Шёлковая сеть

Свет в комнате Намджуна был выключен, а дверь закрыта на замок. Сегодня Ким не хотел никуда отпускать Чимина, поэтому даже написал с его телефона смс Юнджин, что её брат не будет ночевать дома. Бабушка же прекрасно понимала, что после разговора с отцом внука лучше не трогать, поэтому не беспокоила его и поднялась к себе наверх, чтобы лечь отдыхать пораньше. Старший лежал на кровати и почти не разговаривал с Паком, лишь прижимал его к себе все сильнее, словно боясь, что он может выскользнуть из его рук навсегда. — Что-то случилось? — спустя час Чимин все же не выдержал и, уткнувшись носом в шею старшего, совсем тихо задал вопрос. — Случилось, — голос Намджуна звучал немного хрипло. — Только тебе не стоит переживать по этому поводу. Тонсэну было обидно слышать такое, потому что с близкими людьми делятся своими переживаниями, а так ты сразу осознаешь свою ненужность. Но самое страшное, что, не зная причин такого поведения, ты не можешь помочь и как-то поддержать. — Это из-за меня? — Чимин закрыл глаза и начал дышать отрывисто. Он привык всегда винить в первую очередь себя, поэтому и тут предположил, что дело все же в нем. — Конечно нет, глупый, — Намджун запустил пальцы в мягкие волосы парня, вдыхая их аромат. — Это из-за меня… — Тебе нужно уехать? — младший осмелился задать тот самый вопрос, что сидел в его в голове ещё с того момента, как Джун забрал его после школы. — М-м, — Киму было очень плохо, поэтому ничего более подробного он рассказать и не мог. Тишина. Противная, звенящая тишина, что давила своим весом на каждого из них. Намджун думал, что ему нужно срочно придумать новый план действий, а Чимин же размышлял о том, что он сам прекрасно знал, что такое счастье не будет длиться вечно, поэтому не нужно сейчас расстраиваться. Но… почему же ком в горле перехватывает дыхание, а глаза увлажнялись, не спрашивая разрешения? — Это ненадолго, — выдохнул Намджун и сжал плечи младшего. — Не думай, что я тебя бросаю. — Я все понимаю, хён, — голос Чимина дрожал очень сильно, выдавая его с головой. — Я… подожду. — Ты слишком добрый, малыш, — Ким приподнялся, подминая парня под себя и упираясь руками в подушку, на которой лежал парень. — Все в тебе слишком, понимаешь? — Намджун горячо дышал, нависая сверху. — Не позволяй другим подбираться так близко, — низкий голос сошел на шепот. — Не позволю, — младший обхватил шею хёна руками, опуская его на себя. — Люблю тебя… только тебя. Сердце Чимина было готово выпрыгнуть из груди от мысли, что скоро хёна не будет рядом, поэтому он хотел насладиться его общением ещё немного, запомнить вкус губ и пропитаться этим запахом, что так очаровывал. Было грустно, но парень понимал, что так нужно, что Намджуну сейчас не легче и что он не вправе как-либо останавливать его. Ким чувствовал волнение младшего, ощущал его легкую дрожь всем телом и ту силу, с которой Чимин цеплялся за него. От этого было больнее, ведь он приучил к этому хорошему, сам выловил из моря, обещал заботиться, а теперь словно выбрасывает обратно на берег. Эти чувства окунали сердце в кислоту, а совесть — в величайшее чувство вины. «Не думай ни о чем», — эти слова младшего обрывками доносились до сознания Намджуна. «Я буду в порядке, обещаю». «Я займусь учебой». Оттого, что Пак такой хороший, делалось ещё паршивее. Лучше было накричать и удариться в слезы, истерику, цепляться за кофту и просить не уезжать. Но младший только жался сильнее, оставляя короткие поцелуи на лице Джуна. — Я сдержу слово относительно всего, что обещал тебе, — длинные, поистине аристократические пальцы Кима гладили мягкие скулы тонсэна. — Надеюсь, поездка не займет много времени. И я буду тебе звонить. Часто.

***

За окном были слышны легкие завывания метели. Холодало. Зима наступала все быстрее, а знакомое побережье сковывала первая кромка хрупкого льда. Пытаясь убежать от реальности, Пак часами прогуливался вдоль берега, в надежде бросая взгляд куда-то вдаль. Наивной мечтой стало, что однажды он увидит вдалеке знакомую улыбку, помашет рукой и быстро побежит навстречу, игриво запрыгивая на старшего и горячо целуя холодные щеки. Время. Оно тянется порой слишком долго. И ускорить его никак нельзя, можно только ждать, а ожидание хуже пытки. Но каждый день в трубке такой родной голос, который не дает замерзнуть этой зимой. Он тлеет внутри и дает силы для этого ожидания, подпитывая сознание картинками будущей встречи.