Фантазии.

      Мэйлин лежит на накрахмаленных простынях — в доме господина Сиэля во всех комнатах был идеальный порядок — прижимаясь животом к матрацу и молясь, чтобы никто из слуг не зашёл и не увидел. Юбка горничной задрана, застиранная нательная рубашка прилипла к телу от влаги, а рука блуждала в панталонах, сжимая и нетерпеливо лаская.       Горничная ненавидит то, что в поместье Фантомхайв нет щеколд в комнатах. Обитатели поместья — наглые и бесцеремонные люди — могли вломиться в любой момент, что раздражало привыкшую к жизни наедине Мэйлин. Её личная жизнь перестала быть её, хотя... Разве можно было эту жизнь назвать личной? Жизнь киллера, которого в любой момент могли дёрнуть на задание, невозможно назвать собственной.       В поместье постучаться в дверь может только Себастьян. И то, он всё равно всегда знает, чем заняты слуги, хоть окна всегда зашторены, а двери прикрыты.       Мэйлин слабо сжимает пальцами клитор, вытягиваясь на постели и молясь Богу, чтобы никто не увидел. Но Бог не станет её слушать, наверное. Мысленно, она надеется, что её не застукают. Бардрой на кухне — создаёт иллюзию идеального повара, но всё уже давно приготовил Себастьян. Финниан в садах. Якобы работает. Но ему и Барду не сравниться с Себастьяном. Щёки Мэйлин краснеют при одной мысли о дворецком. Теребит клитор, думая о своём идеале. Опустила руку пониже, к уже влажной дырочке, представляя Себастьяна.       Он заботливый.       Горничная уткнулась лицом в подушку, стараясь не стонать. Одна мысль о том, как она лежала у него на руках заставила её стонать. Воображение рисовало разные картины. Её мечты.       У него длинный... длинные пальцы.       Мэйлин ввела палец в себя, выгибаясь. Тихий стон огласил комнату. Ей хотелось большего. В мыслях она представила, что на деле это Себастьян. Её Себастьян. Если бы её любил дворецкий...       Идеальный дворецкий.       Служанка размечталась, представляя, как её идеальный Себастьян наваливается сверху, мягко кладёт руки на её грудь и сжимает, точно зная, отчего она получит удовольствие. Потом оставляет мягкий поцелуй в шею и раздвигает ноги коленом, довольно улыбаясь. Краской стыда залилось лицо. Девушка крепко свела ноги и ввела палец внутрь, давя большим на клитор и извиваясь.       Вот чёрт! В поместье, да и во всей Англии так много мужчин, но нет ни одного, хотя бы похожего на Себастьяна. И ей, киллеру, приходится ублажать себя самостоятельно.       Мэйлин ввела палец до упора, вжимаясь лицом в подушку — стоны могли её выдать. Наверное из-за этого она ничего не слышала.       Дверь тихо скрипнула — в комнату кто-то вошёл, но Мэйлин не услышала, извиваясь от своих же действий. Приглушенный стон, прервавшийся внезапно — холёные, явно женские руки легли на её ягодицы, слабо сжимая их и впиваясь ногтями. Горничная выдохнула громче, замерев. Страх пронзил тело, но остановиться Мэйлин не могла.       Кружащий голову запах китайского чая. Ран Мао. — Развлекаешься? — лёгкий акцент позволил определить, что это она. Голос, прозвучавший обыденно прохладно, точно бы змея скользнул в её уши. Кровать скрипнула — китаянка устроилась над ней, расставив руки и ноги. Одна из косичек, чёрная, как смоль, упала на нос горничной. Скользкая шёлковая одежда на тесно прижавшейся к ней Ран Мао позволяла чувствовать все изгибы тела. Мэйлин попыталась что-то сказать, но не смогла — она лишь слабо пискнула, застигнутая на месте преступления. Горничная убрала руку и, сжав ноги, дёрнулась, попытавшись скинуть нахалку. Не получилось.              Ран Мао молча улыбалась. Даже не так. Слабо ухмылялась, в точности как Себастьян. Мэйлин не могла этого увидеть, но чувствовала будто. Коленом раздвинув ноги девушки, сестрёнка Лау Тао ввела в служанку сразу два пальца, слабо царапнув ногтями стенки влагалища. Резко двигаясь, Ран Мао прижималась к служанке. — Что вы делаете?! — Мэйлин прошептала это, несколько теряясь. Пальцы были холодными, как снег, что хоть и было приятно, но вынуждало горничную вжиматься в кровать всем телом, лишь бы от Ран Мао подальше. Лишь бы слабее чувствовать её мягкую грудь с выпирающими сквозь ткань сосками. Она не носит бельё? Стало жарко от этого открытия. В мыслях Себастьян будто бы сместился — его место заняла китаянка.       Ран Мао задвигала пальцами быстрее. Думать Мэйлин расхотелось. Она лишь слабо стонала, поддаваясь движениям пальцев. Китаянка провела языком по щеке горничной, слегка сгибая пальцы в лоне служанки.       Какое-то странное ощущение зарождалось внутри. Сильно потянуло вниз и Мэйлин слабо выгнулась, тихо всхлипывая, извиваясь от оргазма.       Ран Мао резко «скатилась» со служанки и с неизменившимся лицом облизала пальцы, будто контрастируя своим ледяным спокойствием со сгорающей от стыда Мэйлин. А китаянка молча встала и ушла, лишь на секунду замерев в дверях и проговорив: — Ещё повторим, — дверь за Ран Мао закрылась. Горничная странно улыбнулась, пытаясь отдышаться.       Кажется, идеальный Себастьян был теперь вовсе не идеальным.