Так ли страшен ястреб, как кажется?

Достать "книгу" во время обеда Хината не решилась. Ей не особо хотелось возвращать находку хотя бы до следующего дня. Дикое любопытство глушило правильные чувства: честность и совесть. Но ей везло, после утреннего столкновения девушка ни разу за весь день не пересеклась с обладателем блокнота. Тот, как и раньше, каждый раз куда-то уходил куда-то на всю перемену. После уроков у Хьюга также не было возможности узнать побольше об этом загадочном парне, за которым всегда вилась стайка девушек, а остальные представители мужского пола не самым дружелюбным взглядом посматривали на него. Девушка несколько часов просидела в школе, в художественном клубе. Она неплохо рисовала, из-за чего и вступила в этот клуб, проводя там большую часть дня. Сегодня она начала новый рисунок и делала необходимые эскизы, даже не зная, что хочет изобразить. На листке появлялась линия за линией, а художница все дальше улетала в заоблачные дали, теряла связь с землей, забывала о своем месте нахождения. Линии стали собираться в нечто определенное и через некоторое время на мольберте появилось лицо, холодный взгляд которого был бесцельно устремлен в пустоту, а плотно сжатые губы выражали презрение. — Учиха-младший? Только не говори, что и ты попала в его гарем. От неожиданности девушка выронила угольный карандаш, пару секунд поморгала, а когда линии перед её глазами превратились в то, что они представляли на самом деле, ахнула и прижала мольберт к груди. Залившись румянцем, Хината перевела взгляд на своего друга. — Нет, нет... это не то, что ты подумал, Сай-кун... Бледный парень уселся на стул рядом с подругой. Его темный взгляд, устремленный на нее, заставлял девушку все больше краснеть (у нее даже появилось ощущение, что и уши покраснели). Она еще сильнее прижала мольберт к груди, не заботясь о том, что белая рубашка может стать серой от угля, и стала что-то сбивчиво, быстро и непонятно говорить другу. Тот какое-то время слушал её, делая вид, что понимает и ему интересно, но на самом деле он просто ждал момента для своей проделки. Когда Хьюга расслабилась, уже не ожидая какого-либо подвоха, Сай выхватил у неё рисунок и стал рассматривать его. — Сай-кун, отдай. Это не моё! И вообще неудачно, можно выбросить... — быстро затараторила девушка, предпринимая безуспешные попытки отобрать портрет. — Да ладно тебе. Неплохо вышло, — мертвецки-бледный парень вернул мольберт девушке. — Только смотри, будь осторожней, а то обернется все нехорошо. Запомни, он не единственный парень в школе и многие даже лучше него. Закончив говорить, парень растрепал девушке волосы и ушел к своему рабочему месту. Румянец, только немного спавший с ее щек, занял свое привычное место. Сама художница разглядывала свое творение, пытаясь понять, как же вышло, что именно это лицо нарисовалось на листе. Вроде Саске никогда ее не вдохновлял, да и в принципе не нравился, она видела в его лице лишь холод, самовлюбленность, пофигизм. Но сейчас у нее появилась возможность узнать его настоящего, заглянуть под маску безразличия и увидеть его эмоции, понять, что его расстраивает, что радует, что злит. Ей не терпелось отправиться домой и поскорее начать читать дневник Саске. Теперь чувство совести не мучило её. Она больше не могла тут оставаться, любопытство поглотили её. Убрав принадлежности для рисования в шкафчик, а эскиз засунув в сумку (не дай бог, кто увидит), Хината вышла из класса. — Пока, Хината, до завтра, — кинули ей в спину, но Хьюга уже не слышала, её мысли были заняты этим загадочным человеком. Только сев в метро, она вытащила дневник Саске и, снова залившись румянцем, открыла его на первой странице.