Follow your heart

Возвращаться в прогретый и такой уютный, вроде бы, домик не хотелось. Две темные фигурки лежали голова к голове на ледяной земле, окутанной ночью и молча наблюдали за звездами. Со многими людьми молчание тягостно тянется длинным шлейфом, навевая тоску и желание поговорить хотя бы о погоде. С Чонгуком не так. Молчание с ним настолько гармоничное и сладостное, что Намджуну уютно. Они на одной волне, и понимают, что хочет сказать другой уже по неуловимому наклону головы того. По тихим вздохам и полузакрытым глазам. Ментальная связь, пришедшая к ним с рождения. Чонгук, пнутый в направлении дома, все таки сбегал за курткой, к тому же мстительно натягивая на Намджуна захваченную с собой шапку: - А чтобы уши не мерзли. Они же у тебя нееежненькие, - мило улыбаясь, пояснил мелкий. С чего он взял, что у Намджуна уши нежненькие, история умалчивает, но парень только благодарно пожал плечами, решив не разводить холивары на пустом месте. Судя по внутренним часам старшего, на улице они провалялись никак не меньше часа. За это время Чонгук успел показать брату около двадцати найденных им созвездий, водя по небосводу тонкой рукой. Намджун запомнил около трех, в остальное время прокручивая в голове неуловимо притягательную улыбку мелкого и скользя взглядом по поднятым вверх пальцам Чонгука. - Я замерз. - Внутрь? - Что? - у Чонгука непонимание в глазах и отстраненный взгляд. Он где-то не здесь. - В дом, говорю, пошли. Проснуться посреди ночи от посторонних шумов неприятно. Проснуться же посреди ночи и понять, что непонятные звуки издает твой брат, тоскливо скуля и метаясь по кровати - неприятней в разы. - Гуки? Чонгук всхлипнул и присмирел на секунду, чтобы потом, наверстывая упущенное время, яростно дернуться всем телом, с силой сжимая губы. У него жар, и простыня под ним напрочь мокрая, челка прилипла ко лбу, а на висках собрались капли пота. - Гуки... Мама меня убьет. Черт, я же говорил тебе - заболеешь! Чонгук! У Намджуна паника. Чонгук его явно не слышит, а если и слышит, все равно не понимает. Но голос хена действует на него как нельзя лучше, успокаивая - он замирает и начинает шумно дышать, жадно глотая воздух. Намджун теперь сообщает ему обо всем подряд, лишь бы голос не затихал ни на минуту. Юнги учится на медицинском, а папа у него врач, но умные мысли Намджуна вообще редко посещают, поэтому позвонить старшему Намджун догадывается только спустя десяток минут, судорожно начиная искать свой мобильник по всему дому. Юнги ненавидит любые звонки ночью. Если эти звонки начинаются со слов "Мин, ты же мне друг?" - он их уже мысленно сжигает, растаптывает и проклинает, обещая устроить страдания по Шеол. - Предположим, на данный момент я желаю тебе смерти. Это похоже на желание друга? - язвительно вопрошает он, но обрывает себя на полуслове. У Намджуна голос срывается, да и вообще всхлипывания на заднем плане чувства радости не добавляют. - Что у тебя там? - У меня Чонгук заболел. Сильно. Очень. Ты не мог бы приехать? Я вообще ничего не соображаю... - Черт, да не тараторь. Что с ним? Ты хоть симптомы назови, а то я вообще без понятия, что с собой брать, - Юнги уже окончательно проснулся, и теперь в спешке натягивал на себя штаны, прижимая телефон плечом. - Ну, у него жар. На имя вообще не реагирует. Ни на что не реагирует. Мечется по кровати, стонет в голос и пальцами дерет простыню так, что явно придется покупать новую, - с перерывами сообщил Намджун, судя по голосу, тоже постепенно успокаиваясь. В конце концов, Юнги всегда знает, что делать. - А родители ваши куда смотрят? - Мы за городом, хен. Я забыл тебе сказать... Попытавшись взглядом расплавить мобильник, Юнги выдохнул тихое "охренеть теперь" и ненавидя все живое вокруг, записал адрес. - Однажды, я спрошу с тебя за все, что ты мне должен. Взвоешь, собака. - Главное, чтобы ты Чонгуку помог, - и голос настолько тихий и переживающий, что Юнги медленно выдохнул и уже спокойней посоветовал: - Сейчас температуру ему померь, есть чем? Ну вот и дерзай. Если выше 38.5, судя по описанию гораздо выше, но все же... Так вот, если выше - ищи спирт и воду. Разбавишь 50 на 50, и оботрешь его. ВСЕГО. Надеюсь, догадался, что в получившемся растворе надо ватку какую или марлю смочить, а не просто его сверху поливать, - не удержался от ехидного уточнения Юнги, уже впихивая ноги в раздолбанные кеды у порога, - И да, телефон далеко не убирай. У меня топографический кретинизм - я в трех соснах путаюсь. Поэтому, если заблужусь в вашей деревне, искать меня пойдешь. Спирт нашелся подозрительно легко. Зачем он нужен был в полузаброшенной домишке, в которую почти никто не приезжает, разве что только летом, Намджун понятия не имел, но понадеялся, что спирт испортиться не может. С разбавлением спирта водой тоже особых проблем не возникло. Проблема возникла тогда, когда пришло время раздевать Чонгука, уже окончательно притихшего, и разве что только изредка скулящего что-то неразборчивое. Намджуну пришлось делать это чуть ли не с закрытыми глазами. Не помогло, правда, ни черта. Только хуже все как-то, потому что фантазия у Намджуна тоже ого-го какая, и лучше уж видеть. "Или не лучше", опять стрельнуло в мозгу старшего при виде обнаженного и хрупкого тела брата. - Что же ты со мной делаешь, чудовище, - почти простонал Намджун, опуская найденное полотенце в чуть ли не ледяной раствор. Понимая, что сейчас придется шмякнуть этот холодный и мокрый комок на Чонгука, Намджун его даже пожалел. Правда, себя он на данный момент жалел больше. - Тихо... Я сейчас... Быстро все будет. А потом Юнги приедет, и вообще все хорошо станет. Тише... - успокаивая этим разве что только себя, пояснял Намджун, пытаясь игнорировать бегущие по телу Чонгука мурашки и свое желание до этих мурашек языком дотронуться. "Алкаш гребанный. Он же в спирту весь", не преминули напомнить Намджуну его внутренние тараканчики, весело выводя на заднем плане похабные рулады, - Ну потерпи еще немножко, ну? Еле перевернув Чонгука, Намджун уже готов был взвыть. В низу живота тянуто настолько сильно, что старший пытался представлять самые отвратные картины, которые только смог, чтобы хоть немного успокоится. Помогало мало, и открывшийся перед ним вид этому только способствовал. Раньше Чонгук лежал на животе. Тоже ничего видок, но сейчас все совсем печально. Для Намджуна. Еще раз намочив ткань в блюдце, Намджун аккуратно провел ладонью по шее брата, убирая волосы и чуть позже проходясь там полотенцем, спускаясь ниже и старательно сглатывая обильно выступившую слюну. Смотреть было физически тяжело. Такое желанное им тело в пределах доступности, но вместе с тем к нему даже губами прикоснуться нельзя. Невыносимо. - Гуки, ты... Ты ужасное существо. Гребанная физиология. Я ведь не железный, Гуки, - так проще держаться, и Намджун уже готов петь серенады, лишь бы чуть отпустило. Чонгук - подросток вообще. У него сейчас реакция идет на все, что движется, его касается и просто в состоянии переработаться его извращенным мозгом в не менее извращенные картины. У Намджуна нежные руки, тихий голос и жаркое, шумное дыхание. А у Чонгука стоит, и Намджун в тихом ахуе: - Это что за херня, мелкий? Мне делать с тобой теперь чего? Был бы Чонгук в состоянии - подсказал бы. А так Намджуну пришлось догадываться самому, мысленно обещая себя самые адские муки и самые горячие сковородки в аду. Сука. - Гукиии... Ты чудовище. Отбрасывая последние сомнения, Намджун кинул полотенце куда-то в район блюдца на полу, и беспокойно облизнул губы. Ему до сих пор не верилось, что все это происходит в действительности, а не в одном из его многочисленных снов. Перед глазами пелена желания и пульс с размаху хуярит по вискам, отдаваясь внутри головы тяжелыми ударами. С губ Намджуна слетает тихий стон, смешиваясь со стонами Чонгука, изгибающегося навстречу горячим губам брата. Намджун проводит языком по головке, задерживаясь в области уретры, и резко заглатывает член Чонгука на половину, проводя ладонями по внутренней стороне бедер младшего, раздвигая его ноги в стороны. В голове истошно носятся мысли о правильности происходящего и сталкиваются с животным желанием парня. Он так долго держался, что контролировать происходящее у него вообще не получается. С тихим хлюпающим звуком Намджун отстранился от младшего, склоняя голову на бок и любуясь телом брата - он идеален. Намджун настолько часто представлял себе все то, что раньше скрывала одежда Чонгука, что подтянутый живот и напряженные мышцы ягодиц не стали для него чем-то шокирующим. Прекрасен. На бордовой поверхности головки показались выступившие капельки смазки, которые Намджун, не думая, размазал по поверхности всего ствола младшего, обхватывая его член непослушными пальцами и скользя ладонью вверх-вниз. Чонгук призывно изгибается в его руках, непрестанно поскуливая и толкаясь бедрами навстречу. Тягуче рваный выдох и Чонгук стонет особенно протяжно, поджимая пальцы ног, и из его пульсирующего органа бьет белесая струя, попадая на волосы Намджуна. Чонгук выгнулся в последний раз и обмяк, расслабленно откидываясь на подушках и удовлетворенно причмокивая губами. - Почему мне кажется, что ты хуев симулянт? - обиженно тянет Намджун, доставая полотенце, и заново начиная обтирать брата. У него-то все еще стояк.