «взрослый мальчик» играет в «пол – это лава», перепрыгивая с одной стиральной машинки на другую. Машинки располагаются друг от друга на идеальном расстоянии: достаточно близко, чтобы без лишних усилий дотянуться до следующей, но и достаточно далеко, чтобы засомневаться, а сможет ли он иной раз допрыгнуть до машины, не соскользнув с самого края и не упав с грохотом. Такое уже случалось пару раз, но, к счастью, рядом не было никого. Однажды он пытался притвориться мёртвым на работе. Рэй, его начальник, был очень и очень недоволен.       Фрэнк зарабатывает девять долларов и шестьдесят четыре цента в час, на сорок центов больше его изначальной зарплаты. Он прекрасно знает, что работникам, которые постоянно придерживаются кодекса корпоративной этики и норм поведения, каждые шесть месяцев повышают заработную плату, и в то же время он и Рэй прекрасно знают, что Фрэнк свои первые три смены только и делал, что систематически нарушал каждое чёртово правило, написанное на листочке, прикреплённом к стене в комнате отдыха. Но Фрэнк – хитрый ублюдок, а у Рэя нет никаких доказательств, и никто не продаёт столько моющих средств, столько обычно сбывает Фрэнк, поэтому ему всё же положено повышение.       Но никакие девять долларов с чем-то-там в час не идут в сравнение с тем, сколько денег он загребает с продажи таблеток в рабочие часы. Самые целеустремленные дилеры могут облажаться в двух случаях: либо они очень неосторожны, и об их бизнесе могут узнать нежелательные персоны, либо они чересчур осторожны, что мало кто из «нужных» людей знает об их товаре. У Фрэнка солидные и надёжные связи по всем направлениям: покупатели, с которыми он работал ещё в неоперативной обстановке, и поставщики, которых он бережно обхаживает каждый раз, когда оказывается в больнице. Всегда будет кто-то, кому больше захочется придержать свои десять баксов, чем купить одну таблетку гидрокодона, но Фрэнку ничего не стоит выудить из этой сделки целый полтинник.       Прачечная – это идеальное место рандеву. Не нужно никаких предлогов, дабы слоняться без дела, и Фрэнк работает один. Вообще, у него должен быть напарник, чтобы прикрывать его, когда тому вздумается уйти на перерыв, но Рэй просто говорит, чтобы он переворачивал табличку на двери с «открыто» на «вернусь через…», где нарисованы часы с пластиковыми стрелками, если ему нужен перерыв.       Фрэнк даже не заморачивается по этому поводу. Не то чтобы его работа требует хоть каких-то усилий. Ему не нужна причина, чтобы вместо отсиживания своей задницы за стойкой, отсиживать свою задницу в комнате отдыха. Если он видит кого-то, кого особенно недолюбливает, он иногда переворачивает табличку и закрывает прачечную на пятнадцать минут, чтобы посмотреть, как этот неудачник будет стоять и ждать всё это время на улице, но почти все свои рабочие часы он проводит в главном помещении при входе.       Он работает с воскресенья по понедельник и до четверга с пятницей, с десяти часов вечера и до шести утра. Затем наступает утренняя смена Рэя, и вечерняя Майки. Какие-то ребята, которые ещё учатся в колледже, работают на выходных – Рэй заставляет их работать по парам, в надежде, что из двух разношёрстных студентиков получится единый здравомыслящий ум. Фрэнк, который учился в колледже и виделся со студентами, скептически к этому относится.       Это далеко не та работа, которой можно гордиться, но Фрэнк всё же счастлив. Всё равно он не спит по ночам. Конечно, не так много людей, которым нужно постирать что-то посреди ночи, и даже те, кто приходят в такое время, умеют пользоваться стиральными машинами, поэтому всё, что он делает, – это пьёт бесчисленное количество кока-колы и играет в «подковки» с вешалками. Это так круто. ***       Любимый посетитель Фрэнка – это миленький паренёк, который приходит сюда каждую неделю с двумя набитыми одеждой мусорными мешками и стирает своё добро в огромных машинках, сидя у окна. Он сидит, черкая что-то в блокноте, прислонившись к стене, и всё время он садится настолько далеко от стойки, где обычно зависает Фрэнк, насколько возможно. Айеро даже не знает, рисует он или что-то пишет; ему ни разу ещё не удавалось подобраться достаточно близко, чтобы хорошенько заглянуть в записную книжку.       Этого парня зовут Джерард, Фрэнк знает это благодаря одному из их разговоров. Всё началось с того, что Джерард спросил, почему Фрэнк прыгает по стиральным машинкам, и закончилось тем, что пиликающий звук оповестил Джерарда об окончании стирки, после чего он скинул всю свою одежду в мешки и побрёл домой. Это не было похоже на полноценный разговор, но Фрэнку удалось узнать имя и удостовериться в том, что парень такой же лошара, каким и выглядит.       Фрэнку в каком-то смысле хочется, чтобы тот не прекращал возвращаться.       В следующий раз, когда приходит Джерард, Фрэнк подкрадывается к стиралкам, стоящим на ряд дальше, чтобы можно было резко перескочить через машинки и узнать, что творится в этой загадочной книжке. К несчастью, эти громадины примерно пять футов в высоту, Фрэнк естественно выше них, и пошёл ты нахуй, Гейб, но он не настолько высок, чтобы перелезть через них без лишнего шума, всеми способами скрывая от Джерарда своё присутствие. Когда он перегибается через стиральную машинку, вытягивая голову, Джерард уже давно закрыл блокнот, оглядываясь по сторонам так, будто на него вот-вот обвалится стиральная машина.       – Чё как, – говорит Фрэнк.       – Эм, привет, – отвечает Джерард.       – Я пытался заглянуть в твою записную книжку, – объясняет Айеро.       – Оу, – говорит Джерард, – это немного личное.       – Правильно, – говорит Фрэнк. – Поэтому-то я и пытался заглянуть, а не спрашивать разрешения, – он откровенно признаёт, что иногда может быть таким мудаком.       Джерард улыбается, что заставляет его выглядеть в два раза придурочнее и в пять раз милее. Это может стать проблемой. Фрэнк обычно не увлекается парнями, которые выглядят как спин-офф кроссовера Семейки Адамс и Теории Большого Взрыва. Фрэнк увлекается парнями, которые берут глубоко, глотают целиком и не задерживаются дольше, чем на одну ночь.       Этот чувак выглядит так, будто он останется не только на одну ночь, но и будет всё время прижиматься во сне, затем попробует сделать завтрак с утра, вследствие чего сожжёт его до неузнаваемости, и будет настаивать на том, чтобы сбегать в IHOP, компенсируя этим инцидент с пожарной сигнализацией. И будет держаться за руки на людях. Ещё, может, будет рисовать улыбающиеся рожицы взбитыми сливками на блинчиках.       Фрэнк пододвигается к самому краю стиральной машинки, свесив ноги, правой тыкая в блокнот в руках у парня.       – Всё время сидишь, уткнувшись туда носом. Мне же интересно.       Джерард отодвигает его ногу от себя.       – Я тебя даже не знаю. Ты всегда наблюдаешь за людьми, когда они стирают одежду? Это стрёмно. – Это моя работа – следить за тобой, – упорствуя, говорит Фрэнк. – Быть уверенным, что ты не испоганишь ни одну из машин или не украдёшь вешалки. В любом случае, ты сам виноват, что ты весь из себя такой интересный, с загадочной книжкой в руках и с мистической аурой. Давай же, хоть какую-нибудь подсказку.       – Нет. – Джерард крепко прижимает к груди блокнот, улыбаясь и делая эту свою «взор-сквозь-ресницы» штуку, которую тёлки обычно делают, когда надеются на удачу. Фрэнк подумывает о том, чтобы сегодня же подкатить к нему, но ему осталось ещё три часа смены. К тому же, если это всё-таки будут «доброе-утро-завтрак-с-блинчиками» отношения, то ему хочется кое-чего большего, чем полтора разговора, прежде чем пуститься в омут с головой.       Он спрыгивает на пол и идёт обратно к стойке, двумя пальцами целясь в свои глаза, затем показывая ими на Джерарда, который демонстративно раскрывает блокнот, когда Фрэнк вне зоны досягаемости.       Всю оставшуюся смену Фрэнк думает о последнем разе, когда соизволил просто так пообщаться с человеком, прежде чем уложить его в постель, и какой же катастрофой это всё обернулось в конце концов. Когда наступает шесть часов, и Рэй приходит на смену, он уже точно решил, к чёрту всё, только одни проблемы с этими блинчиками. ***       Гейб на всех парах минует входную дверь, крича Фрэнку:       – Я не опоздал? У тебя ещё осталось или нет?       – Господи, хоть бы сначала проверил, есть ли здесь люди, прежде чем начал орать, – говорит Фрэнк. Прачечная вообще-то совершенно пуста, но он уверен, что Гейб даже не потрудился проследить за этим. – Неа, ещё две осталось.       – Просто отличные новости, потому что Билли прямо за мной, – Гейб оборачивается. – Где-то там за мной. Возможно, не прямо-таки сзади, но всё же.       – Он принёс с собой какие-нибудь грязные вещи? – Фрэнк требует от всех покупателей, чтобы те использовали прачечную по назначению – тогда в дальнейшем у него будет правдоподобное алиби и можно будет всё отрицать. Будь то середина ночи или день, всё равно то, что люди приходят сюда каждый день без грязной одежды, выглядит подозрительно.       – Ох, чёрт, – говорит Гейб, немедленно раздеваясь.       Билл приходит минутой позже. Гейб, раздетый до нижнего белья, набрасывается на него и начинает так же стягивать с него одежду. Билл предоставляет парню полную свободу действий, пока рука Гейба не тянется к пуговице на его джинсах, после чего он изнурённо стонет и говорит: – Хоть штаны-то оставь, ладно?       – Ах, значит сейчас ты не хочешь их снимать, – дразнит его Гейб, но всё его внимание теперь сосредоточено на том, чтобы, откинув ботинки Билла подальше, стащить с него носки. Он закидывает целую кучу одежды в ближайшую стиральную машину, предварительно порывшись в карманах Билла, вытащив оттуда горсть четвертаков.       – Это даже не походит на то, сколько обычно люди стирают здесь, - говорит Фрэнк.       Гейб не обращает на это внимания, возясь с дозатором моющих средств.       – Он сказал, что здесь две, – говорит он Биллу через плечо. – Хочешь сам нажать на рычажок?       У Билла такое же выражение лица, которое обычно изображают все друзья Гейба.       – Всё нормально, – говорит он. – Давай уже.       Из емкости вываливаются две маленькие коробочки. Гейб трясёт ими, прислоняя к уху.       – Это твоя, – говорит он, передавая Биллу одну из них.       – Чувак! – протестует Билл. – Кидалово!       Гейб уже открывает свою коробочку и вытаскивает оттуда две таблетки трамадола, присыпанные мыльным порошком.       – В следующий раз будешь нажимать на рычажок сам, – говорит он, сгибаясь от смеха. – Да я же шучу, эй, я поделюсь. Вот, держи свою, – он кладёт одну таблетку Биллу в карман, затем тянется чтобы положить к себе, но роняет её.       Билл ловит её, прежде чем Гейбу удаётся засунуть её под пояс своих боксёров.       – Я положу её к себе, чтобы не потерялась, – говорит он, улыбаясь. – Иди, включи уже стиралку.       Фрэнк делает это дважды в неделю – проводит лотерею с детергентом, разыгрывая дешёвые таблетки. Многие часто приносят с собой своё моющее средство, и если какие-нибудь совершенно обычные посетители пытаются воспользоваться дозатором детергента, Фрэнк заявляет им, что он сломан, и даёт им свою коробочку, лежащую на стойке про запас. Это весело, многие люди втягиваются и приходят чаще, что увеличивает количество продаж. Рэя просто ставит в тупик то, какое количество хозяйственного мыла Фрэнку удаётся продать. Просто сказка.       Гейб запихивает жалкое подобие стирки в машинку, захлопывает дверцу и запрыгивает на стиралку.       – Билви, Биллиам, Билли, Билл, Билл, – приговаривает он, голыми ступнями ударяясь о машинку. – Мне скучно, давай примем их сейчас.       – Или ты сможешь оставить их на потом и попробовать кое-что новенькое, – говорит Фрэнк. Он вытаскивает свой маленький синий пластиковый ежедневный органайзер для таблеток и дразняще трясёт им.       Гейб вспыхивает. Он хлопает ресничками, поглядывая на Билла, который, очевидно, и принёс с собой сегодня кошелёк. Билл смотрит на стиральную машинку, которая только-только закончила первичную заправку барабана, затем начинает трястись, перемешивая одежду, и вздыхает.       – Что там сегодня есть для нас?       Фрэнк раскрывает пару крышечек большими пальцами так, как бизнесмены раскрывают свои кейсы. Он может точно сказать, что уже продал им таблетки. ***       Майки обычно не остаётся надолго после прихода Фрэнка. Он не принимает это близко к сердцу, так как сам знает, каково это чувствовать себя после восьмичасовой нудной смены. Время от времени кажется, что ещё лишних две минуты под флуоресцентными лампами могут стать настоящей агонией. Поэтому он очень удивлён, что, приехав на работу, застаёт Майки, который ошивается вокруг уже добрых пятнадцать минут после окончания своей смены и непринуждённо болтает с ним обо всём.       Внезапно Майки замечает замешательство у него на лице.       – Извини, что тусуюсь здесь так долго, – говорит он. – Я уронил свои ключи в водосточную канаву, и мой брат обещал зайти за мной со своими запасными. Я собирался придти к нему домой, но он сказал, чтобы я ждал его здесь. Это так странно, он обычно находит любой даже незначительный повод остаться дома.       Несколько минут спустя заходит Джерард. Фрэнк никогда раньше не видел Джерарда ранее двух часов ночи, но пазл сам складывается в единую картинку, когда тот идёт к задней части помещения и передаёт ключи Майки.       – Оу, ты брат Майки? – говорит Фрэнк.       Майки вопросительно приподнимает бровь.       – Ты знаком с Фрэнком?       – В какой-то степени да, – говорит Джерард. Он застенчиво улыбается Фрэнку.       – Этот чувак вечно приходит сюда в ёбаную рань и стирает свои вещи в тех двух больших машинках, – говорит Фрэнк.       – Аа, – Майки выглядит так, будто пытается подавить усмешку. – Так вот почему мне так долго пришлось ждать ключа. Придурок.       Он выходит за дверь, не попрощавшись ни с одним из них. Фрэнк пытается завести очередной разговор, но лицо Джерарда краснеет до неузнаваемости, и тот плетётся за своим братом, неловко махая рукой на прощание.       Минутой позже Фрэнк наблюдает за тем, как Джерард, стоя на парковке, как истеричка размахивает руками и кричит брату в лицо что-то. Фрэнк даже не заметил сначала, как громко засмеялся, пока люди не начали на него смешно посматривать. ***       Рядом с вендингами сидит парень, который не может прекратить дёргаться, и это жуть как выводит Фрэнка из себя. На коленях у него лежит раскрытый блокнот и карточки для записей, но за последние двадцать минут он не перевернул ни одной страницы и не взял в руки ни одной карточки. Он сидит себе, уставившись в пространство, периодически вздрагивая и начиная читать что-то, написанное в блокноте, затем снова уходит в свой мир. Он смотрит на стиральную машинку, в которой стирается его одежда, так, словно не может дождаться, когда всё закончится, но он испуганно подпрыгивает на месте, когда раздается сигнал.       – Выглядишь так, будто тебе не помешает немного аддерола, друг мой, – говорит Фрэнк.       Парень переводит взгляд с корзины, в которую запихивает грязные вещи, на Фрэнка.       – Ты даже представить себе не можешь, как он мне нужен. У тебя есть?       – Может быть, – осторожно говорит Фрэнк. Он всегда выбирает клиентов через непосредственное общение, а не наобум – так легче всего понять, кому можно доверять, а кому – нет.       Парень откидывает свои вещи.       – О боже, чувак, пожалуйста, пожалуйста, прошу. Я… блять, у меня даже денег нет с собой, – он выворачивает карманы. – У меня есть шесть квотеров, но это за сушилку. Я развешиваю всё на верёвке, это не вредит окружающей среде.       – Ага, ты прав, – говорит Фрэнк. Он не опустился ещё до того, чтобы требовать с таких вот пятьдесят баксов за таблетки.       – Здесь есть где-нибудь банкомат поблизости? Или… или есть ещё что-нибудь, чем я могу отплатить тебе? – он закусывает свою губу, опираясь локтями о стойку и наклоняясь вперёд.       – Серьёзно? – спрашивает Фрэнк, не веря своим ушам. Он никогда не платил за секс, но уверен, что стоимость полового акта в несколько раз превышает уличную стоимость аддерола.       – Серьёзно. Я просто не могу провалиться на завтрашнем тесте, поэтому я готов отсосать тебе прямо здесь и сейчас.       Ну что ж, у Фрэнка давненько не было секса, а парень очень даже горячо выглядит. – Хм, а почему бы и нет. Но мы типа будем делать это не прямо здесь, конечно. Подожди секунду, – он подходит к входной двери и переворачивает табличку на «Вернусь через…», даже не пытаясь перетащить пластиковые стрелки на верное время.       – Как тебя зовут? – спрашивает он, ведя парня в комнату отдыха. Ему обычно на всё плевать, когда дело касается траха, но он всегда старается держать контакт со своими клиентами, потому что этот чувак точно вернётся и попросит больше.       – Пит, – в его голосе нет ни капли неуверенности, что уже хорошо. Девственники прекрасно подходят для анального секса, но Фрэнк больше предпочитает держать свой член подальше от неопытных.       Когда они вне зоны видимости, сидя на коленях, Пит ясно даёт понять, что он далеко не девственник. Он не использует зубы, равно как и не дышит, что могло бы стать большой проблемой, если бы Фрэнк продержался дольше трёх минут. Это определённо стоило того аддерола, который Фрэнку в любом случае поставляют бесплатно. Пит встаёт с колен, улыбаясь во всю, очевидно, гордясь собой. Фрэнк передаёт ему товар и направляется к входной двери. Он всё ещё застёгивает ширинку, когда подходит к огромной витрине. За которой стоит Джерард, прижимая к себе меньший-чем-обычно мешок с одеждой и уставившись прямо на Фрэнка.       Это немного странно. Джерард лишь неделю назад сделал мега глобальную стирку всего, что только у него есть. Фрэнк открывает дверь, переворачивая табличку другой стороной.       – Привет, – немножко неуверенно говорит Джерард на входе.       – Эй. Извини за это. Просто решил устроить перерыв, некому присмотреть за прачечной.       – Всё хорошо, – Джерард следует за ним до самого дальнего угла помещения и подходит к машинке нормального размера, чтобы скинуть туда вещи. Раньше Фрэнк ни разу не видел, чтобы Джерард отходил от входной двери дальше, чем на пятнадцать футов, – это замечательный прогресс.       Он смотрит за тем, как Джерард неуклюже управляется со стиральный машинкой намного дольше положенного, затем тот опускает плечи, расслабляясь и облокачиваясь о технику. Он принёс с собой блокнот, но не открывает его. Выглядит так, будто парень пытается собраться с силами, чтобы сказать что-то, но, заметив Пита, он замолкает.       – Нам надо с тобой как-нибудь сходить пообедать вместе, – говорит Фрэнк, хотя он вообще-то хотел сказать совершенно другое. Он никогда не ходил на свидания, ни разу, он убеждён, что это совсем неэффективный метод, чтобы узнать кого-то поближе. Но по какой-то причине он чувствует, что на этот раз должен сделать всё правильно. И если выражение лица Джерарда является хоть каким-то показателем, то Фрэнку это удалось.       – Это будет потрясающе, – говорит Джерард. – Но ты…я имею в виду, ты… – он бросает взгляд на Пита, который расположился у дальней стены со своей домашкой.       – Что? – не понимает Фрэнк. – Нет, чувак, я встретил его минут десять назад. Не парься.       – Ох.       Чёрт, Фрэнк звучал так, словно он самая настоящая шлюха, коим он и является. Он надеется, что Джерард не будет требовать у него результаты теста на ЗППП. Не то чтобы Фрэнк думает, что у Джерарда найдётся достаточно храбрости для того, чтобы требовать что-то, но у него будет достаточно смелости, чтобы отказать ему в свидании.       Джерард не говорит «нет». Он говорит:       – Как насчёт субботы? ***       Джерард приходит в прачечную в четыре часа утра в пятницу с ещё меньшей кучкой белья. Он кладёт всё на машинку и идёт к стойке, чтобы пофлиртовать с Фрэнком, и всё настолько прекрасно, что Фрэнк не сразу замечает, как Джерард бросает четвертак в штуку с детергентом, но уже поздно что-либо менять.       Слишком наивно надеяться на то, что это будет пустая коробочка. Фрэнк всё равно скрещивает пальцы, зная, что из этого ничего хорошего не выйдет. Он смотрит, как Джерард становится, как вкопанный, когда открывает коробочку и своими глазами видит, что внутри.       Он возвращается к стойке, швыряет на неё коробку и обращается к Фрэнку таким тоном, которого Айеро ещё никогда не слышал раньше:       – Не хочешь рассказать мне, почему в моём мыле оксикодон?       Это хороший знак, что он узнаёт наркоту по маркировке, но выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Фрэнк съёжился.       Это не расставание, они же всё равно не были вместе. Это просто очередной разговор, положен конец недоразумениям, выяснилось, что да, Фрэнк торгует наркотиками, и нет, Джерард не в силах мириться с этим. Он не говорит почему, но не так уж и трудно догадаться.       Хорошо, что всё это происходит именно сейчас, думает Фрэнк, наблюдая за тем, как Джерард берёт в руки свой мешок и бредёт к двери. Сейчас не так больно, а вот что было бы потом…       Только когда Джерард уже давным-давно ушёл, он понимает, что блокнот, забытый своим хозяином, одиноко лежит на машинке. ***       Пит приходит несколькими днями позже со словами:       – На этот раз я принёс деньги!       – Какая жалость, – говорит Фрэнк. – Сегодня в качестве оплаты принимаются только дорожные чеки, йены и оральный секс. ***       Прошло полтора месяца, Джерарда всё нет, и Фрэнк понимает, что тот больше не вернётся, поэтому передаёт забытый блокнот Майки.       – Ты заглядывал туда? – спрашивает Майки, забирая блокнот.       – Нет, – всё, что говорит Фрэнк.