Ложь наших родных и близких

- Я никогда не хотел быть королем. Джек нарушил тишину роскошной тюремной камеры, в которой он и его невеста были пойманы в ловушку. Его голос не был полон уверенности, как это было раньше. Люсинда посмотрела на него чуть удивленным взглядом с другой стороны комнаты. Они пробыли в заточении более двадцати четырех часов. Люси смирилась с тем, что молчание уже никогда не нарушится. Джек сидел на полу напротив кровати, оперевшись спиной о стену. Люсинда подошла и села рядом с ним: - А кем ты хочешь быть? - осторожно спросила, пытаясь понять мужчину, который никогда не выказывал к ней чувств любви. - Неважно чего я хочу. - Джек отвел взгляд, глаза его покраснели. Сдерживая боль и слезы, он замешкался, он просто не мог ответить. Запрятал свои истинные чувства от всех и каждого, как всегда он привык делать. Это никогда не делало его счастливым и, скорее всего, он умрет в этой комнате. Он не понимал почему, с какой целью, но хотел, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было поговорить, разделить свое бремя. Может и хорошо, что Люсинда рядом. Она подняла на него свои огромные, растерянные глаза. Джек встретился с ней взглядом. Она, действительно, хотела понять его. - Я хочу быть собой, - начал он. Джек рассказывал ей о всей своей жизни, о людях, которые были ее частью, но так и не сумевшие узнать Джека с другой стороны. Она бесшумно вслушивалась в каждое его слово. Он вспомнил, как однажды родители сказали ему, что он станет королем и женится на прекрасной королеве, которую полюбит. Становясь старше, слушал постоянные наставления, он должен стать королем, поэтому должен вести себя подобающе королю. Такая ответственность буквально душила дитя. Он должен быть идеальным всегда, но он не мог оправдать возложенных на него ожиданий. Джек всегда являлся разочарованием для своих родителей, как бы он не старался это исправить. Потом произошло то, что изменило его жизнь. В шестнадцать лет понял, что он гей. Люси кивнула. - Ты расстроена? - спросил Джек, его голос дрожал. - Нет. Но теперь все становится понятней. Ты такой, какой есть. Пожалуйста, продолжай, - мягко попросила она продолжить его рассказ. Джек говорил, как пытался избавиться от гомосексуальных мыслей. Взрослея, ему было тяжелее притворятся тем, кем он не был. Тогда он начал окружать себя женским вниманием, возможно, так никто бы не узнал правды, ведь даже для самого Джека эта правда была слишком тяжела, чтобы принять ее. Было очень тяжело, до тех пор когда он не встретил Джозефа. - Джозеф... с ним все становилось лучше, - Джек начал улыбаться, впервые за долгое время, вспомнив Джо. Улыбка осветила и личико Люси. Видя, как воспоминание заставляет Джека искренне улыбаться, делало ее счастливей. - Расскажи мне о нем, что с ним случилось? - спросила она, тут же пожалев об этом: теплая, любящая улыбка Джека погасла. - Он... я.... - Джек поперхнулся, пытаясь произнести хоть слово. Слезы, которых уже не было сил держать, побежали по щекам. Он рассказал о конфликте, произошедшим между ним и отцом. Он знал о тайне Джека. Чтобы опровергнуть слова отца, Джеку пришлось сделать выбор. Угодить родителям и оставить Джозефа, или быть с Джо и жить с чувством вины до конца своих дней. Он хотел доказать папе, что достоин большего. Это сводило его с ума. Джек был зол, он не хотел быть вовлеченным в такую ситуацию. Он признался Люсинде в попытках дяди усадить его на престол. Джек в замешательстве не знал, какое принять решение, но, в конце концов, он принял предложение, думая, что если он станет королем, то все будет по-другому, и ему не придется сдерживать себя как личность. Просто покончить со всем этим, сделать счастливыми родителей, а затем он мог бы осчастливить себя. Он чувствовал себя таким потерянным тогда, он не мог отличить хорошее от плохого. Джек действовал быстро, потому что терял расположение отца, он был в отчаянии. А появление Дэвида Шепарда еще больше напугало его. Дэвид был идеальным принцем. Тем принцем, каким никогда не мог стать Джек. Ужасно злило не только то, каким он был идеальным, а то, что Дэвид влюбился в его сестру. Джек желал быть нормальным, быть таким же идеальным, как Шепард, поэтому он изменился. Он объяснял Люсинде, как вспомнил все сейчас и как жалеет о тогдашней ревности. Джек хотел бы быть Дэвиду другом. Он лучше был бы ему другом, чем врагом, которым пытался стать для Дэвида. Джек понял, почему так боялся подпустить ближе к себе, стать его другом - он мог увлечься им. Джек себе не доверял. Затем он снов упомянул встречу с Джозефом. Как слова "я скучаю по тебе" пронзили его, как оттолкнул, потому что ужасно сильно хотел быть с ним, но его желание осчастливить родителей взяло верх над его желаниями. Он рассказывал дальше, но затем остановился и прикрыл глаза. - Ты помнишь, как город погрузился во мрак? - спросил он первый раз с прежней уверенностью в голосе. - Как я могу забыть? - ответила Люси, не понимая, к чему он ведет. - "Света нет. Будь тем, кем хочешь". Вот что тогда мне сказали в ночи. И я стал собой впервые спустя долгое время. Я нашел Джозефа, - Джек снова улыбнулся сквозь слезы. Глаза Люси наполнялись яростью, в то время как Джек боролся с каждым произнесенным словом. Теперь она знала, что они заточены здесь вместе, потому что родители не намерены больше любить своего сына, знала, что отдал Джек, чтобы заслужить их любовь, понимая, что все это было напрасно. - Когда включили свет, я понял, что это конец. Я похороню себя заживо снова, и, возможно, уже навсегда. Его последние слова. Они до сих пор преследуют меня. "Это было по-настоящему?" - улыбка Джека умерла. Комната погрузилась в мертвую тишину. - И что ты ему ответил? - напомнила Люси. - Ты единственное для меня настоящее, - прошептал ответ, не в состоянии сказать больше. - Я ушел прежде, чем он мог увидеть, как я заплакал. Но было уже поздно. Он слишком хорошо меня знал. Джозеф записал видеообращение, прося больше не скрываться. Он видел, как это съедало меня. Джо послал мне видео, но оно было перехвачено и предоставлено матери. Когда она спросила меня о нем, я солгал. Я сказал, что едва знаю Джозефа. Так оно и было. Тот человек, которым я был, едва ли его знал. Я начал забывать, кто я. Сказал тогда себе, если никогда не увижу его снова, все мои проблемы решаться сами собой.... В то утро он покончил жизнь самоубийством. Люсинда видела, как ему плохо. Она крепко обняла его, обычно Джек отталкивал ее, но сейчас ему как никогда нужна была поддержка, нужен был друг. - На похоронах было слишком людно, чтобы показываться, но я не мог не прийти: вина разъедала меня. Помню, как преподобный сказал, единственный его грех не в том, что он не любил, а в том, что любил слишком сильно. Я сделал свой выбор. Выбрал оттолкнуть его и сделать тем самым родителей счастливыми, сделав так, я убил единственного человека, который любил меня таким, каким я был. Ночью, когда город обесточили, он засыпал, обнимая Джозефа, который так сладко спал в руках любовника. Джек был поистине счастлив. Ничто не имело значение, только они вдвоем. Не принц и обычный паренек. Только Джек и Джозеф. Он кашлянул, продолжив: - Если быть честным, то все, что случилось после той ночи, было для меня, как в тумане. Меня ничто не заботило на тот момент. Я был ебанной пешкой для всех. Мне было все равно, все, чего я хотел, не имело значения, как собственно и сейчас. Я просто позволил людям использовать меня. Мой дядя, мой отец, моя мать они все, блять, использовали меня, чтобы добиться своего. Им всегда было насрать на меня. Моя мать дала мне пощечину с омерзением на лице, когда я сказал ей, что Джозеф был единственный человеком, который любил меня, несмотря на все, что я с ним сделал, он любил меня, таким каким я был и я любил его. Оба, мать и отец, не могли любить меня таким, - он вздохнул так, как будто только сейчас понял, что всегда был белой вороной. - Но я не смог. Я думал, что смогу стать кем-то другим, стать тем королем, каким хотел меня видеть отец. Я пытался. Врал в суде. Я сделал это, не колеблясь, но чувствовал, как это медленно убивает мое сердце. Я знал, Шепард особенный. Он был так чертовски предан королю. Но дело в том, что когда уже было решено убить Дэвида, мой дядя и преподобный вытащили его из тюрьмы, потому что они знали, что он невиновен... Знаешь, что он сделал? Он бросил им в лицо эту свободу, он был предан королю до конца даже после того, как король обвинил его в измене, чтобы поскорее избавиться от него. Но и это не все, после своего возвращения за решетку он вызвал меня. Дэвид предупредил о дяде и преподобном, которые сговорились против короля. У него был шанс предать короля, получить свободу и справедливость для себя же, но не воспользовался этим, принимая свою судьбу и доверив мне столь важную информацию. Но он не знал, что мой дядя уже вовлек меня во все это, я не хотел в этом участвовать, пытался оставить все, как есть, но он мне не позволил. Он шантажом заставил быть частью этого. Верность Шепарда ничего не значила. Он был такой же пешкой в шахматной партии, как и я, всего лишь пешка. Но как бы там ни было, он остался отличным парнем. Я вдруг осознал, что вся моя зависть ушла, остался только страх. А затем я не понял, что случилось, Дэвид поговорил с моим отцом, отец должен был признать его виновным. Так он и сделал в суде. Дэвид был приговорен к смерти. Я больше не мог так. Я больше не мог смотреть на его преданность, которая заводила его в могилу. Нет. "Ты слишком храбр, чтобы быть таким трусом" - таково было послание Джозефа, именно оно дало мне силы пойти против отца. Я не мог дать несправедливости восторжествовать, не мог больше лгать, Дэвида казнили бы, если бы я что-нибудь не сделал. Однажды он спас мою жизнь, я у него в долгу. Я не мог позволить другому человеку умереть из-за меня. Таким образом, для моего дяди все закончилось, и мой отец желал моей смерти. Я фактически сам себе вырыл могилу, и единственная причина, почему я еще жив: моя мать попросила для меня еще один шанс. Он заставил меня преклонить колени и поцеловать землю у его ног. В тот момент я понял, он не может быть королем. Как же я его ненавидел, он всегда использовал и перешагивал через людей, чтобы достичь своей цели, но, наконец-то, народ увидел правду, они увидели его таким, каким он являлся, на самом деле. Монстром. А после в него стреляли. Но я не мог этого сделать, не хотел его смерти, я НЕ отец, я не могу смотреть, как моя семья умирает, не смотря на то, какую боль они мне причинили, я подставился под пулю. Но и этого было недостаточно. Мой дядя подумал, что я сделал это, чтобы покорить публику. По правде говоря, я слишком уж трус, чтобы провернуть такой трюк из-за любви народа. Я сделал это импульсивно, по-настоящему боясь потерять отца, - он нахмурился, будучи неуверенным в своих чувствах, которые испытал ранее. - После этого я стал дядюшкиным щеночком. Я пытался быть хорошим королем, но он подавил меня, душил меня больше, чем когда-либо было прежде. Люди погибали от моего имени из-за него. Я пытался найти Дэвида, чтобы он помог мне "править", но все было тщетно. Я ничего не смог сделать. Я надеялся, что мой отец вернется, если верить слухам, но как же я был напуган этим ожиданием. Он больше не любил меня, также он не знал, что я получил ту пулю за него. Все, кто верили в меня... либо мертвы, либо утратили веру в меня. Ты видела лицо Томасины сегодня. Она больше не верит в меня. Честно, я не виню ее. После всего того, что я сделал, - было видно, что это сильно беспокоит Джека. Люсинда мягко погладила щеку Джека, взяв в ладони его лицо, заставив посмотреть на нее: - Я верю в тебя. Эти четыре слова именно то, что так нужно было ему. - Правда? - спросил он, шокировано распахнув глаза. - Я не виню тебя за то, что ты сделал. Всю свою жизнь ты притворялся совершенно другим человеком. Тебя использовали каждый раз, затем использовать других стал ты, так тебя учили поступать. Ты использовал и меня, но я не возражаю, - тихо прошептала она. - Почему? Почему ты не против? Я ужасно обходился с тобой, - сказал Джек с сожалением. - Потому что твоей целью не было навредить мне. Ты не видел картины целиком, ты всего лишь ждал одобрения родителей. Это нормально, я, на самом деле, понимаю, каково это. Знаешь, моя семья не так уж и отличается от твоей, да, мы не королевской крови, но как б там ни было, родители считали, что должны соответствовать подобному уровню. Честно, был список из пяти претендентов, за которых я должна была выйти замуж. Ты возглавлял этот список. Так что я тоже использовала тебя... но потом поняла, что испытываю определенные чувства к тебе. Ты очень привлекательный, - она тепло улыбнулась. Джек последовал ее примеру и почувствовал, как улыбка растянулась и на его лице: - Знаешь, я рад, что это именно ты. Если бы я был нормальным, я бы полюбил тебя. - Тебе не нужно "любить" меня, просто прими меня и мы можем быть вместе как друзья, черт, ты можешь целовать меня так, чтобы публика поверила. Теперь я все знаю, и я счастлива. Так полагаю, что могу теперь тайно встречаться с тем, кого выберу? - весело сказала она, хотя Джек мог уже видеть сквозь всего этого, он сам часто носил подобную маску. Она любила его, пыталась убедить себя, что все хорошо Джек кивнул в ответ и неожиданно добавил: - Ты могла бы заметить, что мы тут как бы узники. И сомневаюсь, что когда-нибудь мы выберемся отсюда. - Почему я? Я же ничего не сделала, - спросила Люси, ее голос прозвучал твердо, хотя оба они знали, как она была напугана. - Они хотят, чтобы мы произвели им на свет наследника престола, - вздохнул он. Глаза Люсинды расширились от шока. - Значит, мы свободны, если займемся сексом? - изложила напрямую, надеясь на положительный ответ Джека, но он лишь покачал головой. - Возможно. Если ты забеременеешь, то тогда останешься пленницей еще на девять месяцев. Они заберут у тебя ребенка и отпустят, или бросят в тюрьму, или убьют. Люсинда не могла не заметить, что он не упомянул о себе, о том, что случится с ним. - А что будет с тобой? - она тихо спросила. - Я покойник. Как только я сыграю свою роль, моя жизнь оборвется, - равнодушно ответил. Его не волновало то, что будет дальше, он совершал ошибку за ошибкой. Если он умрет, то хотя бы, наконец, воссоединится с Джозефом. - А что случится, если у нас не получится? Или если родится девочка? - Джек пожал плечами. Спустя несколько минут тишина снова была нарушена на этот раз Люси: - У меня два вопроса. Джек перестал пялится в окно и посмотрел на нее: - Да? - Это возможно будет немного... личным. Но ты видел вообще тело Джозефа? - неловко задала она вопрос. - Да. Я видел гроб. - Нет, я имею в виду именно его тело. Ты видел его мертвым? - настояла она. Он нахмурился на мгновение. - ...Нет. - А если он жив? Может, он в заточении? Далеко отсюда? Твоя мать вполне могла устроить подобное, и если бы ты думал, что он мертв, ты бы забыл его и перестал быть геем. А затем ты встретил меня, и ты бы придерживался ее плана! - предположила Люсинда. - Я... я слышала, как твоя мать упомянула Джо в королевской тюрьме. Она не знала, что я была там, и то, что я услышала. После его видеообращения твоей матери предоставился шанс убрать Джозефа, возможно, она оставила его живым на случай, если ей понадобиться использовать его против тебя. Джек перестал дышать. Его эмоции менялись по ходу, пока он прокручивал этот вариант в голове, шквал абсолютно разных чувств разрывали его. - Если это правда, он может умереть! Если я мертвец, нет смысла держать его! - он погрузился в панику. - Нам надо выбраться отсюда и спасти его! - сказал Джек решительно. - Но как? - Люси посмотрела на него и поняла. - Если один из нас выберется, мы знаем, что нужно сделать? - спросил он, Люсинда кивнула. - Наиболее вероятно, если один из нас выберется, то это будешь ты. Они, возможно, будут держать меня, пока не удостоверяться, что ты беременна, поэтому максимум у нас есть две недели. Если ты выберешься, найди Дэвида Шепарда, - он взял ее за руку. - Хорошо, - Джек поцеловал ее в щеку. - Ты самая лучшая жена, о которой я мог бы только мечтать, - он прошептал ей на ухо, заставив вспыхнуть и гордо улыбнуться. Она вернула Джека к жизни.