Шёлковая сеть

Намджун даже не думал спать этой ночью. Он не смел занимать Чимина разговорами, потому что младшему завтра в школу, но и сам тоже не спал, ворочаясь и тяжело вздыхая. Парень думал о многом, в частности о своем будущем, в котором просто не могло не быть Чимина. Ким знал, что пройдет ещё немного времени и родители обязательно вернутся за ним, запихнут в какой-нибудь университет или даже отправят учиться заграницу. Такая реальность никак не радовала молодого человека. Он уже взрослый и хотел самостоятельной жизни, права выбора, но… всё это было невозможно в его случае. Сбежать? Бросить всё и убежать куда-нибудь. Скрыться, где его никто не знает, и начать новую жизнь. Но Чимину такой вариант никак не подходил, и это угнетало. Младший был привязан к своей семье очень сильно, они нуждались в нем, поэтому он обязан был заботиться о них. Да и с чего Намджун решил, что тонсэн последует за ним? На такие поступки решаются только отчаянные люди, типа Джуна, которые не оглядываются назад и не задумываются над последствиями. — Почему не спишь? — шепотом произнес Ким, опуская руку с кровати и перебирая пальцами мягкие волосы младшего. — Тебе завтра рано вставать. — Потому что не спишь ты, — Чимин ощущал беспокойство хёна, слышал в тишине его вздохи, поэтому просто лежал, вглядываясь в темноту и зажимая в руках теплое одеяло. — Я сплю… почти, поэтому и ты закрывай глаза, — Намджун погладил Пака по голове и убрал руку, переворачиваясь обратно на спину. — Ты уже встречался когда-нибудь с парнями? — Мы должны говорить об этом в два часа ночи? — усмехнулся старший и вновь опустил руку вниз, натягивая одеяло тонсэна повыше. — Ответь мне, — ворчал тот, пытаясь освободиться из этого плена. — Да, встречался. Теперь будешь спать? — И сколько их было? — Чимин! — Чего сразу Чимин? Ты весь такой опытный, а я… я вообще ничего не знаю об этом. Как-то в школьной литературе рассказывают только про любовь между мужчиной и женщиной! — парень приподнялся и замотал одеяло вокруг себя. — Так что именно смущает тебя в наших отношениях? — Намджун тоже принял сидячую позу, спустив ноги с кровати и захватывая ими край чужого одеяла. — Да всё! — Даже так… интересно, — старший потянул одеяло на себя. — Когда ты начинаешь злиться, ты очень мило выглядишь. — А ты несерьезен. — А ты много думаешь. — А ты вообще не думаешь! — Ну и пусть. Дуракам проще живется. — Бесишь. — Я вызываю эмоции. — Зачем тебе вообще я, раз ты такой мистер Популярность? — Ты красивый. — Я не кукла. — Да, ты лучше. — Ненавижу. — Люблю, — Намджун сел к Чимину и крепко обнял его, касаясь губами мочки уха, а затем оставляя короткие поцелуи по всей шее младшего. Пак сам замотал себя одеялом, поэтому сейчас находился в очень невыгодном положении, даже его руки были скованы, позволяя старшему бесстыдно пользоваться открытыми участками его тела. — У тебя такая нежная кожа, как у ребенка, — шептал Джун, довольно причмокивая и спускаясь на острые ключицы. — И когда ты успел снять свою футболку? — улыбнулся он, явно чувствуя на своих губах сладкий вкус победы. Чимин краснел от таких слов и извивался, а в мыслях вновь ругал себя за то, что не нужно было излишне верить в простоту этого извращенца, да и ложиться спать лучше было в одежде. Намджун в самом деле выглядел извращенцем-фетишистом: он пробовал на вкус каждый оголенный участок тела младшего, глубоко втягивал воздух, наслаждаясь знакомым запахом и шептал на ухо всякие вещи, от которых Чимин покрывался мурашками. — Ты ведь целовался раньше, признайся, — Ким провел кончиком носа по шее парня снизу вверх. — Ты просто не мог оставаться невинным такое время, — большой палец Намджуна коснулся нижней губы Пака, чуть оттягивая её. — А почему нет? Почему это кажется тебе странным? — младший выжидал момент, чтобы поймать этот палец и хорошенько укусить. — Если бы я учился с тобой в одной школе, ты давно был бы моим, — Ким будто прочитал мысли Чимина, поэтому убрал руку. — И у тебя отлично получается, просто нужно немножко практики… Старший опустил тонсэна на спину, тем самым освобождая из одеяла его руки, которые тут же впились пальцами в широкую спину Джуна. Чимин не хотел скрывать, что ему нравится эта практика, особенно в таком месте, где никто им не мешает, где темно и можно не стесняться практически ничего. К черту гордость и предубеждения, к черту сон и мысли о завтрашнем дне. Всё сосредоточилось лишь на ощущениях и дрожи в коленях. Намджун был великолепным мастером, а Чимин, выгибаясь и судорожно хватая ртом воздух, обещал сам себе стать самым послушным учеником.