Маленькие подвиги

К рассвету все улеглось, но предупреждение отменили только к десяти часам утра. За ночь тайфун посрывал крыши, вырвал из земли деревья и столбы. Из Цурусе сообщали о разрушенных домах. Ходили слухи об унесенных порывами ветра людях, но Тайга пока ни одного не нашел. И слава всем богам. Хотя Тайга в Фуджимино переехал совсем недавно, у него уже успели завестись тут знакомые. Даже совершенно чужого человека было бы жутко вытащить из-под завалов, а уж кого-нибудь из них… За три года в пожарной службе Тайга научился только задвигать переживания далеко внутрь, чтобы не мешали работать — а вот совсем перестать чувствовать не получалось. Его бригаде достался участок между станцией и мэрией. За два часа работы успели проверить два квартала, и уже собирались двинуться дальше, когда вдруг донеслись крики. Вся бригада обернулась. Кричали из детского сада — ребятня повысовывалась из окон и махала руками, на что-то показывая. — Сходи проверь, — попросил Киеши. Тайга кивнул, положил аккуратно багор и зашагал к садику. Разглядывая маленькие ручки за стеклом — чем ближе он подходил, тем быстрее они махали — Тайга думал, что если бы так сложилось, что у него появился ребенок, было бы тяжело отпустить его наружу, из дома, так сразу после ненастья. Но жизнь продолжалась, несмотря на тайфун и разрушения — людям нужно было идти на работу. После бури солнце сверкало особенно ярко, небо казалось еще синее, чем обычно, а зелень все еще мокрых листьев и травы резала глаз. Наверное из-за этого Тайга заметил вышедшего навстречу воспитателя только, когда тот поздоровался с ним: — Здравствуйте, пожарный-сан, — сказал воспитатель очень серьезно. — Пожалуйста, извините, что мы вас отвлекли. — Да ничего… — начал Тайга, но его вежливо перебили. — Простите, но с той стороны садика слышатся звуки, как будто кто-то стонет. Вы не могли бы проверить? О черт! А сразу нельзя было это сказать? Тайга в который раз рассердился на японскую церемонность. — Показывайте. Воспитатель быстро зашагал по тротуару, обходя садик. За углом обнаружилась куча мусора — какие-то тряпки, картонные коробки, придавленные сверху обломками кровли. Из-под хлама действительно доносились глухие стоны. — Сейчас, — Тайга прикинул, как это все разобрать, и выбежал на перекресток, показал знаками, что требуются еще два человека. Киеши привел Митобе, коротко поздоровался с воспитателем — доброе утро, Куроко — окинул взглядом кучу и решил: — Мы с Митобе страхуем, ты лезь. Кровля упала удачно — если так можно сказать — для попавшего под нее: один тяжелый кусок не давал рухнуть другому. Киеши с Митобе расширили проход, и Тайга, сдвинув в сторону мелкий мусор, забрался внутрь. Стон стал громче. Не стон даже, а какой-то скулеж. Тайга посветил фонариком. О черт! Собака. Тайга, хоть и всего на долю секунды, поддался малодушию. Выругал сам себя и вытянул руки вперед, дотягиваясь до пса. Так. Лапа. Еще лапа. А вот задние. Спина, ребра — целые. Можно тащить. По пальцам скользнул шершавый язык, и Тайга едва не отдернул руки: ему всегда казалось, у собак облизывание, это как у людей продукты перед едой помыть, ну типа грязь убрать, прежде чем укусить. — Тихо, сейчас достану, — сказал он сдавленно. По идее, голос должен был успокоить пса. — Сейчас. Тайга убрал мешающий мусор, ухватил пса понадежнее и потянул к себе, осторожно, чтобы ничего не повредить. — Вот. Собака только. Больше нет никого. Куда его? Тайга поставил на землю пса — мелкого, голубоглазого, со свернутым колечком хвостом. Воспитатель, Куроко, про которого Тайга уже почти забыл, присел на корточки рядом, потрогал черный нос — пес тут же облизал ладонь. — Ошейника нет, — сказал Куроко. — Мы можем пока приютить его у себя в живом уголке, завтра повесим объявления, вдруг хозяин найдется. — Отлично, — Киеши хлопнул его по спине. *** В тот день поработать пришлось еще дважды: на заправке, уже после тайфуна, обвалилась крыша, упала на туалет в задней комнате, заперев там посетителя, а в парке рядом с муниципалитетом придавило деревом бродягу. Все, к счастью остались живы. Новые происшествия совершенно вытеснили из головы и спасенного пса, и воспитателя Куроко. Поэтому Тайга не сразу сообразил, когда вечером Хьюга сказал: — Завтра утром сходишь в детский сад, расскажешь про работу пожарной части. — Я? — удивился Тайга. Он считал себя не лучшим рассказчиком, а к детям просто не знал, с какой стороны подойти. — Просили тебя. Ты же им собаку спас. Утром, собираясь, Тайга долго не мог решить, как идти. Не то в обычной одежде, не то в костюме, как на официальное мероприятие. А может, лучше вообще в форме? Простояв полчаса перед раскрытым шкафом, будто девчонка, собирающаяся на свидание, он выбрал джинсы с футболкой, а шлем и форменную куртку просто захватил с собой. Ехать до места было всего десять минут, но он едва не опоздал, застрял у самого входа: спасенный пес сидел прямо у дорожки в здание детского сада. За загородкой, конечно, но Тайга знал, как высоко могут прыгать собаки при желании. Он топтался на месте, не отрывая взгляда от пса, когда рядом раздалось: — Здравствуйте, мы рады, что вы смогли приехать. Тайга вздрогнул и почувствовал, что начинает краснеть. Было неприятно, что кто-то увидел его в таком состоянии. — Здрасьте, — буркнул он. — Идемте, я вас провожу. Дети сидели полукругом на полу, все в одинаковых желтых свитерках, рассматривали Тайгу блестящими карими глазами. Еще одна воспитательница смотрела точно так же, хоть и была совсем немолода. Тайга мялся, не зная, с чего начать. Помогла девочка с заколкой-бабочкой: — А как вы узнаете, кого надо спасать? Тайга выдохнул и начал рассказывать про телефонную службу, потом — как быстро пожарные одеваются, потом — чем они заняты, если не спасают людей. Про тренировки на силу и выносливость. — А сколько вы можете поднять? — оценивающе разглядывая его, спросил мальчик, сидящий справа чуть в стороне от всех. — Ну, смотря как, жим лежа — сто сорок… — Папин телохранитель больше может. — А у моего папы телохранитель все равно сильнее, чем у твоего, — это вступил в разговор другой мальчишка, он тоже сидел в стороне, но ближе к противоположной стене комнаты. Только бы драки не было. Тайга вновь почувствовал себя не в своей тарелке, но его спас Куроко: — Пожарным ведь и не нужно рекорды ставить, вам же главное — поднять человека? Тайга кивнул. — А поднимите меня! — девочка с заколкой-бабочкой снова подняла руку. Тайга вопросительно посмотрел на Куроко, тот кивнул. Девочка смело поднялась и подошла к Тайге. — Подними меня, как принцессу. Тайга опустился на колени, подхватил девочку и встал. Интересно, сколько ее держать-то нужно? Тайга снова посмотрел на Куроко, тот едва заметно улыбался, кажется, потешаясь над неловкостью Тайги. — А двух сразу можешь? — снова вступил мальчик слева. — Могу и двух. Мальчик поднялся, подошел к Тайге и требовательно уставился на него: — Поднимай! Пришлось поднимать. Потом все захотели узнать, а сможет ли Тайга удержать трех. А четырех? А потом девочки по очереди просили тоже поднять их как принцесс. За полтора часа он устал хуже, чем в зале со штангой, и чувствовал себя не то рождественской елкой, увешанной желтыми шариками, не то пальмой, по которой ползают обезьянки. Его уговорили остаться на обед. Порция оказалась не слишком большой, меньше, чем Тайга ел обычно, Куроко, кажется, заметил это и, не дожидаясь просьбы, подвинул ему свою тарелку. После обеда детей укладывали спать, и те взяли с Тайги обещание, что он посидит с ними, пока они не уснут — отпускать его никто не хотел. Тайга устроился на кушетке рядом с Куроко — тот сидел с книжкой сказок. — Подождите немного, они заснут минут через двадцать, — сказал Куроко, наклонившись к нему. — Простите, они, кажется, вас совсем замучили. — Да нормально, на работе сильнее устаешь. Куроко улыбнулся — снова едва заметно, очень по-японски — и раскрыл книгу. — В одной далекой стране жил дровосек, каждое утро уходил он в лес на высокой горе, где рос самый длинный бамбук… Тайга вспомнил себя в детстве, ему сказки читала Алекс — по ролям, на разные голоса, помогая освоить английский. А у Куроко голос был ровный не очень выразительный, даже сухой, но Тайге почему-то так понравилось даже больше. Сухие интонации не заслоняли собой историю, подталкивали воображение. Тайга очень ярко видел и девочку в сияющих одеждах, и ветхий дом стариков, и императорский дворец. — Тсс, — он проснулся от прикосновения к плечу. — Пойдемте. Куроко проводил его до выхода — заслонив собой от пса, Тайге от понимания этого было смешно и стыдно. — Спасибо, что пришли, — протянул Куроко руку на прощание. Ладонь у него оказалась неожиданно сильной и жесткой. — Всегда… э рад, — почти не соврал Тайга. Не то чтобы он жаждал повторить сегодняшний опыт, но все прошло легче, чем он предполагал. *** — Кто он? — спросил Аомине, заглядывая в холодильник. — О чем ты, Аомине-кун? Аомине бросил на него саркастический взгляд. — Тецу, у тебя в холодильнике только яйца и еда для собаки. Тут даже не нужно быть гениальным детективом вроде меня, чтобы догадаться. Тецуя улыбнулся. — Гениальный детектив может и сам узнать, кто он. Рассказывать не хотелось. Тецуя не влюблялся так сильно, так быстро и так безнадежно лет с семнадцати. — Может, но это же надо ходить и расследовать. А до правды я все равно докопаюсь, результат один и тот же будет. Так что давай мы сбережем мое время. — Я очень надеюсь, что в этом случае твоя лень победит твою гениальность, Аомине-кун. — Спорим, я узнаю имя до конца недели? — Я не собираюсь спорить с тобой. — Если узнаю, в субботу вечером поедем в «Кваттро», — Аомине совершенно не обратил внимания на отказ. — Но ладно, это мелочи. Проблема в том, что у тебя совершенно нечего пожрать. — Я не голоден. — Зато я — очень. Говорить ему, что у него есть свой дом, своя кухня и свой холодильник — а так же свой телефон, по которому можно заказать еду — было бесполезно. Звонить в пиццерию пришлось все равно Тецуе. И как бы хорошо Тецуя обычно ни относился к нежданным визитам Аомине, сейчас ему больше хотелось остаться одному со своей безнадежной влюбленностью. Хотелось вспоминать неловкий добрый взгляд и показную суровость. Забавные мелочи, которые удалось подметить. Эту смешную боязнь собак — кажется с нее все и началось. Вот в тот момент, когда Кагами осторожно поставил щенка на землю и отступил. Это так не вязалось с образом, было так трогательно — особенно то, что Кагами выполнил свой долг несмотря на очевидную фобию. Когда он осторожно поднимал на руки Аю-чан, Тецуя влюбился еще сильнее — в тот момент он остро пожалел, что не может напроситься с той же детской смелостью и непосредственностью. Тецуя пропал окончательно, разглядывая спящего Кагами — встрепанные волосы, смешные брови, полные губы. Едва удержался тогда от поцелуя. Все, что он мог себе позволить — прикоснуться к плечу, чтобы разбудить. Он никогда не думал, что в тридцать четыре сможет влюбиться так же сильно, как в юности. Остро, до дневных мечтаний, мокрых снов, до почти наркотической зависимости — он изменил свой маршрут от дома до детского сада так, чтобы проходить мимо пожарной станции, надеясь хоть мельком увидеть Кагами, а если повезет, то и столкнуться на тротуаре. Черт побери, Тецуя даже напросился на экскурсию по станции. Стыд и позор — использовать детей как прикрытие. Дети, впрочем, ждали этой экскурсии так же сильно, как он. Ая-чан трижды подходила и спрашивала: «Точно-точно пойдем?» — «Точно-точно». «А Кагами-сан там будет?» — «Если повезет попасть в его смену». До экскурсии оставалось всего два дня, и Тецуя был готов даже в храм пойти за талисманом — пусть повезет, ну пожалуйста. Повезло. Даже дважды: стоило зайти внутрь станции, дети потребовали показать им, где Кагами-сан. — Эй, а как же я? — в шутку обиделся Киеши. — Я тоже настоящий пожарный! — А Кагами-сан настоящий герой! Он спас Ниго! — загалдели дети. Кагами мыл машину. Верхняя часть рабочего комбинезона была спущена, рукава завязаны на талии. Кагами застыл с тряпкой в руке, когда его окружили малолетние поклонники. — Покажите нам брандспойт! — А включите сирену! — А покажите, как вы штангу жмете! — Я хочу по столбу съехать! Нужно было действительно быть настоящим героем, чтобы выдержать это испытание. Тецуя держался чуть в стороне, вместе с Мико-сан, своей помощницей, присматривая, чтобы никто не отбился от группы и не влез во что-то опасное. — Эта мелочь его обожает, а? — с усмешкой покачал головой Киеши. — Любовь с первого взгляда, — засмеялась в ответ Мико-сан. — Вы бы видели, как они облепили его в прошлый раз. Любовь с первого взгляда, точно. Тецуя старался запомнить каждую мелочь, запахи, цвета — все, что окружало Кагами. Сердце ныло так сладко. И это, кажется, был последний официальный предлог, который Тецуя мог использовать для встречи. Больше ему нечего было делать на станции, разве что подождать пару лет, когда наберется новая группа, и напроситься еще раз. Можно было, конечно, подойти и признаться. В конце концов, есть же пятипроцентный шанс, что Кагами окажется геем. Тецуе хотелось бы быть таким же смелым и ничего не боящимся, как в шестнадцать. И он даже не верил, что Кагами расскажет кому-нибудь или как-то использует информацию против Тецуи — Тецуя чувствовал, что он хороший человек, которому можно довериться. Пугал отказ сам по себе. Кагами ходил вокруг машины, показывал шланги, шлемы, топоры. Даже лестницу выдвинул. Мелькнула мысль о поджоге — Кагами же приедет на вызов, если случится пожар. Тецуя покачал головой. Отвратительно. Неужели он стал настолько трусом? — Мы завтра едем в «Кваттро», — заявил Аомине с порога, протягивая Тецуе диск. Тецуя уставился на обложку. О боги. Гомосексуальное порно с пожарными. Тецуя определенно не хотел знать, что внутри. — Зачем мне это? Аомине закатил глаза. — Подрочить, только не говори мне, что ты этого не делаешь. — Я не уверен, что готов обсуждать с тобой эту тему, Аомине-кун. Аомине прищурился, разглядывая его. — И не надо обсуждать. Надо дрочить. — Он прошел мимо Тецуи внутрь. Кроме диска у него с собой оказался пакет с бенто. — Зовут Кагами Тайга, тридцать четыре года. Детство провел в Штатах, вернулся в Японию в тринадцать лет. До Фуджимино служил в спасателях на Окинаве. Он вытащил бенто на стол, открыл обе коробки, одну подвинул к стулу, где обычно сидел Тецуя, вторую — к себе и разломил палочки. — Спасибо, Аомине-кун, я не сомневался в твоих способностях детектива. — Тецуя занял свое место за столом. — Кстати, я думаю, он гей. Тецуя, взявший было палочки в руку, положил их обратно. — Почему ты так решил? Аомине тронул пальцем висок: — Мои гениальные способности говорят об этом. Тецуя покачал головой. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. А даже если было, взаимности все равно никто не мог гарантировать. — Спорим? — снова предложил Аомине. — На что? — Ну, не знаю, что-нибудь особенно большое. Надо подумать. Главное не забудь, что завтра мы едем в «Кваттро». *** Старый знакомый дал ему адрес клуба в соседнем районе. По его словам, «Кваттро» располагался чуть в стороне от развлекательных кварталов, имел надежную звукоизоляцию и суровых вышибал, внимания посторонних старался не привлекать. Вне тусовки его почти не знали. Хорошее место, чтобы и развлечься и не засветиться. Выйдя со станции, Тайга сначала свернул не в ту сторону, пришлось сделать круг, достать телефон и свериться с картой. Когда он вбивал название в строку поиска, за углом раздались крики — кто-то ругался. Тайга выглянул посмотреть. Школота с кастетами. Трое на одного. Тайга заколебался, стоит ли вмешиваться — все-таки он хотел, чтобы его визит в гей-клуб прошел незаметно. И тут за руганью он услышал спокойный голос — ровный и сухой. — … это нечестно. И споры лучше решать разговорами, а не дракой. — Кто ты такой, чтобы нас учить?! Тут уже Тайга не выдержал. — Взрослый человек, который дает вам хороший совет, — сказал он, подходя и становясь рядом с Куроко. Куроко был с этими отморозками одного роста, а вот Тайга возвышался над ними на целую голову. Так что им ничего не оставалось, как разойтись, поворчав. Тайга думал, на этом все и закончится — но отбежав на несколько метров один из хулиганов достал телефон и сделал снимок. Правда, к тому моменту, когда Тайга сообразил, что же произошло, догонять их было уже поздно. Спасенный тоже поспешил сбежать. — Спасибо вам, Кагами-сан. — Ты чем думал, когда с ними связывался? — Тайга от возмущения позабыл о вежливости. Куроко пожал плечами. — Ничем, наверное. — Он уставился на телефон в руке у Тайги. — Заблудились? — Да, я… — Тайга сначала обрадовался, что есть, у кого спросить дорогу, а потом вспомнил, куда идет. Он замялся. И тут вдруг Куроко удивленно приподнял брови. А ведь ему, наверное, туда же, — подумал Тайга. Он же тоже в этом районе в субботу вечером, в нескольких станциях от Фуджимино. — Вы случайно не в «Кваттро»? — спросил Куроко. Тайга покраснел и кивнул, а Куроко, кажется, обрадовался. — Идемте, Кагами-сан, я покажу дорогу. — Просто Кагами. Не надо этого «сан», — буркнул Тайга. — Не люблю. — Тем более, глупо бы теперь смотрелось, когда он уже так фамильярно его обругал. — Как скажешь, Кагами-кун. — И Куроко зашагал по тротуару. Тайга поспешил за ним. А хорошо ведь получилось, и дело даже не в том, что знакомого встретил. Провести вечер с Куроко, наверное, будет интересно: Тайга почему-то был уверен, что тот окажется приятной компанией, а чутье его подводило очень редко. Да и то, что Куроко решил заступиться за какого-то незнакомого школьника, располагало. В Японии люди слишком часто предпочитали проходить мимо, не вмешиваясь в дела, которые непосредственно их не касались. Тайгу это злило. Тайга бы сам ни за что не нашел бы этот клуб — глухая стена фасада и грубая тяжелая дверь маскировали его под какой-то склад. Наружу не прорывалось ни звука, даже когда дверь открывали — за ней была не менее тяжелая вторая. Внутри оказался большой, хорошо освещенный зал с огромными люстрами, зеркальной стеной вдоль бара и кучей достаточно далеко стоящих друг от друга столиков. Играла ненавязчивая музыка. Войдя в зал, Куроко завертел головой, кажется, высматривая кого-то. — Меня тут друг должен ждать, Аомине-кун. Аомине. Фамилия показалась знакомой. Аомине, Аомине. Ах да, так звали того самодовольного копа, который заходил на станцию позавчера. Тайге он сразу не то чтобы не понравился, но кулаки зачесались врезать, чтобы не смотрел вокруг с таким хозяйским видом. — Вот он, — Куроко, похоже, отыскал своего друга. — Идем, Кагами-кун, я вас познакомлю. Точно. Тот самый коп. Он так фамильярно поздоровался с Куроко, что Тайга сразу подумал — они встречаются. Внутри заскребло от разочарования. Кажется, пока они шли сюда, Тайга уже решил, что проведет вечер вдвоем с Куроко и, возможно, этим не ограничится. — Ты опоздал, Тецу, — довольно заявил Аомине. Тайге показалось, продолжая какой-то старый спор. — Прости, пожалуйста, Аомине-кун. Хара и Сето подрались. Пришлось разнимать. — А я тебе говорил, от якудза одни проблемы, даже от мелких. — Дети не должны страдать из-за того, кто их родители, — возразил Куроко, и снова Тайга решил, что разговор этот повторялся уже не раз. — Ну ты хотя бы не брал двух внуков якудза сразу. — Но в этом и смысл, Аомине-кун, пока они дети, им легче подружиться. Аомине закатил глаза и приложился к пиву. — О да, посмотри, как это сработало сегодня. — Так это дедушки подрались, которые их забирали. Аомине расхохотался: — Да из этих стариканов песок сыпется. Тайга окончательно почувствовал себя лишним, он понятия не имел, о чем идет речь. Куроко, кажется, заметил его непонимающий взгляд. — Ты видел их, Кагами-кун, Хара-чан и Сето-чан, они мерялись, у кого телохранитель сильнее. — Вот оно что, Тайга вспомнил сидящих в разных сторонах мальчишек. — Сето и Хара — два старых враждующих клана якудза, но сейчас они стараются вести только легальные дела и решать споры в суде. Аомине фыркнул и уставился на Тайгу, будто только теперь заметил его. — А он что тут делает? — Мы с Кагами-куном встретились снаружи, — с заметной поспешностью сказал Куроко. — А, — протянул Аомине. Покрутил свою кружку, задумчиво разглядывая Тайгу. Бросил взгляд на Куроко. — Пойду найду кого-нибудь на ночь, — поднялся он из-за стола. — Вы разве не вместе? — спросил Тайга, глядя, как он скрывается за дверью в соседний зал, где играла танцевальная музыка. — Нет, конечно, мы просто со школы дружим. Аомине-кун предпочитает женщин, — Куроко сказал это таким «само собой разумеется» тоном, будто на Аомине где-то было написано, что тот натурал, а Тайга просто эту надпись не заметил. — А что он тогда тут делает? — Аомине-кун считает, что… эм… две пары грудей шестого размера лучше, чем одна. — Неужели находятся желающие? — Тайга не думал, что есть много лесбийских пар, которые бы согласились на мужика в тройничке. — Аомине-кун довольно обаятельный, — немного грустно улыбнулся Куроко. О нет. Тайга опять ощутил разочарование. Гей, с детства тайно влюбленный в натурала и не имеющий смелости признаться в этом? Ну просто история из манги. Он почувствовал, что начинает злиться. Неоправданно, конечно — он не имел никакого права сердиться на Куроко, да и вообще никакого права, они всего две недели как познакомились, а встречаются только в четвертый раз. Но все равно, эта тайная влюбленность у Тайги почему-то не вязалась с тем, что он успел о Куроко узнать. — Я думал, ты смелее, — сказал Тайга, почти обиженно. Куроко непонимающе вздрогнул. — Прости, Кагами-кун? Ах, да. Он же не мог знать, что Тайга обо всем догадался. — Если тебе кто-то нравится, надо не трусить и признаться. — О. Теперь Куроко выглядел растерянным и огорченным, и Тайга подумал, что иногда все-таки стоит брать пример с японцев и не совать нос не в свое дело. Наверное, Куроко сейчас свернет разговор, и вечер на этом закончится. Но вместо вежливого посыла куда подальше, тот предложил: — Давай закажем чего-нибудь выпить. — Он протянул Тайге меню с коктейлями. — Мне просто лагера, — сказал Тайга, с облегчением поворачиваясь к стойке и делая вид, что высматривает, что там написано на кегах. Куроко заказал коктейль в высоком бокале и задумчиво тянул его через трубочку. Тайга не знал, как снова завязать разговор. — Ты прав, Кагами-кун, — вдруг сказал Куроко. — Раньше я был намного смелее. Чем старше становишься, тем тяжелее рисковать. Начинаешь бояться боли. В детстве и юности совсем ничего не страшно, да? Тайга поспешил согласиться. Вспомнил истории о том, как сам влипал в детстве, а Алекс его вытаскивала. Куроко в ответ рассказал про школьные фестивали с домами ужасов, как его всегда ставили привидение играть. И про ночные походы в лагере, и про то, как он с одноклассниками лазил на крышу встречать рассвет. И следом Тайга заговорил про рассветы над океаном, и про серфинг, и про шторма на Окинаве. Куроко оказался неплохим рассказчиком — хоть и немного сдержанным, зато с чувством юмора — и еще лучшим слушателем. К тому моменту, как он посмотрел на часы и сказал, что если они хотят успеть на последний поезд, то стоит расплатиться и выходить, Тайга уже чувствовал, как будто сто лет его знает. И расставаться не хотелось. От станции Фуджимино им было идти в разные стороны. Они пожали друг другу руки и Куроко сказал: — До свидания, Кагами-кун, спасибо за приятный вечер. И Кагами тоже сказал: — Спасибо. Потом Куроко отвернулся и зашагал в сторону своего дома. Тайга задержался, топчась на месте — и не зря. Через несколько метров Куроко обернулся и, сложив руки за спиной, произнес: — Ты мне нравишься, Кагами-кун. Кагами моргнул от неожиданности. — Ну… ты тоже неплохой парень, — выдавил он. Улыбнувшись, Куроко покачал головой: — Я никогда не был влюблен в Аомине-куна, я так понимаю, ты об этом думал, когда говорил про смелость. Мы всегда были просто друзьями. Мне нравишься ты, и я бы хотел встречаться с тобой. Я знаю, что мое признание очень неожиданно, и не требую от тебя ответа прямо сейчас. — Он помолчал немного, разглядывая удивленного Тайгу, и добавил: — спасибо, что сделал меня немного смелее. *** Сначала он едва не сжег лук с морковью, а потом едва не упустил рис. Вообще, Тайга хорошо готовил, но сегодня то и дело забывал про еду, что случалось с ним крайне редко. Только во время тяжелой болезни. «Ты сделал меня немного смелее», — Тайге казалось, это самое лучшее признание в любви, которое можно придумать. И еще у Куроко было такое лицо — взволнованное и открытое, будто он в огонь шагнуть собирался в первый раз. И голос потерял ту сухость, к которой Тайга почти привык за вечер. Смелость в людях Тайга очень ценил. И хорошее карри тоже, как и вся остальная команда, которая его просто убьет, если он оставит их голодными. С горем пополам, он закончил готовить. И стоило ему выключить плиту, как раздалась сирена. Тайга помчался к машине. Двадцать секунд на одевание. Секунда — чтобы занять свое место. — Возгорание в детском саду Нагамия, — объявил Хьюга. — Сработали детекторы дыма. Ориентируясь по схеме, он начал распределять роли и расстановку. Щелкнула рация: — Люди эвакуированы, в помещениях никого не осталось, горит спальня номер два на первом этаже, — сообщила Айда-сан. Тайга с облегчением выдохнул — Куроко и дети были в безопасности. Когда доехали до места, он только краем глаза отметил желтые свитерки и тут же помчался выполнять отработанные частыми тренировками движения. Пламя только-только начало захватывать комнату, когда расчет ворвался туда. Горели шторы и пластиковые игрушки с тонкими детскими книжками, наваленные кучей у дальней стены. — Поехали, — дал знак Киеши. — Двенадцать минут, сорок три секунды с момента получения сигнала, — торжественно объявил Хьюга, когда все было закончено. Тайга стянул шлем и вытер вспотевший лоб, осматривая комнату — та не слишком пострадала. Достаточно будет косметического ремонта, чтобы все исправить. Киеши рассматривал сгоревшие игрушки и хмурился. — Что тут? — подошел к нему Тайга. — Видишь? — Киеши ткнул пальцем в кучу. Тайга присмотрелся. Среди залитых пеной обгоревших пластмассы и бумаги угадывался обугленный кусочек спичечного коробка. — Надо вызывать полицию. Они вышли из спальни, чтобы не уничтожить случайно те скудные улики, которые могли остаться после тушения пожара. Хьюга кривился, уже заранее предвкушая, похоже, ту гору рапортов и отчетов, которую ему придется заполнять. *** Сдав смену, Тайга направился было домой, но на полпути развернулся и зашагал к детскому саду. Наверняка там уже никого не осталось, детей разобрали, но хоть посмотреть, как там оно. Вдруг Куроко задержался. Перед детским садом стояли две длинные черные машины, окруженные людьми в одинаковых костюмах. Прямо перед калиткой седой старик в ветровке и шляпе что-то сердито выговаривал Куроко. Хара. Или Сето, — вспомнил Тайга и, не задумываясь, шагнул вперед. Старик был ниже Куроко, но зато телохранители — выше и однозначно сильнее. Куроко стоял немного бледный, но не отступал и не опускал головы. «Чем ты думал?» — «Ничем, наверное». Чокнутый. Куроко поймал его взгляд и покачал головой — не вмешивайся. Но как не вмешиваться? А если его убьют? Тайга понял, что не простит себе, если с ним что-то случится, но спокойный взгляд Куроко не давал шагнуть с места. Старик погрозил еще немного и сел в машину. Тайга подошел к Куроко. — Ты в порядке? Тот кивнул и слабо улыбнулся. — Да, у Сето-сана не ко мне претензии. Он требовал выгнать из детского сада внука Хары-сана. Рассказывал, на какие преступления способна его семья, что это именно они поджог устроили. — Они опасны? Куроко пожал плечами. — Кто знает, последние лет десять все было спокойно, но семейства вполне могут тряхнуть стариной. Аомине-кун боится, что если поджигателя не найдут в ближайшем будущем, может случиться война. — Я думал, он сейчас прикажет тебя запихнуть в машину и увезет пытать, — пошутил Тайга и предложил, будто бы продолжая шутку: — Давай я тебя провожу. *** — Зайдешь на чай, Кагами-кун? — спросил Тецуя у дверей дома. Он понимал, что видит в ситуации намного больше, чем Кагами. Просто потому, что так хотелось. Хотелось верить, что тот пришел не просто проведать знакомого. Что Кагами пришел именно к Тецуе, может, даже понял во время пожара, что Тецуя ему нужен. Бывает же так во время сильных переживаний. И он надеялся, что Кагами разглядит в приглашении больше, чем простую вежливость. Поймет, что Тецуе вновь пришлось призвать на помощь всю свою храбрость, чтобы сделать это предложение. Кагами кивнул. Приготовление чая дало передышку. Тецуя делал вид, ему очень важно угадать момент закипания воды. А потом — что не может налюбоваться кружением чайных листьев. В сторону Кагами он боялся даже искоса посмотреть. Когда ждать дольше было уже невозможно, он разлил чай по чашкам — бежевым, с тонким рисунком в виде узловатой сливовой ветки, от бабушки остались. Кагами ничего не говорил и ничего не делал. Краем глаза Тецуя видел, как его сильные длинные пальцы поглаживают фарфор, и словно чувствовал эти прикосновения на своей коже. Волоски на руках Кагами выгорели на солнце и отливали рыжиной, а у локтя белел полустертый шрам… — Ты почему не пьешь? — спросил Кагами, и только тогда Тецуя понял, что вертит свою чашку уже давно, но не сделал ни глотка. — Наверное, потому, что я не хочу чай? Смешно — Тецуя ведь уже давным-давно вырос из возраста первых свиданий, а волновался, в точности как в семнадцать. Тогда было оправдание — он еще и сам не очень точно знал, чего хочет и чего ждать. Но сейчас-то, в тридцать четыре он точно понимал, что ему нужно. И все равно не мог сказать. Как последний трус. Он отодвинул чашку от себя и поднял голову, встречаясь с Кагами взглядом. Словно током ударило. Показалось — из легких выпустили весь воздух, и в груди появилась дыра. Чтобы не опустить глаза, пришлось собрать всю волю в кулак. Но полностью сохранить спокойствие не удалось — Тецуя не удержался и нервно облизнул губы. Что-то происходило со временем, будто из него куски вырезали. Тецуя моргнул — и в следующий момент лицо Кагами оказалось совсем близко. А потом он вдруг почувствовал губы Кагами на своих губах. И сильные пальцы на плече. А дальше он уже сидел у Кагами на коленях, бедро болело, и на пол капал остывший чай. Но ни как он ударился, ни как опрокинул чашку, Тецуя не помнил. У Тайги были мягкие губы, чуть сладковато-горчащие от зеленого чая, и Тецуе стоило немалых сил отстраниться. — Пойдем, пожалуйста, в спальню, Кагами-кун. Там были смазка, презервативы и мягкая кровать. Голова кружилась, но не до того, чтобы забыть, что кунжутное масло и обеденный стол не слишком подходят для секса. Не хотелось сгореть одномоментно — хотелось растянуть первый раз на подольше. Кагами встал, прижимая его к себе и поднимая вместе с собой. Тецуя уткнулся носом в шею, скрывая улыбку — видела бы Ая-чан. *** — Что он здесь делает? — спросил Аомине, увидев кроссовки Кагами у порога. — Кагами-кун пришел в гости, — сказал Тецуя, оглянулся на Кагами — тот, прищурившись, рассматривал Аомине, — и добавил, расставляя все точки над и: — Он останется на ночь. Сидящий на диване Кагами вытянул ноги, сложил руки на груди — попробуй сдвинь с места — и с видом хозяина дома спросил в свою очередь: — А что он здесь делает? — Аомине-кун пришел задать вопросы, ему нужно для дела. Опыт обращения с двумя сильными личностями в одной комнате у Тецуи был: слишком часто приходилось разнимать дедушек Хары и Сето. Аомине демонстративно разложил на столе папки с записями. Поставил диктофон и достал ручку. — Можешь воспроизвести еще раз события перед пожаром? Почему вас только двое было? — Теруко-чан отпросилась, у нее заболела мать в Йокогаме, поэтому мы с Мико-сан были только вдвоем. Подняли детей после сна, они пили молоко с кексами. Потом учили убирать со стола… Тецуя уже рассказывал все это Аомине-куну в день пожара. Но, оказывается, свидетелей нужно было опрашивать по нескольку раз — вдруг в более спокойной обстановке лучше вспомнятся какие-нибудь детали, которые были упущены при первом рассказе. В тот самый день Тецуе казалось, что все дети постоянно были у него на глазах, но сейчас понимал, что мог и замечтаться. Заново переживая события, он начинал чувствовать вину — не досмотрел. Но как мог кто-то пробраться в спальню мимо него и детей? — Утром, когда ты открывал здание, все было как обычно? Мог кто-нибудь забраться ночью или сразу после открытия? Тецуя закрыл глаза, представляя позавчерашнее утро. Он пришел в половине шестого, едва-едва начинало светать. Облака собирались на горизонте. Ниго коротко тявкнул при его появлении и завертел хвостом. Тецуя дал ему заранее приготовленное лакомство, потрепал между ушей и пообещал как следует накормить через двадцать минут. Дверь… дверь была в порядке, кажется. Тецуя открыл ее и тут же пошел отключать сигнализацию. Потом пришла Мико-сан, а еще через полчаса начали приводить детей. — Мог, между половиной шестого и половиной седьмого. Дверь была открыта, я был занят в кухне и потом в саду. Аомине посмотрел в свои записи и покачал головой. — На камерах наблюдения ничего не обнаружено. — Он почесал лоб и раздраженно отбросил папку на стол. — Знаешь, что я не пойму? Кому это было надо. В то, что это кто-то из семейств, я не верю. Оба внука в тот день были там, одинаково могли пострадать. — Кто-то, кто хотел отомстить и тем, и другим? — Это такой длинный список, — вздохнул Аомине. Тецуя знал: он не любил кропотливую работу в архивах. Обычно ему везло с озарениями, но не в этот раз. — К тому же, если брать в мотивы просто месть, то мстить могли кому угодно. Любому ребенку из группы. Или Мико-сан. Или тебе. — Может, это те хулиганы? — предположил Кагами. — Какие хулиганы? — мгновенно развернулся к нему Аомине. Пришлось рассказывать про стычку и про то, как их с Кагами сфотографировали на телефон. Вот только особых примет ни Кагами, ни Тецуя не запомнили, только цвета школьной формы. — Найдем, — мрачно сказал Аомине. — Наверняка засветились на камерах где-нибудь. — Однако было видно, что он не особенно верит в эту версию. — Следователь из страховой спрашивал, не мог ли ты сам это подстроить. Едва не убил этого мудака. Он достал из папки фотографии обгоревшей спальни и разложил перед собой. Тецуе иногда казалось, Аомине просто необходим слушатель, свидетель его гениальности, когда он рассуждает об уликах. — Вот ты пожарный, тебе ничего тут странным не кажется? — спросил он у Кагами. Кагами наклонился над снимками. — Спички мне кажутся странными. — Он ткнул в кучу обгоревших игрушек. — Вообще, поджигатели обычно брызгают чем-нибудь горючим, бензином, например, а тут все началось с волос куклы. — Вот, — протянул Аомине. — Вот это мне тоже не нравится. И потом, книжные полки. На розжиг пошли только те книжки и игрушки, которые стояли внизу. Тецуя поднялся, становясь рядом с Кагами. «Следователь из страховой спрашивал, не мог ли ты сам это подстроить». А ведь у Тецуи мелькала такая мысль. Возможно, не у него одного был такой мотив. — Я не знаю, кто, — сказал он, — но, кажется, знаю, почему. — Почему? — Я… Аомине-кун, пожалуйста, можно я не буду этого говорить? — Тецуя ни за что в жизни бы не признался теперь в той низкой мысли, во всяком случае, не при Кагами. — Я просто скажу, как вычислить преступника. *** Дети снова сидели полукругом, только теперь перед ними выступал Аомине. Вчера он подготовил коробок спичек, обжог слегка и обмазал сажей. К сожалению, настоящий коробок не годился для их целей. — … у каждого человека они разные, — рассказывал он, демонстрируя фотографию отпечатка пальцев. — Поэтому мы сможем легко вычислить преступника. Согласно нашим процедурам, мы должны снять отпечатки у всех, кто находился на сцене преступления. У Куроко-сана и Мико-сан мы их уже сняли. А теперь должны снять у вас всех. Куроко-сан вечером позвонит вашим родителям, чтобы они подписали разрешение. Маленький Хара или, возможно, Сето — Тайга так и не научился их различать — важно заявил: — Даже если это кто-то из нас, посадить в тюрьму вы нас не сможете, потому что детей не сажают. Маленький Сето — или же Хара — так же важно кивнул из другого угла: — Детей не сажают. Аомине нахмурился, принимая довольно пугающий вид и зло усмехнулся: — Я сумею придумать наказание хуже, чем тюрьма. Вы еще туда запроситесь. Он скорчил рожу — и дети подались назад, закрывая ладонями глаза. — У преступника только одно спасение: честно во всем признаться! Пока я его сам не нашел. Девочка с заколкой-бабочкой заплакала, и Мико-сан бросилась ее утешать. Когда Аомине ушел, кто-то из детей спросил: — Он людоед? — Нет, конечно, Иори-чан. Он полицейский. — А почему он такой черный тогда? Мико-сан начала рассказывать про загар и солнце. Куроко отвел Тайгу в сторону. — Что, это все? — Да, Кагами-кун, на сегодня все. — Ты думаешь, кто-нибудь признается? — Конечно, — улыбнулся Куроко. — Даже я испугался. *** Тецуя оказался прав, но Кагами так никогда и не узнал ни имени преступника, ни мотива преступления. Родители Аи-чан забрали ее из детского сада и куда-то переехали вскоре. Имя, конечно, значилось в деле, но придавать его огласке не стали — тем более, что доказательства были только косвенные. Аомине разыскал хулиганов. Завалился однажды вечером к Тецуе домой с тремя фотографиями и тремя кастетами, потребовал угостить пивом, потом в красках рассказывал, как проводил воспитательную беседу. — Эти, наверное, тоже решили, что он людоед, — сказал Кагами после его ухода. — Давай замок сменим, а? — Он полицейский, он умеет даже скрепкой открывать, — вздохнул Тецуя. Кагами очень не нравилось, когда Аомине вваливался к Тецуе, как к себе домой. Аомине же, наоборот, повадился ходить еще чаще, чем раньше, с гениальной точностью вычисляя дни, когда Кагами готовил. Да и самая крупная ссора у них тоже вышла из-за Аомине, из-за того диска с порно, который он принес Тецуе. Кагами решил, что у Тецуи фетиш на пожарных, и он из-за этого захотел встречаться. — Смотри, Кагами-кун, он даже не распечатан, — показал Тецуя. — Зачем он тебе вообще? — Аомине-кун так надо мной пошутил. Я тогда даже есть не мог, так сильно в тебя влюбился. Поверь, Кагами-кун, я хочу тебя, именно тебя: в форме, в белом халате, в джинсах, в юкате, без ничего — лишь бы только тебя. Кагами отошел. Он всегда быстро отходил. — Я тоже тебя хочу, — сказал он. — Без ничего, прямо сейчас. Тецуя положил руки ему на плечи, и он добавил: — А потом можно и в белом халате.