Сумерки разума

По многочисленным просьбам - 2 часть))) Особо впечатлительным и маленьким не рекомендуется)

Когда Айси пыталась повернуть своих сестер против него, заставив сомневаться в его смелости, Валтор говорил, что никого не боится… Тогда он действительно верил в собственные слова. Это было тогда, еще до того, как все окончательно пошло наперекосяк; до того, как удача навсегда отвернулась от него; до того, как его сущность была уничтожена пыльцой феи; до того, как последняя искра его души, его магии, была запечатана глубоко в подсознании Блум… Банальная философия добра и зла. Одно не может существовать без другого. Это всем известная истина. Должно быть, сам Дракон заботился о сохранении сего равновесия, чтобы избежать неминуемой гибели всего насущного. Ведь, если уничтожить одно – другое тоже ждет неминуемая гибель. Страшная, мучительная… Валтор убедился: пока ему, его темному пламени Дракона нет замены в этом мире, его нельзя уничтожить. Пленить – да, но уничтожить – никогда, особенно хранительнице противоположной силы. Когда маг пришел в себя, его последняя крупица жизни уже была заточена в этом темном и, казалось бы, забытом месте. Почти все тело обволакивали путы и кандалы. Было тяжело не только передвигаться, но и дышать. Мука… Бездействие… Слабость… Он проклинал Прародительниц, фей, Магикс и самого себя, но ни мгновение не испытывал гнева по отношению к своей убийце. Ведь именно ее энергия, пускай и вопреки воли и знанию хозяйки, сохранила ему жизнь в этом месте…в глубинах подсознания, куда никто и никогда не должен был проникнуть. Валтору суждено было до конца дней прозябать в этой темноте, или хотя бы до дня, когда на смену Блум придет другой хранитель. Тогда – появится и его замена. Когда точно все это кончится – не дано было знать… И маг просто ждал… Он маялся от безделья долгие месяцы, пока не научился приоткрывать завесу подсознания, чтобы понаблюдать за миром живых глазами принцессы Домино. Он видел ее радость, видел ее боль… На себе испытывал все эмоции, что терзали душу феи, и от этого ему становилось невыносимо… Нет… Не дышать… Существовать. Неведомые ему до смерти ощущения с головой поглощали его. А в том месте, где у людей находится сердце – все скручивало судорогой, а от боли хотелось взвыть подобно избитой собаке. Хотелось молить все силы, добрые и злые, об избавлении. Такое существование было хуже заточения на Омеге… И Валтор был уверен, что даже в аду ему было бы куда комфортней. Ничего, еще через месяц он привык и к боли, пытаясь уже бесстрастно смотреть на мир, но внутри по-прежнему что-то переворачивалось, стоило Блум заплакать или засмеяться. В моменты, когда фея огня так безмерно радовалась своей жизни, Валтор хотел убить ее… Растерзать ее сознание и заставить страдать так же, как страдает он. Заставить увидеть реальный мир, а не покрытое розовой пеленой волшебное царство, где всегда побеждает добро! Опоздал… За него ей открыли глаза люди… А именно принц Эраклиона. С первых дней осознания происходящего, с первого момента открытия завесы, Валтор возненавидел этого мальчишку. Мага бесило в нем все до последней черточки лица. Принц был самонадеянным, самовлюбленным, избалованным и нетерпеливым, хотя Блум то и дело примеряла к нему образ идеала из какой-нибудь сказки. Для глупышки он был героем и спасителем, жертвующим ради нее, друзей жизнью. Глупости! Принц Скай был мужчиной и этим все сказано. Сильный пол всегда требовал от более слабого беспрекословного подчинения. А Блум не была такой. Она не была слабой. Ей не нужна была защита. Валтор успел вдоль и поперек изучить все ее воспоминания с самого рождения и до этого момента. Лишь однажды принц Эраклиона спас свою собственность, напомнив ей, кто она. А дальше?.. Если бы его любовь была настоящей, зелье, что Валтор дал принцессе Диаспоро, не сработало бы… Он не смог бы контролировать мальчишку. Но все пошло, как никогда, гладко. Но даже тогда Блум не прекращала верить в него, что ужасно раздражало Валтора! Маг уже грезил о том, чтобы девчонка наконец поняла, с кем имеет дело…чтобы до нее дошло, что вскоре принцу Эраклиона нужно будет ее подчинение. В конце концов, в волшебном мире к вопросу о подчинении женщины мужу или жениху относились куда более серьезно, чем, к примеру, на Земле. Блум же никогда не смогла бы стать покорной. Она властная и сильная, целеустремленная и непоколебимая. Она не простушка, которая нужна избалованному сынку короля. Ему не нужна жена, у которой будут свои желания. Ему нужна была послушная игрушка, которой с превеликой радостью даже после изгнания и оправдания стала принцесса Диаспора. Эта амбициозная девушка все-таки добилась своего – соблазнила мальчишку, предложив свою душу и тело. А принц Эраклиона слишком слаб волей, чтобы отказываться от того, что преподносят на блюдечке. У Ская не было гордости… У него не было такого понятия, как верность. У него не было терпения. Блум еще была не готова пойти дальше в отношениях, и Валтор, читающий ее чувства и эмоции как открытую книгу, прекрасно понимал причины, побудившие ее поступить так: она боялась разочаровать, нет…не себя, а принца Эраклиона. Глупость! Ведь в итоге разочаровалась она. Шок от увиденного, когда Блум вернулась в квартиру, где они жили со Скаем какое-то время, сменился болью разбитого сердца, яростью, обидой, злобой… Валтор бился в подсознании, умоляя девчонку наконец отвернуться и не смотреть на то, как мальчишка Скай, пыхтя, вдавливал стонущую в голос Диаспору в матрас. Валтор злился, потому что Блум не слышала его и продолжала стоять, как вкопанная, широко раскрыв глаза, и смотреть, как ее возлюбленный банально трахает другую; слушать, как он и его новая игрушка стонут, как с хлюпающим звуком он входит в нее, бьется своими бедрами об ее… Маг сорвал голос и сполз на пол, понимая, что еще немного и Блум просто не выдержит. А если она сорвется, весьма вероятно, что спонтанный выброс магии будет способен не только испепелить изменника вместе с его любовницей, но и убить саму Блум, или в лучшем случае – лишить рассудка. В лучшем, конечно, для нее, потому как при таком раскладе ее подсознание будет уничтожено вместе с Валтором. Ничего из того, что на воображал себе демон, не произошло… Блум просто позволила обиде и боли вырваться наружу горькими слезами. Дальше все было словно покрыто темной дымкой. Валтор пытался не смотреть, как мальчишка бежит за феей огня; пытался не слышать, как после они выясняют отношения; пытался не радоваться раньше времени, боясь, что Блум снова совершит ошибку и простит принцу Эраклиона эту выходку… Не простила и не собиралась… Этот инцидент раскрыл маленькой фее глаза… Теперь она не была столь наивной, теперь она была настоящей… Той, в которой было и добро, и зло… Но, в отличии от многих, она могла контролировать себя. Не стала безумной, одержимой местью, женщиной. Не вернулась к привычному образу общительной девочки… Она стала смотреть на мир открытыми глазами… Блум стала держаться от людей подальше… Теперь она боялась очередной измены, очередной лжи, очередного потрясения… Впервые Блум появилась в подсознании после особенно утомительной недели работы в Алфее. Она наглоталась снотворного и совершенно непостижимым образом материализовалась рядом с Валтором. Испугалась, что было предсказуемо. Кричала, пыталась заставить исчезнуть, твердя, что это сон, проклинала все и всяк, а Валтор молча слушал и про себя усмехался. Теперь девчонка страдала не хуже его, но почему-то это не приносило долгожданного облегчения. Тогда он соврал… Не в первый раз, впрочем, но тогда это казалось лучшим вариантом, чтобы сохранить девчонке последние капли рассудка. Он солгал, сказав, что всего лишь ее материализовавшееся сознание, вызванное стрессом, и принцесса, почему-то, сразу поверила. Успокоилась и со временем перестала сторониться его. Веря, что он лишь плод ее больного воображения, она делилась с ним своими переживаниями, с нетерпением ждала ночи, чтобы вернуться к своему собеседнику, а после стала злоупотреблять таблетками… Валтор уже начал думать, что девочка впала в зависимость от снотворного, но после понял, что для нее это единственный способ окончательно не свихнуться. Сам того не желая, маг стал для феи последним, что еще держало ее среди живых, последним, что еще заставляло ее жить… Так было, пока она не заставила его, после очередного появления посыльного принца Эраклиона, поцеловать ее… Не то чтобы Валтор не хотел этого. Очень даже хотел. В последнее время даже начал думать, что постепенно сам сходит с ума, желая прикоснуться к принцессе Домино. А когда Блум сама попросила, буквально молила об этом – не смог сдержаться. Ее губы были мягкими и сладкими, она с радостью откликалась на каждое движение его языка, позволяла контролировать себя, в то же время давая понять, что и сама не прочь побыть лидером. Валтор знал, к чему это может привести, и поспешил прервать поцелуй. Да… Так будет лучше… Пускай один раз он позволил себе эту слабость. Она обещала, что ей станет легче дальше идти в будущее, если он сделает это для нее… И он поверил… Поверил, как наивный дурак, потому как сейчас Блум, спустя почти три дня, что она посвятила безустанной работе, пытаясь как можно сильнее измотать себя, вновь сидела перед ним на кровати и смотрела своими голубыми глазами в самую душу… -Если так продолжится, ты загремишь в больницу, милая. – решил сделать первый шаг маг. Фея лишь улыбнулась и пожала плечами. -Прости, я хотел сделать так, чтобы отведенное нам с тобой время было чуточку длиннее обычного. -Фарагонде давно пора отвести тебя к психиатру, Блум… - тяжело вздохнул Валтор и сложил на груди руки. Цепи противно зазвенели. – Ты обещала, что больше не станешь видеть во мне то, чего нет. -Почему я должна держать свое слово, если ты тоже не держишь свое? – проговорила принцесса Домино, и мужчину как током ударило. Он вздрогнул и ошарашено уставился на девушку, чем, видимо, выдал себя, так как Блум довольно улыбнулась и в следующее мгновение уже шла к нему, а он – медленно отступал назад, пока не уперся спиной в появившуюся из неоткуда стенку. -Это мое подсознание, помнишь? И только я могу здесь что-то менять. – Блум встала непозволительно близко к магу, положила ладони ему на грудь и подняла голову, заглядывая в ледяные глаза, в которых сейчас плескался страх. – Ты говорил, что не будешь врать мне… А начал лгать с первой нашей встречи… Не только в реальности, но и в моем подсознании. Раньше я только догадывалась… Я проштудировала множество книг о подобном случае материализации сознания, и нашла множество не состыковок… И сейчас ты подтвердил мои догадки… Похоже, я научилась манипулировать другими… Маг нервно сглотнул: -Как давно? -Что именно? -Как давно ты начала подозревать? – закончил мысль Валтор, проклиная себя за невнимательность. Ведь, если бы он раньше заметил, что девчонка увлеклась подобной литературой, у него была бы возможность придумать правдоподобную легенду, чтобы избавиться от подозрений, а теперь – слишком поздно. Блум уже знала… -Уже почти три месяца. И знаешь… Я даже рада, что эта чушь про материализовавшееся подсознание была ложью. Валтор не успел удивиться, как Блум схватила его за ворот рубашки и потянула на себя, впилась настойчивым поцелуем в губы и не отпускала, пока маг не начал отвечать. -Однако, - на секунду прервав поцелуй, пробормотала фея, - за тобой должок… Легкий толчок, исчезнувшая стена – и Валтор падает на мягкую кровать. Пытается встать, но цепи на руках ползут вверх, подобно змеям оплетают резную спинку, фиксируя руки мужчины над головой, а Блум с хищной улыбкой забирается следом и садится меж его разведенных ног. -Блум, - в голосе демона мелькает нотка паники. – Что ты задумала?! Принцесса Домино улыбается, проводит пальчиком по тонким губам мужчины, а после – целует. -Взымаю плату за ложь… Фея выпрямляется и одним движением стягивает через голову кофту вместе с лифчиком. Округлые груди с уже затвердевшими сосками слегка подпрыгивают в такт каждому движению девушки. Валтор нервно сглатывает, когда Блум, расстегнув рубашку до конца и вытащив ее из брюк, ложится на него, прижимается своей оголенной грудью к его, трется и одновременно с этим целует в губы. Валтор едва подавляет стон, когда принцесса Домино, спустившись цепочкой поцелуев от шеи к ключице и ниже, начинает играть языком с его соском, рукой оглаживая торс и чуть царапая кожу у самого края брюк. Маг дрожит от каждого движения, от каждого тихого стона, срывающегося с уст девушки. Блум нравится ласкать его, нравится дразнить, мучать, отыгрываться за прошлое. Пытаясь контролировать себя, Валтор пропускает момент, когда Блум расстегивает его брюки и начинает гладить напрягшийся член, второй рукой лаская яички. Демон выгибается, когда фея, обхватив губами сперва только головку, постепенно заглатывает член почти полностью. Ласкает медленно, привыкая и наслаждаясь процессом. Валтор мечется под ней, пытаясь прекратить эту сладкую пытку, а Блум только добавляет масла в огонь, царапает бедра, лижет головку, гладит мошонку, доводит до кондиции. Наигравшись, поднимается, облизывается, усмехается, а маг скрепит зубами – девчонка так и не дала ему кончить. Щелчком пальцев Блум избавляется от остатков одежды, и Валтор не может оторвать глаз от ее тела, в особенности от влажности между ног. Девчонка садится выше, чуть задевает попкой член и, облизав пальчики, начинает демонстративно ласкать себя. Пока одна ее рука гладит киску, вторая играет с грудью, сжимая и покручивая сосок. Валтор нервно дышит, иногда забывая сглатывать, сам облизывается, чувствуя приторный запах женщины, дергает руками, желая освободиться лишь для того, чтобы подмять непокорную фею под себя и насладится ей, насладится ее соками, ее стонами, ее теснотой… -Иди сюда… - хриплым от возбуждения голосом шепчет Валтор, и Блум, понимая все без объяснений, поднимается, хватается руками за спинку кровати и опускается промежностью на лицо мага. Демон закрывает глаза и буквально набрасывается на киску феи. Лижет, покусывает, проникает языком внутрь, вырывая из Блум все больше громких стонов, наслаждается ее вкусом и молит всех богов о том, чтобы Блум позволила ему еще ласкать ее, доставлять удовольствие. Но и здесь его не слышат… Принцесса Домино резко отстраняется, так же резко опускается к его губам, терзая в очередном поцелуе, устраивается на бедрах, поглаживая член – хочет кончить с ним… От него… Валтор дуреет от возбуждения и сам толкается в руку феи, от чего та тихонько смеется и, наконец сжалившись над ним и собой, опускается на член. Вскрикивает, запрокинув голову – ей больно. Царапает грудь мага – хочет заставить его тоже страдать, хотя Валтору и без того нелегко… В девчонке тесно, горячо и влажно. Он хочет двигаться, но сдерживает себя, чтобы не причинить боль. Он терпеливо ждет, когда Блум сама начнет двигаться, качнет бедрами, примериваясь, привыкнет к этому простому движению вверх-вниз, а после забудет о нежностях, дав старт сумасшедшей гонке. Блум прыгает на нем, а Валтор то и дело толкается бедрами, пытаясь проникнуть глубже. Слишком быстро, слишком безумно… Все перед глазами ходит ходуном, а в ушах звенит от переизбытка эмоций, а когда тугой узел внизу живота разрывается, когда Блум в последний раз насаживается на него, со всех сил прижимается к его паху, выгибаясь и громко крича его имя, когда он тоже теряет контроль и кончает внутрь феи, весь мир рассыпается миллионом цветных осколков… Сознание возвращается через несколько минут, как включается, хотя кажется, что прошло как минимум вечность. Перед глазами темный потолок, по которому прыгают слабые лучи пробившегося сквозь шторы лунного света. Снизу – деревянный пол. Горячий, как и воздух в комнате. По стенам пляшут огоньки свечей, расставленных по полу в определенной последовательности, а сверху, довольно улыбаясь, - Блум шепчет что-то нечленораздельное. И из всего сказанного ею Валтор понимает лишь одно: «Ритуал сработал…»