Follow your heart

Есть люди, которые вне зависимости от своих поступков кажутся до жути сексуальными. От каждого их движения по телу разливается волна истомы и желания, и мыслей не остается - только животные инстинкты. Чонгук не такой. С ним хочется быть рядом, вдыхать теплый аромат его кожи, касаться запутанных волос, гладить по коленке, сжимать в объятиях его хрупкое тело. Его не хочется банально отрахать - его хочется любить. Вот и сейчас, при виде всем телом потягивающегося Чонгука, у старшего из головы напрочь вылетели все гневные тирады, копошившиеся там до этих пор, настолько широкая и солнечная улыбка была у парня. - Знал бы ты, как меня напугал, замучился бы угрызениями совести, - шумно выдохнул Намджун, отрываясь от кресла, где только что пытался читать. - В смысле, я лунатил? Если да, то, надеюсь, домогался не тебя, а то мне будет стыдно, - легкомысленно протянул Чонгук, в середине фразы сладко зевнув. А в голове в это время судорожно сталкивались друг с другом шарики мыслей: "А что же он, собственно, мог такого ночью наворотить, чтобы аж Намджун забеспокоился?" , - Хотя судя по ощущениям, я ночью вагоны разгружал. Слабость жуткая. - Да ты издеваешься... - Ну не томи давай! А Намджун пытается скрыть румянец на щеках, потому что действия Чонгука этой ночью при большом желании можно было трактовать именно как "домогался". И пусть ему будет стыдно. Но у Намджуна вообще редко получалось озвучивать конкретно то, что крутилось на языке. Самоконтроль как у боженьки. - Вообще-то я всю ночь из-за тебя не спал, неуемная ты жопа. Я говорил не выходить на улицу не одетым? Говорил. Я тебя предупреждал, что заболеешь? Предупреждал. Ты упертый баран? Ты упертый баран! - Да что произошло-то? - уже совсем обиженно вопрошает Чонгук, хотя его деятельные мозги уже накидали овердофига самых гениальных идей на эту тему. Но хотелось бы услышать самую приближенную к правде. - Нет, ты точно издеваешься! Как можно заболеть вечером, метаться в жару и скулить всю ночь, а на утро ничего не помнить, вот объясни мне?! - Так я болел? - Агрх! Намджун запустил пальцы в волосы, и так уже встрепанные до состояния легкого хаоса, и тут Чонгуку действительно стало совестно. Он заметил, насколько у старшего усталый взгляд, что его кровать полностью застелена, что в комнате чудом появившийся порядок, на столе разнообразные коробочки, а рядом чашка, пахнущая травами. Заметил, что Намджун действительно переживал. Переживает. - Да я... хм... Извини, что ли. Со мной уже все нормально. Ну, то есть, только небольшая слабость и горло побаливает. - Ничего, просто... Да черт, ничего. То у тебя слабость жуткая, то небольшая - хватит путать следствие. Кстати, в школу ты не идешь, и мы еще ненадолго тут задержимся. - Намджун пытается сделать безразличный вид, но удается с трудом, так как он рад, вообще-то. Рад, что с Чонгуком все в порядке (да, Юнги пообещал, но Мон все равно переживал), рад, что они еще хоть немного здесь побудут, рад, что вдвоем. В общем и целом, Намджун сейчас был рад абсолютно всему, и лишь совсем свежие воспоминания о недавней ночи помешали ему бросится к Чонгуку обниматься. Зато они ни капли не мешали самому Чонгуку, который с радостным гиком бросился на шею хену, сообщая тому, как сильно он его любит. Намджун же в это время осознал, что у него есть такая шняга как шизофрения, и быстренько разделился сознанием на два враждующих лагеря, один из который скандировал " И я тебя люблю. И все тебя любят. И мы просто обязаны переспать. Продолжай", а второй вопил, что за растление малолетних срок не маленький, и "лапы убрал, дуся противная". Намджун почти воскрес, когда мелкий от него отлип, и не менее радостно, нежели намджуновские тараканы из первого лагеря, заявил, что хочет есть, на правах больного таинственно забывая, что тут он вообще-то на правах кухарки. А Намджун на правах шизофреника решил об этом не напоминать: - Что закажете, сер? - церемониальные поклоны Намджуну удавались не то, что плохо. Они ему удавались никак. Ну да, с его-то грациозностью это поистине удивительно, как язвительно удивился бы сейчас Юнги, но Юнги здесь нет, и удивляться пришлось Чонгуку, которому вообще-то удивляться особо не хочется. - Всего и побольше, и можно без хлеба, - на одном дыхании протараторил Чонгук, в душе тихо запуская фейерверки во все подряд. Готовить он сейчас не хотел совершенно, поэтому пальцы скрестил даже на ногах. Подействовало. - А вообще, это я поторопился. С хлебом. - Ты допросишься. - Но ты же сам спросил, к тому же, ты забыл добавить "сер", и я тебя сейчас уволю, так как... Ай!- Намджун не стал заморачиваться поиском подушки по примеру Юнги, просто бросая то, что под руку подвернулось первым. Подвернулась упаковка смазки из кармана, - Это что за фиговина? Намджун недоумевающе уставился на свою ладонь, переадресовывая вопрос ей, но так и не дождавшись ответа, метнулся к брату, накрывая его ладонь своей и не давая разжать кулак. - Баночка. Будь добр, верни. - Баночка, хм. Всегда ваш, кеп? - приподнял брови Чонгук, недоумевая, почему Намджун сегодня такой неадекватный, но послушно разжал пальцы, отпуская добычу, - Буду добрым, верну. На лице Намджуна моментально появилась улыбка, и мелкий сразу забыл обо всем остальном. Намджун улыбался не настолько часто, чтобы упускать такие моменты, и парень улыбается в ответ, пытаясь запечатлеть в памяти его лицо. - И да, с тебя какаушка бонусом. Я же был добрым.