May The Stars Shine as I Kiss you Goodnight

Пролог - Бек, я дома. Чанель входит в небольшую квартиру и обнаруживает ее совершенно пустой. Он не удивляется увидев телефон лучшего друга на прикроватной тумбочке, забытый. Снова. - Блин. Парень разворачивается и выходит за дверь. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Беззвездный горизонт, нарисованный посреди полуночного неба, возвышается над тихим городом. Оранжевые огни раскаленных ламп освещают пустые улицы, заставляя район выглядеть дружелюбнее в своей мрачной тишине. В то время как одни, окруженные комфортом своих кроватей, упаковывают тела в теплые одеяла, утыкаясь лицом в мягкие, испачканные слюнями подушки, готовы отдать себя-усталых глубокому сну, одинокий силуэт может быть замечен в полном бодрствовании на крыше старого заброшенного дома. Ссутулившись, он сидит по-индийски на жестком бетонном полу. И у него болит задница. Локтем уперевшись в одно колено и подставив под нежную щеку кулак, парень смотрит поверх небес. Позиция неудобная, но он скорее смирится с этим, чем потратит драгоценные минуты на поиск более-менее сносного положения. Он планирует смотреть на звезды всю ночь, но ни одна мерцающая точка не видна. По меньшей мере, должно сказать что он совсем не разочарован, потому что небо по-прежнему завораживает. Даже несмотря на отсутствие россыпи огней, похожих на кристаллы. «А вообще, не так уж и темно», думает юноша. Кроме того, в пустынном просторе холста цвета обсидиана, можно было таки увидеть одну каплю светящейся краски. Там по-прежнему была Луна. Звезды всего-лишь помощники; это же очевидно, что Луне не требуется содействие миллиардов крошечных огней, чтобы скрасить черноту ночного неба. Звезды ошеломляющие и ослепительно-поразительные , но Луна спокойна и безмятежно-красива. Его полуоткрытый рот выпускает клочок дыхания, который выглядит как дым подвешенный в холодный воздух. Ветер с каждой секундой становится все морознее, а его одежда слишком тонка для такой погоды. Зимний сквозняк безжалостно кусает за оголенные участки кожи шеи, окрашивает кончики ушей в оттенок красного, а губы - в отвратительный оттенок синего. Парень выбирает закутаться поплотнее в свое пальто, вместо возвращения в плохо отапливаемую квартиру. Это плохой выбор, но он обещает подумать о своих жизненных решениях позже, так сейчас он может сконцентрироваться на вечернем небе. Это было утешением для него. Знать, что даже если все огни (как наверху, так и внизу) - исчезнут, там все-еще будет неизменный источник яркости, прорывающийся сквозь мутную пустоту ночи. Это приносит облегчение и надежду в его бессонные ночи. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ 137.…138.…139.…140 Еще 5 шагов. В момент, когда он достигает своей цели, он уже задыхается. Его шатает словно пьяного и он останавливается чтобы отдышаться. Парень чувствует свое беспорядочное сердцебиение из-за затрудненного дыхания. В горле сухо и он жадно глотает галлоны теплого воздуха чтобы заполнить свои пустые легкие. Руки до нездорового побеления костяшек пальцев крепко хватаются за колени и декоративные шипы на джинсовой ткани болезненно впиваются в кожу. Он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони и выпрямляется, когда снова может дышать. Парень пялится на пожелтевшую надпись ''только обслуживающий персонал'' напечатанную на принтерной бумаге, небрежно приклеенную на старую, прогнившую дверь. Дрожащей кистью хватается за металлическую ручку и ощущает приятную прохладу на своих потных ладонях. Он вращает ее по часовой стрелке, до тех пор, пока не может медленно толкнуть и открыть, и вздрагивает от громкого издавшегося скрипа. Морозный воздух бьет по вспотевшей коже, посылая мурашки вдоль позвоночника и он молится себе под нос найти здесь то, что он ищет. Парень не подозревает о том, что его глаза плотно зажмурены до тех пор, пока не открывает их и не ощущает внезапный недостаток кислорода, что он отчаянно израсходовал во избежание боли в груди. И на этот раз, не из-за подъема по семи леденящим кровь пролетам ломающих кости лестниц. А потому, что он находит искомое. Он находит это. Он нашел его. Бен Бекхен; сидит на грязном, холодном полу. Его маленькая фигура дрожит под тонкой формой официанта и таким же тонким пальто что он носит. Спокойные порывы воздуха ласкают непослушные волосы богатого винного цвета. Легкая улыбка играет на подрагивающих губах, а его карамельные глаза превращаются в полумесяцы в то время как он смотрит на небо. Для него (как и в любой другой день) Бекхен выглядит идеально. Тускло-серый пол резко контрастирует с его светлой, почти прозрачной кожей купающейся в серебристом свечении которое заставляет его выглядеть практически ангельски. Он, наконец, делает выдох, который сам того не подозревая задержал. Громкое ''у-уф'' заставляет другого парня напрячься и потерять фокус, чтобы найти виновника тихого шума. А он стоит на месте и каменеет, когда карамельные глаза встречаются с его собственными, испуганными. Бекхен сужает глаза в щелочки и пытается вычислить личность сомнительного вторженца. А тот не может и двинуться. Его рот решает закрыться, а голосовые связки отказываются работать. В его действиях скрывается смущение и он не может этого изменить. Не сейчас, когда его поглощают эти медово-карамельные завихрения и другие открытые взгляду детали чужого лица. Бекхен полон тревоги, когда речь заходит о его внешности. Неуверенность в себе - причина, по которой он наносит макияж каждый раз, что покидает их общую квартиру. Но есть и такие особенные моменты, когда Чанель ловит Бекхена вот таким; когда тот не скрывает свои искренние глаза за черной подводкой с толстыми слоями тайн, без вязкого BB крема, маскирующего идеальные недостатки фарфоровой кожи, и без блеска для губ отвлекающего от родинки над верхней губой и заставляющего его тонкие розовые губы выглядеть полнее. Просто Бен Бекхен. - Кто там? Он моргает и вдруг соображает что стоит и пялится, и слышит Бекхена повторяющего свой вопрос. Ему хочется убежать, но естественно, ноги упрямо вросли в твердый цемент и отказываются сдвинуться с места. Вот тут он и начинает паниковать. Божечки, Бекхен сейчас увидит как я пялюсь! Пока он был слишком занят беспокойством, он не заметил как другой парень осторожно встает и идет в его направлении. - Кх-кхм. Легкий шум его пугает. Из-за своей зажигательной внутренней речи он не заметил, что сожитель уже перед ним. На целую голову ниже, разглядывающий его своими привлекательными глазами и засунутыми за пазухи пальто руками; кидает ему довольную ухмылку, выгибает бровь и смотрит с изумлением и намеком на нежность тонущей в отравляющей карамели. - Кадела, Ёль? - начинает старший. … - Здарова, Бек. - Чанель бледнеет от своего собственного глубокого голоса, но вскоре улыбается когда видит брошенную ему усмешку. - Знаешь, Ёль, ты просто нечто, - смеется парень. Чанель смотрит на него совершенно растерянно. Он хотел спросить почему, но прежде чем смог открыть рот, Бекхен поднял ладонь вверх пресекая на корню все, что тот собирался сказать. - Я никогда не встречал никого, кто мог бы менять выражения лиц так быстро. Это должно быть твой личный талант, мм? - он улыбается парню с восторгом. Глаза Чанеля расширяются. Он понимает, что пока вел внутреннюю вражду со своим незрелым женским мозгом, он должно быть сменил кучу жутких лиц и позволяет пигменту смущения распуститься на своих щеках одновременно с выскочившим нервным смешком. - О да, ха-ха. - Чанелю хочется биться головой о пол. - В любом случае, что ты тут делаешь? Уже сколько? 12? Ты разве не должен уже спать? У тебя завтра работа. Сейчас 2:00 ночи. Чанелю хочется указать на то, что он не единственный, у кого работа, что у Бекхена утренняя смена завтра или что он видит темные круги под его усталыми глазами и изнеможение во всем его теле. Но когда он видит озабоченный взгляд на юном бекхеновском лице, все что он может, это подарить ему одну из своих самый ярких улыбок. - Все нормально, Бек. С повышенной уверенностью он сплетает свои липкие пальцы с ледяными Бекхена и ведет их туда, где тот сидел ранее. Они занимают места и Чанель тут же смотрит на небо. Ему это кажется скучным, но он предпочитает смотреть на что угодно, только бы не на Бекхена. Чанель чувствует, как Бекхен сжимает их сцепленные пальцы и это вызывает в нем беспокойство, потому что очевидным образом понятно что парню холодно и он дрожит. Он хочет дать Бекхену свой пиджак, но знает, что тот ненавидит такое обращение и уважая его предпочтения оставляет все как есть. Но он не может позволить другу окоченеть до смерти, поэтому делает то, что делает в нормальной, обычной ситуации. (Если это вообще считается нормальным) Он отпускает чужую руку, создает для Бекхена пространство между своих смехотворно длинных и кривых ног, и располагает их тела неоправданно близко. Слишком близко - до того, что бекхеновская спина плотно прислоняется к груди Чанеля, а его длинные руки обвивают бекхеновскую талию. Он зарывается своим носом в мягкие пурпурные волосы и глубоко вдыхает аромат жасмина и ванили затопляющего ноздри. Жутковато? Да. Волнует ли его это? Нет. Он чувствует как на вдохе-выдохе поднимается и опускается живот Бекхена, и как тот кладет свои ладони прямо поверх его больших и грубых. Их близость не тревожит Чанеля, потому что он знает, что Бекхен не против. В голове парня возникает предположение, что Бекхен не в курсе о штуке под названием ''личное пространство''. Поэтому он нагло использует это в своих целях получая комфортную близость без какого-либо выбора со стороны парня. Он просто держит во рту целые бассейны вины и глотает их на одном дыхании. Это оставляет горький привкус и жжет горло изнутри, но теплые прикосновения успокаивают его, когда стресс решает тяжелой грудой осесть на плечах. - Ты не ответил на мой вопрос. Чанель грудью чувствует вибрации чужой спины. Он кладет подбородок на маленькую бекхеновскую голову и делает вид, будто по-прежнему ''любуется звездами''. - Мм? - Что ты здесь делаешь? - Ну, знаешь, просто гулял поблизости, - очень правдоподобно, Пак Чанель, очень. - Ты. Гулял возле старого заброшенного здания? В морозящую задницу зиму? В такой порочный час? Ты действительно ожидаешь, что я тебе поверю? - Да? - просто великолепно.       - Оно и видно…. - Чанель практически слышит недоверие сочащееся из слов старшего. И он ничуть не винит его в этом. Он плох в вранье так же сильно, как плох в своих попытках быть искренним. Из груди вырывается сварливый вздох. - Окей Бек, отлично. Твоя взяла. Я просто хотел посмотреть на звезды. - Ложь. Он был жутко обеспокоен тем, что Бекхен не в своей кровати и без сотового, и поэтому пошел искать его. - Ну, так как я не вижу сейчас никаких звезд, думаю ты можешь идти, - давит Бекхен. - Чтож, давай посмотрим на дальнейшие варианты развития событий? - Чанель ослабляет хватку и Бекхен смотрит прямо на него. - Первый. - Чанель поднимает вверх указательный палец и крутит им перед парнем. - Я остаюсь здесь отмораживать свою задницу и вскоре умираю от пневмонии. - Он улыбается несмотря на негатив этой перспективы. - Второй. - Он поднимает второй палец. - Я возвращаюсь внутрь и спускаюсь семь пролетов бодрящих лестниц. Держу пари, что потеряю сознание до того, как пройду хотя бы половину. И никто не найдет мое тело! Потому что, ну блин, кто теперь вообще лестницами пользуется, а? И-и-и так, в конечном итоге, я все-равно буду мертв. - Чанель начинает размахивать знаком победы в ледяном воздухе. - А так как оба варианта имеют одинаковый результат, то есть я - умираю, то я, пожалуй, выберу менее напрягающий. Тот, в котором мне не нужно ходить. - Ленивая жопа. - Бекхен издевается с легкой иронией в уголках губ и Чанель не может ничего с собой поделать - улыбается еще шире, не обижаясь на оскорбление. - Ну, вообще-то все, что включает в себя ходьбу, является для меня большой кнопкой выключения. Плюс, ты сможешь использовать мое мертвое тело как подушку, если когда-нибудь тебе будет здесь некомфортно. - Как заботливо. - Старший хихикает и ловит руку двигающуюся между двумя его, поменьше. Он разглядывает чужую, немного больше собственной, ладонь; очерчивает подушечки пальцев и запоминает каждый шрам, выпуклость и вены словно это произведение искусства, находящееся в ожидании показа публике. Чанель чувствует мягкие пальцы касающиеся его грубых рук и ощущает странное удовлетворение. Они сидят так еще какое-то время и это вызывает в нем воспоминания.

Он вспоминает пятилетнего себя бегущего в сторону семилетнего Бекхена в сумерках. Мягкая трава достающая до щиколоток щекочет ноги с засохшей на них грязью и звонкое хихиканье прорезает летний воздух в то время, как они гоняются друг за другом. Старший из двоих внезапно шлепается вниз и ложится на спину; зеленые лезвия травы путаются в шелковистых волосах. Тогда его волосы были черными. Сильно отличались от его вьющихся каштановых пучков. Хрупкий мальчик закидывает руки за голову и зарывается глубже в траву. Он смотрит вверх и видит младшего мальчика наблюдающим за ним сверху с жуткой улыбкой на лице, и вскидывает бровь. - Ну чего? Собираешься весь день глазеть или ляжешь рядом? - спрашивает Бекхен своим тихим и мягким голосом. Чанелевский оскал расширяется до неимоверных размеров и он чувствует онемение в своих пухлых щечках; Бекхен на странное поведение своего друга только морщит кнопку носа и дергает младшего своей крошечной ладошкой с короткими пальцами. Тот, к счастью, понимает намек и падает рядом с другом. Они говорят обо всем и ни о чем шепотом, словно рассказывают секреты предназначенные только друг для друга. Они говорят о хорьках, супергероях и других глупостях живущих в их юных мыслях, и все время смотрят друг другу прямо в глаза. - Я терпеть не могу твоих хорьков! Они постоянно хотят меня укусить! - Но Хенни, они не будут кусать тебя, если ты просто перестанешь кричать. - Я бы не кричал, если бы они не пытались меня цапнуть! Часы летели и ни один из них этого не замечал, пока Чанель не выкинул целый клубок возмущений по поводу комаров кусающих его пухлые ляжки. - Хенни, дурацкие жуки-вампиры меня кусают! Так чешется… - Чанель скулит, а Бекхен едва подавляет в себе желание закатить глаза. - Давай по домам, уже темнеет. - просит младший почесывая кожу под коленками. - Не сейчас, Ёлли. Я собираюсь показать тебе кое-что по-настоящему крутое! - Бекхен дарит ему сахарную улыбку выставляя напоказ отсутствие двух молочных зубов. Чанель хочет убедить того вернуться, но у Бекхена безоговорочный тон и младший не хочет его распалять. - Ёлли! Смотри! Смотри вверх! И он смотрит. И видит миллиарды мерцающих звезд подмигивающих ему сверху. Крошечные пятнышки великолепия полностью заполняют простор бесшовного вечернего неба, заставляя Чанеля разинуть рот от восторга. - Так красиво! - он говорит почти шепотом, чтобы только Бекхен мог услышать, даже если они единственные присутствующие в парке. - Ага, я знаю. Но вот эта - моя любимая. - крошечный пальчик указывает на голубую луну окруженную небесными алмазами разбросанными вокруг. Чанель пристально смотрит на большую штуковину напоминающую ему светящуюся в воздухе печеньку. - Выглядит как блестящая пластинка, - заявляет младший на что старший отвечает торжественным хихиканьем. - Это луна, глупый! Штучка, которая испускает свет, когда ночью становится страшно. - А разве звезды тоже это не делают? - Ну-у да, но когда Луна исчезает, кто-то тут же выключает и звезды, а когда исчезают звезды - Луна все-равно остается там. Поэтому она и нравится мне больше, она не уходит даже когда темнота становится все страшнее и страшнее. Понимаешь, Ёлли? - Бекхен смотрит на него суровым взглядом, неподходящим юному лицу, но вскоре заменяет его беззаботной улыбкой, когда видит судорожный кивок друга. Они продолжают разглядывать звездное небо, изредка указывая на созвездия и иногда соединяя светящиеся точки создавая воображаемые фигурки в их маленьком личном мирке. Бекхен резко садится и крутит туда-сюда головой, проверяя есть ли кто кроме них в этом районе. Чанель пытается следовать примеру, но ему это дается сложнее, чем мальчику поменьше. Бекхен помогает ему сесть и прежде, чем должным образом выпрямить спину, тот дарит своему помощнику робкую улыбку. - Я собираюсь рассказать тебе секрет, Ёлли. И не смей рассказать его ни душе, иначе я тебя убью! - Бекхен смотрит на него серьезными глазами. Взрослые нашли бы это милым и посмеялись, но Чанель был заметно напуган маленьким мальчиком. - Я не хочу умирать, Хенни! - Тогда тебе лучше никому не болтать. - Бекхен предостерегающе качает пальцем и Чанель нервно кивает головой. Бекхен глубоко вдыхает и бормочет под нос тихое ''ладно'', прежде чем наклоняется к большому эльфийскому уху Чанеля. - Я хочу стать звездой, чтобы помогать Луне освещать ночь. - шепчет Бекхен и отодвигается назад чтобы заглянуть в большие, миндалевидные глаза Чанеля; он ожидает насмешку, но ее не следует. Зато следуют восторженные хлопки в ладоши. - Это так здорово, Хенни! - младший хихикает, но резко замолкает и морща носик, дуется. - Что такое, Ёлли? - А как ты станешь звездой? - спрашивает Чанель с любопытным выражением лица. - Это просто, Ёлли! Я буду как старшие хены из TVXQ! - Что, как Чанмин-хен и Юнхо-хен? - Ну да! Звезды ведь всегда заставляют людей улыбаться. Когда хен слушает их он всегда улыбается, когда аджумы и аджосси их слушают они все время улыбаются, и когда твоя нуна их слушает, он ведь тоже постоянно улыбается, верно? - Ага. - Вот поэтому я и хочу быть как они! Они - звезды и они могут заставлять других людей улыбаться, и я тоже хочу делать так, чтобы люди улыбались! Бекхен светит Чанелю своей большой счастливой улыбкой и тот не может не заулыбаться в ответ. Но так же быстро, как улыбка появилась на его лице, она и пропала, заменяя себя насупленностью. - Что на этот раз? - спрашивает мальчик помельче раздраженным тоном. - Ну…если ты звезда, то ты оставишь меня здесь. Он смотрит с болью в глазах и Бекхену хочется хорошенько треснуть друга по лицу, чтобы стереть эту хмурость. - Ёлли, тебе не обязательно- - У меня есть идея! Я стану как те люди, которые летают в космос! - заявляет Чанель с видом самого умного человека на свете. - Хочешь сказать, как астронавты? - Да-да, абрикосы!

Чанель словно до сих пор слышит этот детский смех Бекхена звонко отдающийся в ушах. Он помнит тот момент, как свою собственную ладонь. Но на самом деле, он так и не стал ни абрикосом, ни даже астронавтом, если уж на то пошло. В возрасте 17 лет, когда он сделал внезапный рывок в росте и потерял всю детскую полноту, Чанель влюбился в числа. Он формулировал уравнения, как любовные стихи, и с легкостью их решал. Он играл с переменными, словно они были аккордами на ржавых струнах его старой гитары, а он исполнял сердечные серенады. Помимо этого, у него была способность к конструированию: от возведения домов-Лего для его фигур гандаму, до различных безделушек в изготовлении которых участвовали его перепачканные в масле пальцы и напичканный чертежами ум. Иногда он приходил в мастерскую дяди чтобы помочь, а иногда, он тайком прокрадывался в барахольные лавки, чтобы найти материалы для своего следующего хитроумного изобретения. Однажды, он даже разобрал микроволновку матери, просто чтобы затем собрать ее обратно. Для развлечения. Таким образом, ни для кого не было шоком что он выбрал инженерию как ведущий предмет на последнем году обучения в старшей школе. Бекхен понял. В конце концов, это ведь всего лишь обещание между двумя наивными детьми. Бехкен понял, что Чанель не сможет сдержать его. Также и Чанель понял Бекхена когда тот выкрасил волосы в блонд с клубничным оттенком, и постарался понять Бекхена когда тот решил бросить первый курс колледжа, чтобы продолжить свою музыкальную карьеру. Чанель поддерживал и поощрял Бекхена всем сердцем. Он ходил на все его прослушивания, несмотря на то, что это было его единственное время на отдых. Он помнит один раз, когда он сидел весь на нервах в зале ожидания, кусая ногти до тех пор, пока кусать стало нечего. Он продолжал сидеть на шатком пластиковом стуле пока не услышал звук открывающихся дверей и не принял в свои объятия Бекхена, с глазами полными слез. - Я не прошел, Ёль. - Все в порядке, Бек. В следующий раз. Но безмятежные дни заменила реальность, в которой экзамены начали накапливаться один за другим, а прослушиваний стало все меньше и меньше. "В следующий раз, Бек" стало для Чанеля частым заявлением и он постепенно заменил его на: "Не плачь, Бек", "Ты был удивителен, Бек" или повторяющееся "Они даже не думают, что говорят" - после девятого проваленного прослушивания. Некоторое время Бекхен выступал в клубах и на фестивалях. Он говорил, что это для практики пения, но Чанель знал, что это был бальзам облегчающий жгучую боль переживаемую Бекхеном. Чанель никогда не чувствовал себя отвергнутым или прогнанным. Зато чувствовал Бекхен и иногда был унижен некоторыми отвратительными судьями. Чанель мог только сжимать кулаки в ответ на резкие слова выплюнутые в сторону его маленького соловья. - Ты слишком низкий. - Ты немного полноват для нас. - Ты недостаточно красив. - И ты называешь это пением? - У тебя просто нет таланта. Чанель увидел как Бекхен надел на лицо маску безразличия как только вышел за предел ярко освещенной части сцены, но после, когда они отдыхали на потертых кожаных сиденьях подержанного минивена Чанеля, он ободряюще обнял хрупкого парня с разбитой душой, раскачивая их вперед-назад, пока тот молча плакал в его руках рассекая кожу Чанеля осколками. На тот раз Чанель не сказал ничего. Просто в тот момент он думал, что Бекхен был самым храбрым из всех людей, которых он когда-либо встречал. И он все еще им является. Чанель узнал, что судьям слишком трудно угодить, или же они просто не узнавали настоящий талант, даже когда тот ударял прямо по их маленьким уродливым лицам, но он был необъективен в своих суждениях. Он также узнал, что "Мы перезвоним вам позже" на самом деле вовсе не значит, что тебе кто-то перезвонит. В те времена Чанель видел Бекхена буквально умывающегося отказами. Когда тот имел на руках целую пригоршню "Нет", у него появилось еще и ведро нагрузок. И если Чанель просто устал, то Бекхен был полностью исчерпан. Когда родители Чанеля решили подарить сыну квартиру, они были так же достаточно добры чтобы позволить Бекхену жить вместе с ним. Бекхен тогда сказал ему, что ему пора научиться быть независимым и перестать быть обузой для родителей, и конечно, единственной возможностью для этого стал переезд к Чанелю. - Эй, Ёль? Его волосы тогда были цвета ржавчины. Он все еще был погружен в экран телевизора, быстро тыча на случайные кнопки джойстика и шипя каждый раз, когда Игрок 2 выступал с двойной-атакой. - Что такое, Бек? - Можно переехать вместе с тобой? - в его голосе была нотка смущения, но в остальном слышалось отчаяние. Чанель просто продолжал играть. Единственные звуки которые можно было услышать это непрекращающееся нажатие кнопок и стандартные звуки низкокачественной игры которую Чанель приобрел совсем недавно. Бекхен чувствовал как его желудок ухнул куда-то вниз. Он задержал дыхание и нервно подрагивал. Спустя время, кажущееся Бекхену бесконечными мучительными часами, Чанель ответил. - Почему ты так долго собирался это спросить? Игрок 1 выиграл. Чанель был рад тому, что будет жить с Бекхеном. Ему нравилось просыпаться от запаха жареных яиц и идти домой к кому-то, кто его ждет. Это все было очень по-семейному, но Чанель не мог остаться к этому равнодушным. Чанель отметил, что Бекхен красил волосы, словно это был сущий пустяк; от блонда, каштанового или рыжего к красному, синему или зеленому. Гамма была бесконечной и Бекхен никогда не испытывал недостаток в выборе кричащих цветов. Чанель был человеком любопытным, постоянно задающим вопросы (не смотря на то, что был до глупого умен). Он вел счет всем цветам, тонам и оттенкам которые когда-либо носил Бекхен, будь то малиновый с персиковым хайлайтом или морозный блонд, выглядевший почти белым. - Бек, почему ты постоянно красишь волосы? - Никогда не упускай возможности выразить себя, Ёль. И он выразил. На следующий день после этого разговора, Чанель выпрямил волосы и был вознагражден ошеломленным Бекхеном. - Хотел показать миру, что я не наркоман. Ошпаренная кожа и слегка сожженные волосы оценились громким заливистым смехом и блестящими карамельными глазами наполнившимися весельем. В тот день Чанеля перестал волновать цвет волос Бекхена. Чанель также заметил, что Бекхен питал чувства к макияжу. Тот категорически отказывался выходить из дома без чрезмерного количества косметики нанесенной на его светлую кожу. Чанель думал, что эта зависимость вызвана опытом постоянных прослушиваний. Они заставили Бекхена засомневаться в себе, хотя Чанель считал это полным абсурдом. Он был уверен, что Бекхену не нужно никаких косметических средств и пытался убедить его, что он красивее без них. Но споры прекратились когда Чанель понял, что у него нет права отнимать все это у Бекхена. Это было неправильно, потому что в нем тоже была доля неуверенности; каждому человеку нужна броня. Даже храброму Бен Бекхену. Он также не смел выбросить все это в мусор. После того маленького инцидента, когда Чанель принял черную подводку Бекхена за простой карандаш и получил за это болезненный удар по яйцам. Он больше ни разу не трогал косметику Бекхена. Никогда. Когда Чанель окончил учебу, он долго не мог найти работу; когда поиски затянулись на целых три месяца он начал думать, что опозорил семью. Он безрезультатно искал, каждый день, вплоть до часа когда небо начинало кровоточить оттенками заката. У обоих были проблемы со счетами и финансами, поэтому после четвертого месяца поиска Бекхен решил прекратить прослушивания и тоже заняться поиском стабильного дохода. У него было несколько случайных подработок на которые могли принять бросившего колледж парня: он побывал нянькой, продавцом в магазине, сиделкой для пожилых и помощником в детском саду, пока, наконец, спустя бесконечные недели пыток, он не нашел работу официантом с подходящей зарплатой, в сомнительного вида закусочной, принадлежащей маленькому человеку с огромными совиными глазами, по имени Дио Кёнсу и его мужу Ким Джонину ("Я предпочитаю Кай") и был с радостью принят в коллектив. - Помимо музыкальной индустрии, есть много других способов заставить людей улыбаться. Чанель слышал всю горечь вплетенную в пустые пространства оптимистичного голоса. Спустя год, Чанель нашел работу. Бекхен все-таки выступал. Все его "концерты" проходили в закусочной Дио; для звезды вроде Бён Бекхена сцена была убогой, но Чанель все равно посещал его каждый день, если не был занят. Он наблюдал за Бекхеном, господствующим на сцене со своим внеземным голосом, заставляющим всех грешников трепетать. Его хрипловатый тенор был до краев наполнен эмоциями и смыслом. Он заставлял некоторых зрителей плакать, в том числе и Джонина ("Не, серьезно, чувак, просто зови меня Кай") рядом с ревущим Кёнсу. После долгих месяцев трудностей, Бекхен пошел на набор в SM Entertainment. Чанель не знал, что чувствовать. Он хотел испытывать восторг и прыгать от радости; его друг, наконец, получил то, что хотел. Но к сожалению, он не мог. Половина сердца обливалась слезами, потому что Бекхен больше не будет рядом. Он был тем самым человеком, из-за которого Бекхен прекратил прослушивания, и теперь, когда он все-таки пошел, это было для него шансом. И желание Чанеля разрушить этот шанс было несправедливое; его эгоизм хотел заковать Бекхена в цепи рядом с собой. Но Чанель не может отрицать насколько идеально и уместно Бекхен выглядел на сцене, особенно по сравнению с вытиранием пролитого на прилавок супа. Именно поэтому он до крови прикусил свой язык и просиял самой искренней улыбкой, которую мог тогда смастерить. В голове Чанеля была полная путаница. Ему не нравилась мысль о том, что придется просыпаться в своей кровати рядом с холодным, пустым пространством, но он так же не хотел видеть как Бекхен выбрасывает в помойку мечту всей своей жизни ради него. Целый тайфун смешанных эмоций охватил его уставшее тело. Он чувствовал злость, депрессию и иногда, в течение дня ловил себя на тоске и меланхолии. И он хотел измениться; он хотел радоваться за Бекхена. Поэтому ночью, он преклонил колени, сложил дрожащие ладони вместе и помолился. Бекхен не пошел на прослушивание. Чанелю хотелось плакать и смеяться одновременно. Поэтому он плакал слезами радости. Чанель не знал, что вселилось в Бекхена, когда тот отклонил предложение. Эта неизвестность осела тяжелыми, темными мешками под его глазами. Однажды вечером, когда они ели завтрак на ужин и Бекхен соскабливал черноту со слегка подгоревшего тоста, Чанель выглянул из-за своей перевернутой вверх тормашками газеты, и прочистил горло. - И та-а-ак, Бек, почему ты отклонил предложение? - очень тактично, Чанель. Скобление прекратилось. Карамель столкнулась с любопытством карих глаз, и Чанель увидел, как в опущенных уголках глаз собрались морщинки, а губы превратились в улыбку. - Потому что я всем доволен, Ёль. И с этим они оба пошли в кровать, позволяя сонливости лечь на веки и утянуть их в сон без сновидений. Впервые за долгое время, Чанель спал словно младенец. _____________________________________ Чанель не астронавт, но для него, Бекхен - звезда. Он был необработанным алмазом и Чанелю посчастливилось наблюдать, как тот ограняет и полирует самого себя, чтобы стать тем прекрасным существом, которым является сегодня. Его великолепие и величие находятся далеко за пределом сравнения с любым божеством когда-либо созданным человеком или с любой звездой во всей вселенной. Он блистательнее Сириуса и круче Oreo и молока вместе. Да, настолько хорош. Чанель не астронавт, но он счастлив просто наблюдать за звездами. Наблюдать за Бекхеном на его пьедестале из черного дерева и видеть мерцающую пару сладких карамельных глаз, ласково смотрящих на него сверху. Бекхену удалось неосознанно стать звездой не только для Чанеля, но и для нескольких других личностей; его любили аджуммы и аджосси, которые продают свежий лосось постоянным и новым посетителям, маленькие дети в детском саду занимающиеся искусством лепки из макарон, милые старушки, которые вяжут и играют в карты, кричащий пожилой мужчина, потерявший зубные протезы, и маленький китайский мальчик Тао, любящий панд и не выносящий больших страшных детей вроде этого парня Криса. Бекхену удалось заставить всех этих людей улыбаться, и если он не был звездой, то Чанель просто не знает, как это можно объяснить. По мнению Чанеля, Бекхен наполнил жизни этих людей радостью и счастьем не только своим ангельским голосом, но и приземленной личностью; своими маленькими причудами и вдохновляющими словами. Включая жизнь Чанеля. Поэтому, когда Чанель смотрит на него, приютившегося у него в руках на старой заброшенной крыше, под лунным светом, он видит как тот мерцает. Он видит Млечный путь в его прекрасных карамельных глазах и созвездия, украшающие беспорядок в винных волосах. Никогда Чанель не видел более изумительного зрелища, чем это. Он прижимает потрескавшиеся губы к макушке Бекхена и думает, что не несет ответственности за свои действия, потому что шлейф жасмина и ванили все еще тревожит нервы и он слишком опьянен карамелью. - Ёль? - Мм? - У меня задница отваливается. Чанель смеется и касается бекхеновского подбородка чтобы заглянуть в ярко сверкающие глаза. - Тогда пойдем обратно, да? __________________________________________ Чанель видит в Бекхене звезду, в то время как Бекхен, видит в Чанеле свою Луну; непоколебимый источник света в своих адских ночах. Когда он тонет в мутной воде и захлебывается литрами невзгод, Чанель вытаскивает его наружу и вдыхает сладкие фразы в его покалеченные легкие; и это заставляет его почувствовать себя живым. Он посылает электрические токи по венам и зажигает в Бекхене чувство жизни. Он вкачивает каждую эмоцию в тяжело стучащее сердце. Преданность и нежность стирает безысходность Бекхена, и это раздражает его, потому что никогда он не испытывал такой сильной эмоции по отношении к кому-то, никогда не испытывал того, что может сломать столь деликатную дружбу и превратить ее в нечто большее. Он думает, что он пиявка, питающаяся сиянием Чанеля, но это неизбежно; без этого парня Бекхен чувствует себя совершенно пустым. Когда он смотрит на Чанеля, то видит что тот практически светится. Когда он заглядывает в темно-карие, кофейные глаза, он видит плещущиеся в зрачках пыл и азарт. В существовании Чанеля есть что-то воспламеняющееся и Бекхену очень хочется оказаться в огне. Он хочет быть похожим на него, светить другим как тот светит ему и у него занимает время, чтобы понять, что ему не обязательно быть айдолом, чтобы это стало возможным. Когда высокий брюнет целует его (даже если это всего лишь поцелуй в голову) Бекхен ощущает себя словно в огне и чувствует щиплящую жидкость затопляющую глаза. И ему хочется пойти домой, потому что это место слишком холодное для его первого поцелуя и он чересчур взволнован и слишком устал, он просто хочет почувствовать чанелевское тепло под одеялом, пока длинные пальцы путаются в его пурпурных прядях. - Ёль? - бормочет он, не зная даже зачем его позвал. - Мм? Бекхен не знает, что сказать, поэтому говорит первые слова выскочившие в голове. - У меня задница отваливается, - он хочет сейчас же спрыгнуть с этой крыши. Но он слышит любимый смех и решает пощадить себя сегодня. Пальцы касаются его подбородка; его зрение размыто от непролитых слез, но он ясно видит эти красновато-коричневые бассейны. И ему хочется рассыпаться на кусочки, потому что после всех своих провалов он просто обязан был сделать что-то правильно, чтобы заслужить эту заботу и сочувствие человека напротив. - Тогда пойдем обратно, да? И они пошли. __________________________________________ Звезды ошеломляющие и ослепительно-поразительные, а Луна спокойна и безмятежно-красива. А если вы поместите их рядом друг с другом, на неизменно-черное полотно где они сосуществуют в общем ночном небе, это будет воистину великолепное зрелище.

END.