Проклятие предтеч. Нексус

— С возвращением! — висящий, точнее, сидящий в воздухе Меркурий издевательски помахал рукой в знак приветствия. Вокруг была темнота и больше ничего, лишь слабое золотистое свечение, исходящее от предтечи, разбавляло ее. — Снова ты, — Коннор даже не сомневался, что еще раз увидит этого типа, — а Юнону где потерял? — Она на тебя несколько обижена, ассасин, — Меркурий был до отвращения весел. — И какой же урок ты извлек на этот раз, странник по мирам? — Что топить вас надо, — честно ответил могавк то, что думал, — при первом же удобном случае. — Ай, как невежливо. Не тот ответ. Может, тебя еще раз закинуть куда-нибудь? Например, в двадцать первый век? — хмыкнул Предтеча и тут же расхохотался, увидев одновременно и испуг, и ярость на лице ассасина. — Нет-нет, парень, билетов больше нет. А если серьезно, то что же ты понял? — Меркурий подался вперед, опираясь о полупрозрачные колени ладонями. — Что кое-что должен исправить, — Коннор в темноте сел на предполагаемый пол и скрестил ноги. Создалось ощущение, что они с хитрым предтечей старые знакомые, решившие поболтать, — и что одно лишь решение может изменить будущее. Скажи мне, что стало с мирами, в которых я был? — Они существуют, — развел руками Меркурий, будто пытался обнять Вселенную. — Когда-нибудь человек дорастет до того, чтобы это понять и не сойти с ума. Вселенная многослойна, друг мой. В каждой есть что-то свое. — И сколько тогда вас, Предтеч? — хмыкнул индеец. — А вот в том и шутка. Это вы, люди, пока что осознать не в состоянии, а мы этим пользуемся, — Меркурий широко улыбался. — То есть ваша власть безгранична. Вы, как те же тамплиеры, пытаетесь привести все к тому же Порядку, так ведь? И я всего лишь пешка в вашей игре? — Радунхагейду криво усмехнулся, жалея, что не может свернуть шею глумливому собеседнику. — Надо же, какая умная пешка, — предтеча наслаждался разговором. — Ты мог бы быть одним из нас, но, к сожалению, запоздал с рождением. Верно, мы ведем все миры к моменту, который так давно ждем. И когда они совместятся… Впрочем, тебе это знать ни к чему, — смех раскатами разошелся по пустоте. — Когда вернешься, сбереги крест, оставь его в поместье: вам не будут страшны болезни, умирать будете почтенными старцами, успев подготовить смену. Твой род не должен прерваться, Коннор. Запомни, что для этого была изменена история еще одного мира. — Наверное, я должен сказать спасибо, — ассасин поднялся на ноги, — только вот не хочется. — Ты уже сказал, — Меркурий вновь помахал рукой. — Привет жене! И берегись, она может тебя узнать не столь быстро, чтоб это было безопасным. Вновь тьма охватила могавка, чтобы потом отступить до поры до времени. В чувство привел твердый пол, который больно упирался в нос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это как раз-таки, наоборот, нос уперся в пол и от этого уже начал болеть. Отжавшись на руках, Радунхагейду поднялся и осмотрелся: он был дома. Без сапог и черно-красного кителя, в обычной домашней рубашке. Проклятый крест лежал под ногами. Подняв его за цепочку двумя пальцами и с презрением осмотрев, Коннор водрузил его на прикроватную тумбочку. — Хизер? — негромко позвал он, но никто не откликнулся. Осмотр комнаты показал, что жена тут больше не спит, а вот он — да: постель была разворошена, а из вещей Хизер остались только книги. С одной стороны, это успокаивало, с другой — Коннор начал нервничать. Все их оружие, ранее лежавшее на столе и висевшее на стенах, из комнаты исчезло. Шлепая босыми ногами, ассасин сбежал по лестнице и еще раз окликнул жену: ни ответа ни привета. Его сапоги сиротливо стояли в одиночестве у входной двери. Живо вскочив в обувь, холодея сердцем и душой, Радунхагейду вышел на улицу и сбежал с крыльца. Все было, как и раньше, на своих местах; даже флаг, подаренный спасенной когда-то портнихой, болтался на флагштоке рядом с домом, как и положено. — Хизер! — рявкнул ассасин, и наконец из-за дома послышался ленивый голос: — Ну что орешь, тут я. Что опять не слава богу, нечисть? — из-за угла нога за ногу вышла злая Рейвен, увешанная оружием, будто новогодняя елка — игрушками, и злобно на него уставилась. — Не выпустит тебя никто, угомонись уже. Коннор медленно оперся плечом о стенку и заулыбался, как последний идиот: он был дома, жена — жива и здорова, зла и ядовита. Что еще нужно? — А я мылся, как ты требовала, — глупо ответил он, все еще кривя губы в широкой улыбке. — Как ты? — Нечисть, ты что, с лестницы свалился? — Хизер с подозрением подошла ближе и осмотрела индейца с ног до головы. — Да вроде цел. Никак что-то из моих настоек стырил?! Я же сказала: еще раз потянешься к бутылке — пальцы отстрелю! Если выживешь, конечно, после концентратов! — Хиззи, это я, — Коннор старался успокоить бешеное сердцебиение, — я вернулся. Это я, не тот Вендиго. Ну как мне тебе доказать? Хочешь, на рыбалку махнем, с твоими дурацкими удочками, на пару недель, без все.... — Радик?! — задохнулась Рейвен, не веря своим ушам. — Ну-ка, живо, чего я не могу нарисовать?! — Велосипед, — другого ответа быть не могло. — Радик!!! — громыхнув оружием, Хизер едва не сшибла мужа с ног. — Радик, ты?! — она вцепилась в него, будто хотела переломать ребра. — Я, — целуя в лоб и гладя ее по буйной голове, старался успокоить жену Коннор. — Тише. Все хорошо, я дома. Сдурил тогда, прости… — Да, за это ты еще расплатишься, скотина! — Хизер трясло то ли от слез, то ли от счастья. — Я в церковь, а там этот оборотень всех поубивал, понимаешь? Я со злости на него строительные леса уронила, прямо на голову, думала, все, убила тебя, а потом смотрю — нет, кажется, дурачком остался… — Да я и так не шибко умный, — ассасин улыбался. Кажется, он уже сочувствовал тому парню, что остался с той Хизер: эта еще была доброй. — Как ты поняла, что он не я? — Просто. Скрутили мы его тогда, притащили на корабль. Я взяла командование на себя. Связанным до дома дотащили. Он ничего и никого не узнавал, Роберту нахамил, — женщина постепенно приходила в чувство. — Сапоги не снимал, озирался, будто дикий зверь. Оружие у него отобрали, первое время с ложки кормить пришлось, чтобы ни себе, ни другим не навредил. Потом вижу — не ты это: про тамплиеров талдычит, что отец искать будет. Тут я его и… воспитывать начала, — Хизер резко покраснела. — У него ломка алкогольная была, Радик, пришлось устроить ему чистку организма, а то интоксикация пошла. На лице Коннора отразились вся боль человечества и крайнее сочувствие. — Ну, все позади. Я тебе такое расскажу — не поверишь, хотя после всего, что было… — ассасин еще раз громко чмокнул жену в макушку, — тебе понравится. — Сначала с тебя супружеский долг за тот месяц, что тут был этот хам, — шмыгнув, обрадовала Хизер. — И никаких миссий еще месяца два — это как минимум. — А это уже другой разговор, — Коннор посерьезнел, — мы больше не пойдем на задания, Хиззи. Все, хватит с нас. — Это еще почему? — возмущенно вскинулась жена. — Не успел вернуться, а уже за старое?! — Успокойся, — Радунхагейду неожиданно подхватил ее за талию и ловко вскинул на плечо ногами вперед, игнорируя возмущенный визг, — больше никаких миссий. Пора наконец-то готовить смену: мы уже навоевались, теперь очередь других сражаться за свободу. — А ты точно тот? — Хизер изогнулась, пытаясь посмотреть, куда же ее тащат. — Тот, Хиззи. Мне кое-что объяснили, и я вполне согласен с тем, что надо пожить и для себя. — Коннор пинком открыл дверь в дом. — Сапоги! Грозный вопль заставил сделать шаг назад и скинуть обувь. В конце концов, это не так сложно, как вернуться домой.