Шрамы

Джейсон обвёл очередной шрам на теле Дика. Этот тонкий, длинный, похож на росчерк пера. Чуть толще на одном конце, будто перо только опустилось на бумагу, и совсем сужается к концу – «перо» оторвалось, закончив свой путь уже почти без чернил, оставив свой след. След даже красивый, изящный, а внутри у Джейсона опять начал рождаться рык. Следов много, и почти каждый из них злит – кто-то чужой посмел коснуться, посмел оставить свою марку, посмел пометить. Некоторые шрамы на теле Дика наоборот заставляли зверя внутри ворчать одобрительно. Вот этот на запястье от ножа, ещё парочка тонких на рёбрах, звёздочка на плече от пули... Те шрамы, которые оставил сам Джейсон в многочисленных битвах, стычках и потасовках между ними. Шрамы, которые обозначали принадлежность, шрамы, которые навсегда останутся следом, доказательством, что Джейсон Тодд существовал, что Джейсон Тодд был в жизни Дика. Но Джейсон держал язык за зубами, Дику бы не понравились эти мысли, Дик бы оттолкнул, а терять Дика не хотелось. Так что Джейсон просто прижался губами к чужому, неправильному шраму, тому, что как росчерк пера, совсем у шеи, укусил, всосал кожу в рот, желая оставить свой след поверх этого, перебить чужое клеймо. Дик гортанно простонал, обвил руками шею Джейсона. А Джейсону было мало, Джейсону хотелось каждый из этих неправильных шрамов закрыть своими отметинами, теми, что не сойдут через денёк, хоть нож доставай, крест-накрест перечёркивая следы, глубоко, так, чтобы точно не сошло. Джейсон толкнулся внутрь – Дик ещё был растянут, смазан с прошлого раза, что был всего минут двадцать назад. Дик ответил стоном то ли удовольствия, а может, и слегка болезненным – с учётом того, сколько они сегодня раз это делали и как они это делали, у Дика вход возможно был натёрт и припух. Джейсон бы даже посмотрел на зрелище того, как его член исчезает в покрасневшем отверстии, если бы не был так занят белёсыми отметками на коже Дика. Джейсон знал, что это влечение нездорово, фантазии нездоровы, порывы тем более нездоровы. Он бы никогда не реализовал их, не позволил себе, не причинил бы боли, уж точно не тогда, когда Дик не видит в нём врага, когда Дик такой открытый, когда Дик позволяет себя касаться, когда Дик доверяет. Когда Дик уже его. Только на следующую ночь Джейсон будет смотреть в перекрестье прицела на следующего из списка мерзавца, что оставил след на коже Дика. Тот самый, как от пера, на шее. Мерзавец умрёт, и в мире станет на одного человека меньше, который «заявлял свои права» на его Дика.