Шёлковая сеть

В последний раз Намджун влюблялся в средней школе, а так как это было уже давно, чувства к Чимину приобретали теплый оттенок первого раза и первой любви. Слишком чистым и солнечным казался этот паренек. Да и вообще, эта раскрепощенная атмосфера, в которую погружался Ким при встречах с ним, была непривычной и заставляла чувствовать себя не так, как обычно. Намджуну впервые хотелось показывать себя именно тем, каким он был внутри, не притворяясь, не скрывая ничего. Почему-то улыбка Пака очень располагала к себе, творила чудеса и заставляла всё внутри Кима трепетать. Даже в ночное время, когда ничего было и не разглядеть толком, Намджун видел или чувствовал её, и его дыхание сбивалось, а то и вовсе задерживалось на секунды, чтобы потом вновь восстановиться. Зависим. Старший чувствовал себя наркоманом, отсчитывая минуты, когда можно будет прийти куда-то. Он знал уже все окрестности наизусть, потому что в минуты расставания не знал, куда деть себя, поэтому просто гулял. Живое, хоть и редкое, общение нравилось Киму намного больше бездушных смс, которыми он перекидывался бы с друзьями, будь у него мобильный телефон. А так создавалась какая-то романтическая обстановка, где всё внимание приковано лишь к объекту твоей симпатии. Но единственное, что огорчало парня с каждым днём все сильнее, — мысли о том, что эти чувства невзаимны. Для Чимина, наверняка, это просто дружба, веселое времяпрепровождение, хорошая компания… Всё, что угодно, только не любовь. И ведь спросить, намекнуть Намджун боялся до ужаса. По ночам он представлял, как пытается что-то рассказать Паку, представлял, как тот начинает злиться, а также представлял разочарование в его глазах. Боль. Ким в шутку считал, что родился без сердца, потому что оно почти никогда не давало о себе знать. Все ранее испытанные парнем эмоции не так сильно затрагивали душу, поэтому и сердце отвечало на них лениво, не ускоряя свой ритм ни на удар. Но этой же ночью оно громко билось, сжималось внутри и терзало своего хозяина ноющей болью. Намджун пытался успокоиться, дышать глубже и вообще мыслить здраво, но какой к черту здравый смысл, когда ты влюблен? — Ты уедешь скоро? — спросил Чимин на следующий день. — Не знаю, а что? Будешь скучать по мне? — рассмеялся старший и взъерошил и без того непослушные волосы Пака. — Не смешно, хён, — парень пытался отмахнуться. — Для тебя это, может, и не так важно, а вот я успел привязаться к тебе. — Разве у тебя нет других друзей? — Нет. Я слишком занят в школе, потом на работе, поэтому у меня не хватает времени на других… — Интересно. А как же я? — Намджун в душе дико радовался тому, что он особенный, что его выделили из числа других. — Не знаю. В тебе что-то есть, — Чимин без капли смущения разглядывал лицо хёна. — Вот взять те же губы, — он показал пальцем. — Я уже который день думаю, почему они такие большие? — Боже, ты странный, — Ким поспешил отвернуться от этого пристального взгляда. — Хён, а можно потрогать? Ты точно не делал пластических операций? — Чимин, заливаясь смехом, прыгал около старшего. — Прекрати, это совершенно не смешно! — ворчал Намджун, прикрывая лицо руками. — Ну, хё-ён! — Отстань, я возвращаюсь домой, потому что ты сегодня какой-то неадекватный, — Ким пытался отвязаться от парня, но всё было без толку. — Прости-прости, — Чимин обхватил старшего сзади за талию. — Посмотрим ещё раз на планктон, а? Соглашайся, через пару дней его уже там не будет! — Не хочу. — Хён… — Не хёнкай. — Хорошо. Ким Намджун, прекращай стесняться и пойдем вместе со мной, — Пак выпустил парня из рук и оббежал с другой стороны. — Несносный ребёнок, — старший закатил глаза. — Ага, — игриво подтвердил тот. — А теперь побежали! — Чимин неожиданно сорвался с места и побежал вдоль пляжа, а его хёну ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

***

Даже во второй раз светящиеся микроорганизмы вызвали у Намджуна не меньший восторг. Да плюс ко всему он вспомнил, как стоял тут впервые с Чимином, как грел руки в карманах его куртки, и ему до жути захотелось повторить это. Но говорить об этом открыто было бы неловко, поэтому Ким решил вновь притвориться, что ему очень холодно. План сработал, и буквально после пяти минут театрального постукивания зубами Чимин сдался и влез со своей заботой. — И нравится тебе мерзнуть? — ворчал парень. — Почему не одеваешься теплее, когда на улице такая погода? — Я же не знал, что мы снова пойдем сюда, — играл свою роль Намджун. — Я хотел идти домой, а это ты притащил меня сюда. — Прости, я не подумал, — надавить на жалость было лучшим решением со стороны Кима. — Может, тогда вернемся? — но тут план затрещал по швам. — Нет, давай я просто померзну, а ты возьмешь ответственность за мое здоровье? — Хён, — выдохнул Чимин. — Давай тогда руки в мои карманы… Ты ведь этого добивался, не так ли? Намджун был дико рад, что в полумраке не видно его краснеющего лица, иначе пришлось бы оправдываться ещё больше. Но младший, на удивление, ничего и не требовал, он сам подошел к парню, прижался спиной и сунул обветренные, грубоватые на ощупь руки Кима в свои карманы. Довольный старший и представить не мог, что существует что-то более приятное. Он закрыл глаза от удовольствия, забив на прекрасный вид под ногами, и подставил лицо прохладному ветру. Но его внутренняя умиротворенность была нарушена руками Чимина, что неожиданно оказались в тех же карманах, накрывая своими холодными ладонями уже порядком согревшиеся руки Джуна.