every other freckle

У Луи в студии холодно и пахнет краской, на бетонных стенах не осталось живого места из-за всех рисунков, огромные окна от пола до потолка по всему периметру студии пропускают холод и создают жуткий свистящий сквозняк и из-за этого каждый раз, когда Луи приходит сюда, он мерзнет, потому что его любимые свитера не любят акрил, он проверял. На темном паркете Луи пятна от краски и отпечатки его босых ног, потому что носки тут носить - неприемлемо, в углу студии - матрас, на котором Лу спит, если не идет домой на ночь или если вообще спит, его картины облокочены на окна и раскиданы вокруг кровати рядом с тюбиками исключительно зеленой краски, потому что если Томмо делает зарисовки, лежа на матрасе, он использует только оттенки изумрудного на удачу. И, да, Луи немного параноидальный, у него определенно есть симптомы ОКР, но у него выставка через три недели, а его штатив с освещением мигает, и 4/18 ламп на потолке выгорели, из-за этого Лу злится настолько, чтобы нарисовать средний палец в углу лайтбокса штатива, и он точно знает, что будет злиться на себя еще больше, когда починит свет, но сейчас это не имеет значения. Карамельные волосы Лу пахнут гуашью, его мини-бар набит шоколадным соевым молоком, а из его колонок играет Ширан 24/7, он пьет противный крепкий чай по ночам и ест клубничные тарталетки на завтрак, и единственное, чего ему не хватает, так это, наверное, кота для полной картины. И, да, выставка - семь картин, двадцать один день, один пересохший тюбик нефритовой краски и ужасная головная боль, и сейчас уже семь утра. Луи не спал уже три ночи, ему кажется, что песни Эда звучат уже минимум на пять октав выше и каждая нота рикошетит от мозга Луи в его виски и обратно, и: - Пожалуйста, Ни, пожалуйстапожалуйстапожалуйста, ну и что, что рано, да, Найл, конечно, нефритовый темнее аквамаринового, ну, пожалуйста, ага, от мигрени, я люблю тебя, Ни, ты мой свет в конце туннеля, знаешь? И Найл вешает трубку за минуту до того, как Луи валится на матрас (матрас, потому что это действительно просто матрас, валяющийся на полу) и засыпает потому, что лучше заснуть в семь утра, чем не спать еще одиннадцать часов. ♡ Найл приносит Лу краску - не один тюбик, а четыре, потому что "нефритовый - темнее салатового... но светлее аквамаринового... да?", две коробки Адвила, ванильный заварной чай и два эклера, и Луи не знает, как его благодарить. Найл - один из тех людей, которые придут на помощь всегда, когда она тебе нужна, особенно на помощь Томмо, которому она нужна почти всегда. Они едят остатки чизкейка из магазина напротив и свежие эклеры Миссис Гэбриел, запивая их чаем с молоком и слушая Сэма Смита, и Лу кажется, что он снова человек. Его глаза больше не слипаются, живот не урчит от голода, а испуганная муза, наконец, выглядывает из-за угла и Томмо думает, что, может, даже нарисует новый скетч сегодня вечером. Луи пишет картины для больших галерей, его творчество оценивают известные критики, его интервью цитируют подростки в интернете и пробуют шоколадное соевое молоко, потому что Томмо посвятил ему уже три метафоры, использованные для названий картин, Луи приглашают на открытия галерей и благотворительные галы, треть его картин номинированы на золотую медаль OPoA, но у Луи все еще нет нефритовой краски и свежих круассанов, поэтому все остальное Луи не волнует. Томлинсон клянется посвятить Найлу картину и купить ему булочку с джемом, если он сходит с ним за краской, и Хоран соглашается, говоря, что делает это только потому что он хороший человек и ему, определенно, всё равно на булочку. Луи надевает свои Вансы и вытягивает Найла из студии за рукав его джинсовки. Нью-Йорк бурлит жизнью с шести утра, поэтому на улицах уже полно людей, на пересечениях авеню играют музыканты, а в Старбаксе уже, наверняка, очередь за айс кофе. Луи любит Сохо, он любит Вашингтон Сквер, любит рисовать студентов NYU, сидя на одной из скамеек - вообще, в целом, Нью-Йорк - вдохновение Луи круглый год, поэтому он ценил каждую улицу, каждую маленькую кофейню и каждого хипстера из Старбакса, если на то пошло. Луи покупал свои краски/мольберты/холсты в Майклз, поэтому путь туда Томмо знает как свои пять пальцев. А еще если Луи шел за нефритовым, это значило, что он шел еще и за лавандовым, персиковым, красной охрой и зеленым кобальтом, и именно поэтому Найл согласился только за булочку. Они проводят почти час в Майклз, Найл ноет каждые пять минут и Луи обещает ему еще две картины, одну улитку с изюмом и черничный чай, поэтому как только они выходят из магазина, Найл тащит Луи к метро, злобно бормоча что-то об обещанной выпечке себе под нос. ♡ В метро Луи всегда рассматривает людей. Нет, Луи не пялится, Луи рассматривает. Томмо пытается разглядеть каждую деталь, родинку и морщинку, каждый сгиб на неглаженой рубашке и каждый рисунок на чьем-то галстуке, и Луи это важно потому, что он всегда пытается придать людям на своих страницах в блокноте как можно больше естественности, потому что Луи не совсем спец в том, чтобы рисовать людей. Да, Луи легко может нарисовать портрет, может передать эмоции, но люди, которых Лу рисует, выходят... пустыми, они выглядят реально, но если взглянуть, Луи кажется, невозможно забыть, что это нарисовано, и, боже, это так важно для него. Луи импрессионист, но он пытается рисовать людей как можно реальнее, потому что человек для Луи - как один важный цвет, который заполняет его душу. А Найл говорит, что Луи просто странный, вот и все. Когда они добираются до пекарни, Найл говорит Луи о том, что он хочет подождать Зейна здесь и если Лу будет против, то он обидится и Луи придется рисовать ему еще одну картину и покупать ему миндальный кекс... Но Луи перестает дышать, слушать Найла или моргать, его мир останавливается, когда он видит парня за прилавком. У него кудрявые волосы и зеленые глаза, он высокий, а его улыбка заставляет коленки Лу трястись, у него ямочки на щеках и он обхватывает чашку, больше размером похожую на супницу, одной рукой и отдает ее пожилой даме, и вот сейчас Луи определенно пялится. Его глаза напоминают Луи тропики, его волосы похожи на безе, а его улыбка уносит Лу в далекий космос. Этот парень напоминает Томмо летний морской бриз, он кажется теплым, большим и мягким плюшевым мишкой. И Луи, похоже, не дышит, его глаза слезятся, а по спине бегут мурашки, словно кто-то вылил на него ведро холодной воды, руки Лу трясутся, когда парень говорит "привет", его голос низкий и хриплый, и Луи готов купить все миндальные кексы, что здесь есть, чтобы пялиться на него хотя бы на десять минут дольше, ну пожалуйста. - Хей,- и Найл называет все булочки, кексы и круассаны, которые Луи будет оплачивать, но это абсолютно неважно, потому что на бейджике парня написано Гарри и Томлинсон, кажется, превратился в жалкую лужицу на полу. Луи хочется рисовать Гарри. Ему хочется тратить как можно больше его любимой зеленой краски на то, чтобы передать цвет глаз парня, ему хочется чтобы Гарри застыл, а Луи бы сбегал за своим мольбертом и кистями, потому что, господи, этот парень того стоит. Гарри идеальный, он светится теплом и счастьем, его хочется обнимать весь день напролет и играть с его кудрями по вечерам. И сейчас ведро ледяной воды Луи бы не помешало. Найл толкает его локтем в бок и выглядит напуганно, когда Луи не реагирует. - Томмо? Голос Найла возвращает Лу на землю, но Гарри все еще здесь, его глаза напоминают Луи картины Ренуара, а его волосы все еще кудрявые. - Д-да, да, я здесь, пошли,- Луи силой заставляет себя развернуться и следует за Найлом, садясь за один из столиков,- ты тоже его видел только что, да? ♡ Луи проводит следующие несколько дней в одиночестве. У него снова ужасная мигрень, 8/18 лампочек на потолке выгорели, а его голова все еще забита мыслями о кудрявом Гарри из пекарни, и Луи кажется, что это просто замкнутый круг. Лу проводит свои дни лицом вниз на матрасе или же лицом вверх на полу (бетонный пол слишком твердый, чтобы лежать на нем носом вниз, окей?), перед его глазами мигают оттенки глаз Гарри, а мысли крутятся вокруг него, будто мотыльки вокруг света. Луи хочется знать о нем все, он хочет знать, что он любит делать в субботу утром, хочет знать, какой чай он любит, господи, ему интересно, откуда у него та дырка на свитере, который он носил в тот день. Но Найл считает, что Луи заболел и отвозит его домой, где он не был уже около недели, Зейн звонит ему и проводит лекцию о правильном питании и здоровом сне, но Луи не может спать, зная, что где-то есть Гарри Из Пекарни, он сидит и пьет чай с бейглами с кунжутом где-нибудь в даунтауне со своими друзьями, а Луи здесь. Луи здесь и, да, он определенно болен. ... Луи вырывается из своей квартиры уже через день, потому что у него кипит мозг и идет пар из ушей, пока он просто сидит и ничего не делает, кроме как перечитывает биографию Моне ночь напролет (потому что Луи не может заснуть в десять вечера, когда он засыпал в восемь утра уже минимум две недели). Луи берет холст двадцать на двадцать дюймов и ставит его на мольберт. Томмо пялится на полотно, пытаясь представить, что смотрелось бы на нем лучше всего ("потому что у каждого холста есть свой идеальный рисунок изначально..."), но он не может думать ни о чём другом, кроме как о том, как мило смотрелись бы цветы в волосах Гарри, но Луи берет три разных оттенка сине-серого за основу, потому что именно так он себя сейчас чувствует внутри. И казалось бы, Гарри только две остановки на метро отсюда и Луи может просто поехать и купить там шоколадный маффин, но Луи слишком боится, чтобы просто поехать туда вот так. Луи почти что прислоняется лицом к покрашенному полотну, когда томно вздыхает и ругает себя за то, что он такой трусливый засранец. Поэтому Луи вздыхает, снова, берет свой блокнот для зарисовок и тащит свою задницу в Вашингтон Сквер, чтобы снова рисовать арку и скамейки шариковой ручкой. Томмо закатывает свои джинсы и натягивает свои Томсы, он забегает в Старбакс по дороге и покупает себе ягодный чай. И Луи настолько ходячий стереотип, что ему от самого себя противно. Он привычно проходит через арку и занимает свою любимую скамейку, и Луи любит это место за то, что сюда приходят все от студентов до пожилых пар, тут растут деревья в ряд и маленькие цветочки в клумбах, студенты ставят сценки и из колонок, которые они принесли играет музыка, и да, Луи сентиментальный, поэтому он отрывает маленькую веточку с дерева летом и клеит ее себе на стены скотчем каждый год. Луи садится, скрестив ноги, и начинает рисовать фонтан, иногда поднимая взгляд на воду и людей, его очки сползли на край его носа, а его волосы в полном беспорядке потому что они слишком длинные и он прочесывает их рукой каждый раз, когда они падают ему на глаза. Лу рисует воду, силуэты людей вдалеке, тени от деревьев и когда он поднимает взгляд, чтобы проверить там ли девочка с шариками до сих пор или нет, он замечает его. Гарри высокий, его свитер уместит троих, если захотеть, его руки, действительно, огромные, а его волосы зачесаны назад, и, боже, он такой идеальный, но в его руках два картонных стаканчика кофе... У него в руках два картонных стаканчика кофе. Мир Луи крушится на миллиард маленьких Найлов, которые бегают по кругу с криками "кретин," отдающимися эхом в голове Лу. Как он мог подумать, что у Гарри, у Гарри, нет кого-то. Вот он, Гарри, у него есть парень (или девушка), он купил ему кофе и ждет его у фонтана, чтобы пойти в Челси Дистрикт и есть там фисташковое мороженое. И вот он, Луи, он до сих пор пялится на Гарри, вроде, не дышит и ему абсолютно не кажется это странным - то, что ему жалко, что у Парня Из Пекарни есть кто-то, хоть он только и знает, что его имя. Луи захлопывает свой блокнот, порывисто встает со скамейки и идет в сторону арки, чтобы потом добежать до студии и плакать в матрас. Слезы застилают глаза, поэтому Томмо наугад идет к выходу из сквера, он собирается нарисовать что-то на красном фоне, потому что он злится на того, кто является парнем/девушкой (кто бы он ни был, Луи не исключает девушку, нет) Гарри. И Луи кажется, что день не может быть хуже, над ним, похоже, образовалась маленькая дождливая тучка, когда он скрестил руки на груди и надул губы, но день, очевидно, может быть хуже, потому что Луи уже готовится читать лекцию тому, кто встал у него на пути к подушке и соевому молоку, и пролил чай из картонного стаканчика (одного из двух, которые валяются на полу) на его любимые Томсы. Луи поднимает голову, проклиная гребаные картонные стаканчики, замечая, что он уронил и свой блокнот, который раскрылся на странице с последним рисунком, и... Черт. Господи, если это Гарри разлил чай на Томсы Луи, то он готов простить ему еще и недопеченный кекс с прошлого раза. Гарри пахнет мятой, шоколадным печеньем и кофе, его свитер цвета циркона, а его глаза не похожи ни на один из оттенков зеленого, разбросанных по студии Томмо, и, боже, кажется, Луи снова тает. - Черт, прости, я случайно, ты в порядке?- и нет, чёрт возьми, он не в порядке, Луи тонет и кислород в его легких иссяк уже минут пять назад, когда он только увидел Гарри у фонтана. Голос Гарри низкий и хриплый, он обволакивает слух Луи, а его сердце бьется слишком быстро для здорового человека. - Эм, да... да, все окей,- Луи чешет свой затылок и пытается не улыбаться и, конечно, Гарри не нарочно. Гарри нагибается, чтобы поднять стаканчики, Луи вспоминает, что он уронил свой скетчбук (который он не показывал даже Найлу, поэтому тот считает, что Луи рисует там голых парней и пишет записи с заголовком "дорогой дневник..."), но он не успевает наклониться, чтобы поднять блокнот, потому что Гарри уже держит его раскрытым на странице с последним рисунком. - Это очень круто, - Гарри показывает на зарисовку Луи. Вниз по спине Томмо прошелся холодный ветер, потому что, опять же, никто, никто, никогда не видел, что Луи рисовал в своих скетчбуках. - Эм, спасибо, - и Луи забывает каждого критика, который пишет отзывы на три страницы о картинах Лу, ему сейчас в миллионы раз приятнее, слышать, что "это круто" от Гарри. Луи, кажется, краснеет. - Слушай... Мы раньше не встречались?- и Гарри застенчивый, высокий, от него пахнет солнцем, а глаза такие добрые, что Луи кажется, что Гарри просто-напросто не от мира сего. - Да, по-моему,- да, мы точно встречались в пекарне в четверг, на тебе был лавандовый свитер с дыркой у горла, а что?,- ты же работаешь в пекарне, да? - Точно, ты приходил с блондином, я помню,- Гарри опускает взгляд на блокнот снова и разглядывает недавнюю зарисовку,- эм, это странно, но ты не против?- он стучит пальцем по желтоватым страницам несколько раз, прося разрешение посмотреть предыдущие рисунки, он, кажется, краснеет. - Я, хм... Нет... Нет, конечно, смотри. Гарри открывает предыдущую страницу и пролистывает через некоторые зарисовки, он задерживается на той, которую Луи рисовал еще зимой, на листе была изображена пачка соевого молока. - Тебе нравится соевое молоко?- Гарри хихикает, поднимая взгляд на Луи. - Да, шоколадное соевое молоко, просто соевое молоко - противное. - Согласен, но миндальное лучше шоколадного, честно говоря. - Оно на вкус, как моча. - Соевое молоко в общем на вкус, как моча. - Гарри улыбается, а Луи хихикает, как двенадцатилетняя влюбленная девочка, - Я Гарри,- парень протягивает Лу руку и Томмо думает, что это все похоже на фильм Джеймса Кэмерона, потому что через Лу проходит поток тепла, когда огромная рука Гарри обхватывает руку Лу, а его пальцы почти смыкаются на ее внешней стороне. - Луи,- и в груди Томмо разливается большая волна тепла. - Эм... Луи, может... кофе?- и Гарри такой застенчивый, его кудряшки падают ему на лицо, а в его глазах играют маленькие искорки, а Луи такой неуклюжий, он оставил свой чай на скамейке, а Гарри только что пригласил его на кофе... Гарри только что пригласил его на кофе? - Но... ты же... у тебя же было, эм...- Луи кажется, он говорит "эм" слишком часто и ему пора записаться на сеансы к логопеду, и если Гарри предлагает ему кофе, то почему бы не согласиться?- Да, я только за,- и Луи, похоже, улыбается так, как не улыбался уже месяц с того момента, как Найл опрокинул банку с солеными огурцами на Зейна в его квартире. ♡ Гарри идеальный. Он любит читать Бредбери по ночам и Оруэлла около полудня, он пьет кофе со сливками, его любимые цветы -белые пионы, а его любимое печенье - с кокосовой стружкой, он умеет печь, но "пусти меня к плите готовить яичницу и я определенно спалю всю твою кухню," он любит играть на гитаре на своем балконе и носить большие шляпы, у него на груди есть тату птичек с бровями и Луи ни за что в жизни этого не забудет, у Гарри есть сестра, а родом он из Англии, его акцент - самое милое, что Луи когда-либо слышал и он, честно, не хочет, чтобы Гарри когда-либо переставал говорить, и второй стаканчик тогда предназначался его другу, Лиаму, который "кинул меня в последний момент". А еще Гарри пользуется исключительно зубной пастой с дракошками. Они пьют чай в кофейне неподалеку от парка, Гарри снова просматривает зарисовки Луи, засыпает тонной комплиментов, и Томмо не знает, можно ли вообще краснеть больше, чем он сейчас. И Гарри чудесный, потому что он провожает Луи до его студии и целует его в щеку, потому что он дает ему свой номер и говорит, что Луи милый, каждый раз когда он снова краснеет, он чудесный просто потому что он Гарри, а у Луи снова появилось вдохновение. Когда Томмо поднимается на свой этаж, он сразу берет чистый лист и прорисовывает там новый скетч, он рисует всю ночь, а холст, покрашенный синим, откладывает в сторону, потому что если тогда его настроение было похоже на кобальт, то сейчас его настроение абсолютно точно лавандовый, как цвет свитера Гарри тогда. Гарри заряжает Луи теплом, он излучает счастье и доброту, у него на уме шляпы и пионы, и он поцеловал Луи в щеку несколько часов назад. ... И через четыре дня у Луи все еще есть вдохновение, он написал уже две картины на двадцать на двадцать дюймов и одну на пятнадцать на десять, но оно иссякает очень быстро, потому что "тепло," которое излучал Гарри покидает Лу уже сейчас. Томмо слишком трус, чтобы написать Гарри смс-ку первым, а Гарри, почему-то, не пишет ему вообще, поэтому Луи додумывает себе, что у Гарри есть дела получше. Лу снова втягивает в водоворот уже-лежания-носом-на-полу, он ест одну пачку печенек Орео каждый день на завтрак, а Найл считает его странным, потому что Луи рисует Гарри в своем блокноте, где бы он ни был: в парке, у Найла дома, у Зейна дома, в кофейне, в общем везде, где он может сесть на что-нибудь. Зейн снова звонит Луи и говорит, что он приедет и заберет все Орео, что у Луи есть и оставит вместо него сельдерей, поэтому Луи прячет две экстра-большие пачки в банки с огромным количеством кисточек, которые Зейн в итоге не находит, а Луи тихо ликует почти что без всякого энтузиазма, до чего он докатился? 13/18 лампочек на потолке выгорели, его штатив не работает вовсе, Луи потерял свой блокнот где-то в студии, а его соевое молоко почти на исходе, до выставки чуть больше недели, у Томмо четырнадцать картин и треть из них посвящена кудрявому мальчику с зелеными глазами. Луи рисовал отдельно глаза Гарри, руки Гарри, Луи рисовал закат, в котором он отображал Гарри и шляпу рядом с гитарой на балконе, он рисовал кокосовое печенье на фоне сумерек, зеркало в ванной и стакан с зубной щеткой и детской пастой. И, боже, Луи влюбился, он влюбился безысходно и бесповоротно, он скучает по Гарри, он хочет проводить с ним вечера, вплетать цветы в его волосы, Луи хочет смотреть с ним фильмы и есть его выпечку, он хочет показать Гарри его студию и рисовать его ночь напролет. И Луи готов пить миндальное соевое молоко ради Гарри. Луи снова ходит подавленный, он пьет кофе со сливками и смотрит "Друзей" вместо того, чтобы писать картины, поэтому Найл решает принять экстренные меры. Они с Зейном приходят к Лу с пледами, потому что у Томмо все еще холодно, тремя коробками пиццы из "У Луиджи" и колой. Они поднимают Лу с пола, берут все его подушки с матраса (две, если быть честным) сажают его перед ноутбуком и смотрят "Титаник," "Дневник Памяти," "Виноваты Звезды" и "Рапунцель" напоследок, зная, что когда Луи плачет - это то же самое, что и когда он пьяный, из Лу можно вытянуть все, пока у него происходит эмоциональный брейкдаун. И они вытягивают. Луи рассказывает им про Гарри тогда в пекарне, про Гарри в сквере, про Гарри в кофейне и у его подъезда. Томмо ложится к Зейну на коленки и забирает у Найла подушку, чтобы прореветься в нее. Найл гладит Луи по спине, а Зейн говорит Лу о том, что это не конец света и если Гарри ему не позвонил, то Лу должен пойти в пекарню и узнать почему, потому что "каждый заслуживает объяснения," и Гарри, наверняка, просто такой же закомплексованный придурок, как и Луи. Лу отнекивается около двух часов, но сегодня четверг, четыре часа дня и сейчас, наверняка, смена Гарри, поэтому Найл решает все за Луи. Зейн вытирает его слезы, Хоран чуть ли не кричит на него, чтобы тот оделся, а Зейн потом кидает в Лу его Томсами, они ведут его к метро, говоря слова поддержки. Когда они добираются до пекарни, сердце Луи подступает к горлу, его ладошки потеют, а в голове заново проигрывается план действий. Зейн и Найл садятся за один из столиков и пристально наблюдают за Лу, пока тот становится в очередь. И снова, вот он Гарри, идеальный, чудесный, самый милый Гарри, он смущенно улыбается пожилой даме в странной шляпке, отдавая ей киш с малиной и чай. Луи хочется провести руками по его щекам, он хочет прочесать его волосы пальцами, Луи хочет целовать его губы утром и обнимать его перед сном. - Хей, Лу,- говорит Гарри, когда подходит очередь Томмо, его взгляд бегает от глаз Лу вниз к его рукам, а его кудряшки снова падают ему на глаза. - Хей,- и весь план Луи крушится на маленькие осколки, он не может злиться на Гарри. Если Гарри не звонил Лу - значит, он ждал его звонка, потому что, как может мальчик с кудряшками кого-то обидеть? - Эм, чай? - Да, и, слушай, Гарри, я подумал... Может, ты хочешь... Ну... В общем, у меня выставка пятого, если хочешь, приходи, хорошо?- Луи роется в своей сумке, пытаясь найти лишние приглашения. Он протягивает небольшой распечатанный лист с информацией о выставке. Гарри ставит чай на прилавок и недолго смотрит на приглашение, а затем на Луи. - Конечно, я приду, обязательно. Луи не зря взял несколько приглашений себе, точно. ♡ Через неделю, Луи заканчивает свою последнюю картину, поэтому он покупает дорогое вино и напивается в стельку в одиночку, потому что, боже, через что он прошел ради этой выставки. Гарри так ему и не написал, Найл сдался, а Зейн нашел последнюю пачку печенек и подложил туда яблоки, и период "моя жизнь дерьмо, Зейн, дерьмо" объявляется открытым. Луи читает Бронте и Остин по ночам, все еще пьет отвратный кофе со сливками каждый день и решает переехать в студию официально, потому что ему срочно нужно побриться, (Луи не менял зубную щетку здесь около полугода, что уж там лезвия для бритвы), а ездить каждую неделю на другой конец Нью-Йорка просто для того, чтобы не походить на бомжа (с полупустой бутылкой вина в руке и в спортивных штанах) - не совсем удобно. Поэтому Томмо решает взять себя в руки. Он не алкоголик, у него нет депрессии, его жизнь - чудо, а Мистер Дарси определенно существует. Луи приходит в свою квартиру за два дня до выставки, он рисует цветочки пальцем на запотевшем зеркале в ванной и думает о том, что однажды он определенно отрастит бороду, длинную и густую бороду, он купит себе мотоцикл, заберет кожаный жакет у Зейна и уедет в закат с шоколадкой в руке, пока бреется. Лу заправляет свою кровать и пылесосит всю квартиру, он чистит книжные полки от пыли и идет, в кои-то веки за продуктами (он приходит домой с изюмом в шоколаде, вместо сыра и круассанами с миндалем вместо зубной пасты), и Луи кажется, что все, наконец-то, под контролем. Томмо шлет Зейну фото его убранной квартиры, он фотографирует его книжные полки, чистые полы и застеленную кровать и отправляет это все Зейну в десяти разных сообщениях. И Малик, в кои-то веки, гордится Луи. Если Зейн гордится, значит, все действительно под контролем. ... Луи все еще не может найти свой блокнот, его руки трясутся из-за выставки завтра, его карамельки на исходе, а Тамблер на его компьютере не хочет работать, потому что Луи, якобы, забыл пароль, хотя он точно помнит, что последний раз он изменил его на "lucky_charms_cereal_1". Луи снова лежит лицом вниз на кровати. Гарри все еще не позвонил ему, поэтому Луи звонит своей маме и садится в поезд на Лонг Айленд, потому что выставка начинается только завтра в семь вечера (но Луи должен приехать на час раньше), а ему нужно максимум десять минут на то, чтобы натянуть приличные штаны и надеть контактные линзы перед тем, как идти в галерею. Когда Томмо приезжает, Джей печет Луи шоколадное печенье и делает ему самый лучший мятный чай на свете, она обнимает его и убирает волосы с его лица, каждый раз, когда они падают Лу на глаза, и, господи, как он скучал по ней. Обычно, Луи приезжает каждые вторые выходные, а тут выставка, семь картин, Гарри и потерянный скетч-бук, Луи совсем потерял голову. Когда Томмо рассказывает Джей про Гарри, она говорит ему то же самое, что сказал Зейн ("он просто такой же закомплексованный придурок как и ты"), только понежнее, стараясь не задеть его чувства, поэтому, когда Луи засыпает в своей старой комнате, он думает о том, что если Гарри такой же придурок, как и он, то он точно придет завтра, обязательно. ♡ У Луи потеют ладошки, пока он едет в галерею на метро. На нем узкие джинсы, футболка, открывающая ключицы, пиджак и ужасно неудобные туфли, из-за которых Луи чувствует себя еще более неуверенно. И неважно, сколько бы выставок у Луи не было, он всё равно нервничает, будто в первый раз, перед каждой из них. Томмо приезжает на час раньше до начала, как и было задумано, он снимает свои туфли около заднего входа и остается в синих носках с пингвинами, потому что у него мозоли на мизинцах и он не чувствует своих пяток, ему можно. Когда Луи проходит к залу, он видит свои картины на стенах, и каждый раз, это такое чувство, будто кто-то просто взял и побрызгал стены душой и мыслями Луи, его ладошки снова потеют, карамелек во внутреннем кармане его пиджака не осталось, а если посмотреть на все картины в зале вместе, то можно точно видеть Гарри. Луи может видеть Гарри в каждой картине, которую он рисовал за этот месяц, это все Гарри, вокруг Луи повсюду Гарри. Он паникует еще больше, у него трясутся руки, он судорожно проверяет время, пока разговаривает с владельцем галереи, уже почти семь и если Гарри придет, то он определенно это все узнает, узнает шляпу и гитару, печенье и зубную пасту с дракошками, он все поймет, а это все уже здесь и ничего нельзя исправить, поэтому Луи смиряется, его руки все еще трясутся, но уже семь и двери галереи открыты. Первой в зале его находит Джей, она берет Луи под руку и идет к картинам, мама Лу с детства поощряла талант Луи, она водила его к учителям каждую неделю и дарила ему новые краски на его дни рождения, поэтому когда она видит, что это все вышло так чудесно, ее глаза слезятся и она сильно сжимает предплечье Луи, опуская голову вниз. - Лу? - Да, мам? - Лу, почему ты без туфлей? И Луи, наконец, понимает, почему его ступни так скользят по лакированному полу. Томмо ругается себе под нос и говорит, что скоро присоединится к Джей, он разворачивается и идет в сторону заднего выхода, где он оставил свои туфли. Луи идет через зал, пытаясь быть как можно незаметней, потому что если кто-нибудь остановит его, чтобы поговорить о картине, он не сможет отвернуться и уйти. Но кто Луи такой, чтобы его не остановил один из критиков? Это невысокий лысый мужчина в смокинге, он держит свою, кажется, Луи надеется, дочь под руку и представляется ему. Он просит Томмо рассказать ему о картине с детской зубной пастой и зеркалом, но как только Луи открывает рот, он начинает говорить о том, как сильно она ему нравится. И да, Луи ценит такое внимание, он понимает, что это не против каких-то правил - что он остановил его посреди выставки, но Луи без туфлей в носках с пингвинами, а вокруг него собирается народ, а он все еще в носках с пингвинами и если никто еще не заметил их неоновый цвет, то они ничего не говорят, просто чтобы быть вежливыми, но Луи знает, что найдется человек, который спросит, почему на нем нет туфлей. Вокруг Луи около семи человек, они спрашивают о его вдохновении, о его любимом цвете, о том, какой краской он пользуется и какой скрытый смысл несут печеньки с кокосовой стружкой на одной из картин. Через пятнадцать минут, Луи забывает про отсутствие туфлей за тонной вопросов, но если Луи и ожидал, что кто-то, в конце концов, спросит его про его туфли, то он точно не думал, что это будет Гарри. Его голос смешивается с голосом нескольких человек, никто не обращает на него внимания, но Луи узнает его с первого слова. Луи видит Гарри сбоку от небольшой толпы вокруг него, под его пиджаком тонкая майка The Smiths, на нем узкие джинсы и замшевые туфли на небольшом каблуке, и Луи не может оторвать от него взгляд, Гарри улыбается и смотрит на Луи в ответ. Гарри похож на большое и мягкое облако тепла, он - маленькое улыбающееся солнышко, Гарри заставляет мысли Луи путаться, а его мир - останавливаться. Гарри пришел, он здесь и он определенно уже все понял, но он все еще здесь. И если Луи раньше не мог отвернуться от всех и отойти, то сейчас он точно знает, что он должен это сделать. - Извините, я отойду на секунду,- толпа делает разочарованный вздох и начинает расходиться. Луи отходит от картины, пока Гарри подходит ближе и как только Томмо делает шаг ему навстречу, он скользит носками по полу и готовится упасть носом вниз прямо здесь, перед Гарри, Луи закрывает глаза, смиренно принимая свою судьбу, но вместо пола его встречает тепло плеча Гарри, который поймал его под подмышки. Сказать, что Луи покраснел - ничего не сказать. Он все еще не открыл глаза, Гарри придерживает его, пока Лу пытается наладить контакт ногами с полом. - Ты в порядке?- и голос Гарри - как бальзам на истерзанную душу Томмо. - Д-да, да, все окей,- Луи отходит от Гарри, но тот проводит ладонью вниз по предплечью Луи и берет его руку в свою, не давая ему отойти дальше. И Гарри - как цвета Веласкес и картины Рубенса вместевзятые, он лучше карамелек и ягодного чая, Гарри теплее всех свитеров Луи, и Томмо забывает все на свете, смотря на него. - Так почему ты без туфлей?- Гарри улыбается и все еще держит руку Лу в своей, когда Луи вспоминает про туфли. - Черт. Они у заднего входа, идем. Луи ведет Гарри к концу зала, избегая людей и прячась за ним, узнавая кого-то. Когда они добираются до заднего входа, Луи выдыхает с облегчением, облокачиваясь на дверь, здесь его никто не увидит, его туфли здесь и Гарри тоже. Луи видит свои Оксфорды в углу и бросает взгляд на Гарри. - Почему они здесь?- парень кивает на туфли, улыбаясь Лу. - Я пришел раньше, чем началась выставка, оставил их тут и забыл про них, они ужасно неудобные и точно того не стоят и... - Лу, слушай, прости меня, я такой дурак. Я хотел тебе позвонить, честное слово, каждый день хотел, но потом, ты не звонил и у тебя выставка на носу и ты, наверное, был занят, я... Луи приподнимается на носочках и целует щеку Гарри, позволив себе немного задержаться на ней губами. - Хочешь выбраться отсюда?- говорит Луи, улыбаясь. - А как же твоя выставка, ты же... - Моя мама здесь, она что-нибудь придумает, пошли. Лу тянет Гарри на улицу через запасной выход и они идут в сторону Центрального Парка. Они едят мороженое и пьют лимонад из ларьков, Гарри цитирует Китса, не отпускает руку Лу и сворачивает в сторону вокзала. Они едут на Лонг Айленд ближайшим поездом, Гарри кладет голову Лу на плечо и рассказывает ему о том, как правильно печь кофейный торт, а Луи целует его в макушку, сжимая его руку. И они гуляют по пляжу Sunken Meadow, заходят в воду по колено, завернув джинсы, а смех Гарри похож на смех ребенка, его глаза светятся счастьем, а его кудряшки слегка влажные. Он любит говорить о котах и чае, любит обнимать Луи за талию и целовать его в уголок глаз, там, где собираются морщинки от улыбки, ему нравится держать Томмо за руку и чувствовать, как он играет с кольцом на его указательном пальце. Когда они садятся на поздний поезд обратно на Манхеттен, Гарри засыпает у Луи на плече, а в конце поездки, Лу будит его поцелуем в кончик носа, и Гарри чудо, он нежный и робкий и Луи боится, что он разобьется на миллионы хрустальных осколков, если быть неосторожным. Гарри провожает Лу до его студии, он целует Луи в щеку и обнимает его за талию, он шепчет ему о том, какой он талантливый ему на ушко, о том, что он обязательно позвонит Луи завтра утром, и Луи, кажется, что он в раю, когда он поднимается на свой этаж. Голова Луи забита мыслями о Гарри, пока он засыпает. ♡ Каждый раз, когда Луи просыпается в студии, он ненавидит эти огромные окна, но сегодня Лу просыпается около полудня и судорожно проверяет свой телефон - три пропущенных, один от мамы и два от Найла вчера и сегодня утром, две смс от Зейна и ничего от Гарри. Гарри не звонил, он не позвонил и не написал, а утро - уже, технически, не утро. Луи думает о том, было ли это все сном? У него вообще была выставка вчера? Гарри же не мог просто так не позвонить, да? Луи звонит своей маме и она рассказывает Лу, как все прошло, поэтому да, все это не было сном (но выставка прошла шикарно, людям понравилось). И сейчас Луи начинает прожигать дыру в своем мозгу, заваривая себе мятный чай, мыслями о том, почему Гарри не позвонил? Что, если что-то случилось вчера, пока Гарри ехал домой? У него украли телефон? Может, он не работает? Правда, это все - на вряд ли, потому что у Гарри точно не украли телефон и он должен работать, и если Гарри снова не позвонил Луи, то... Ну почему он не позвонил? Луи хочется ныть и дуться, ему хочется, чтобы кто-то его пожалел, принес ему нугу в шоколаде и заварил чай. Гарри - одна большая задница и он не позвонил, потому что, наверняка, забыл, или вовсе не хотел звонить. И да-да, Луи знает, что он может сам позвонить Гарри, что он уже совершил такую ошибку и ее нельзя повторить, но Гарри же обещал, в конце концов. Надувшая губы, двенадцатилетняя девочка, скрестившая руки и топнувшая ногой - сейчас осуществляет настроение Луи. Но его мысли прерывает звонок в дверь. Луи клянется, что если у Найла нет маффинов, он развернет его и выставит за дверь, пока идет к прихожей, он бормочет что-то злобное себе под нос и не поднимает голову, даже, чтобы посмотреть в глазок. Когда Томмо открывает дверь, все, что он видит - это длинные ноги, два печенья и пачку заварного зеленого чая с меллисой в одной руке со знакомым кольцом. И нет, это определенно не Найл. Глаза Луи медленно поднимаются вверх по телу Гарри и останавливаются на его улыбке и ямочках на щеках. И Гарри так близко, его кудряшки падают ему на лицо, когда он смотрит вниз на Лу, его глаза - самый чудесный оттенок зеленого в мире, сердце Лу отбивает бешеный ритм и все лампочки на потолке Луи выгорели, а Гарри пахнет солнцем и клубничным кремом, когда целует его. И губы Гарри мягкие на губах Лу, все становится тихо, и, кажется, чайник перестал свистеть, суета на улице прекратилась, есть только Гарри и все остальное не важно. Томмо, наконец-то, зарывается пальцами в волосы Гарри, а Стайлс притягивает его ближе, обнимая его за талию, и этот момент длится вечность, Луи пронзает тепло от макушки до кончиков пальцев, он чувствует сердце Гарри под своей ладошкой, которое бьется в унисон с сердцем Лу. Луи может поклясться, что это самое лучшее чувство на планете, когда Гарри вот так близко, когда Луи чувствует, его дыхание на своей щеке, когда он слегка отстраняется, все еще придерживая Лу за талию, когда Луи чувствует его улыбку и целует его щеку, когда Гарри зажмурившись, прячет лицо в изгибе его шеи. - Может, чай?- бормочет Гарри в шею Лу, и как Луи вообще может на него злиться, когда он принес ему его любимый чай. И Гарри делает самый лучший чай на свете, его печеньки превосходны, а он светится счастьем, когда Луи хвалит его выпечку. Гарри держит Луи как можно ближе к себе, он целует его в кончик его холодного носа и обнимает его сзади за талию, положив голову ему на плечо, пока Луи снова жалуется на пропавший блокнот, Гарри целует его щеки, обнимая его еще крепче, когда слышит, как свистит сквозняк из окон. Гарри готов обнимать Луи вечность, чтобы ему больше не было холодно в студии, он хочет закрыть щели одеялами, подушками, чем угодно, чтобы Томмо не мерз здесь, но сейчас, когда Гарри стоит сзади него, будто защищая его от холода - все идеально. Они целуются и слушают Morrissey, пьют чай с сахаром и соевое молоко с печеньками Орео, которые Зейн, в конце концов, не нашел, они лежат на матрасе и разговаривают о миндальной пудре и мопсах, и Луи никогда не хочет отпускать этого мальчика. Гарри рассматривает картины Лу вокруг студии держа его за руку, он проводит пальцами по полотну и чувствует каждый мазок масляной краски, его свитер сполз с левого плеча, его туфли отдаются эхом по студии Лу, а его голос напоминает Томмо звук, похожий на хруст снега, когда Гарри говорит, останавливаясь на одной из старых картин: - Лу? - Мм? - Твоя выставка...- сердце Лу подпрыгивает к его горлу,- Там были пионы и... и гитара с печеньем, это было, ну, для... - Было для тебя, Гарри,- и сейчас Гарри развернется и уйдет потому что Луи странный и посвящает выставки парню, которого еле знает и... И Гарри улыбается, он притягивает Луи к себе, быстро целует его в губы и обнимает его, он прячет нос в изгибе шеи Лу и шепчет "спасибо" ему на ушко, и Томмо чувствует облегчение, будто камни упали с его плеч, Гарри не расстроен, он не злится и не ругается, он обнимает Лу и играет с горлом его футболки. Гарри бормочет: - Ты чудесный,- Луи в шею, а Луи только сжимает его крепче в своих руках. ... Гарри остается на ночь, он обнимает Луи со спины и отдает ему половинку последнего Орео, он укрывает Лу одеялом и студия уже не кажется такой бездушной, холодной и злой, Гарри работает, как печка и излучает счастье, когда засыпает. ... Томмо просыпается раньше Гарри, Стайлс все еще его обнимает, он так близко, что Лу может пересчитать его ресницы, Гарри красивый, его лицо спокойно, а волосы в легком (вранье) беспорядке, его губы приоткрыты и Луи оставляет на них почти невесомый поцелуй, стараясь не разбудить парня. Когда Гарри рядом - Луи умиротворен, его не беспокоит отсутствие карамелек или то, что происходит на улице, весь свой мир Луи спрятал в Гарри, там ему лучше всего. Когда Гарри просыпается, его реснички трепещут, а руки сжимаются вокруг Лу, он утыкается носом в плечо Томмо и говорит что-то про завтрак и кофе. Томмо поворачивается в его руках и целует его в щеку, а Гарри встает с кровати, сонно улыбаясь и потирая глаза, направляясь в ванную. Луи решает кое-как заправить матрас, пока Гарри в ванной, он поднимает подушку Гарри, чтобы взбить ее, а под ней Лу видит свой блокнот. Гарри - определенно, что-то в роде счастливого клевера. Томмо открывает скетч бук на последней странице, где он рисовал глаза Гарри около двух недель назад, он рассматривает рисунок, сравнивая его с оригиналом в голове и замечает небольшое сердечко, нарисованное ручкой в углу страницы. По телу Лу разливается тепло, он проводит пальцем по сердцу и смотрит в сторону ванной, Луи точно перерисует его глаза снова и снова. ♡