Посеявшие бурю

Глава 4. Джарет и Мариэтта. Часть первая Джарет коснулся замка, прошептал заклинание, и дверь перед ним распахнулась. Звонить теперь вовсе не обязательно. Ещё чего! Он тут Хозяин. Мариэтта на кухне пила кофе. Вздрогнула, когда услышала скрип и шаги. Поймала запах – узнала. Джарет прошел на кухню. Прислонился плечом к дверному косяку. - Привет, - сказал он. Мариэтта села на подоконник и, прихлебывая горячий кофе, тоже сказала: - Привет. - Джарета не было месяц, так что бросаться в его объятья даже и не думала. - Где ты был? - Дела, - небрежно повел плечом. - А позвонить? Джарет тихо рассмеялся. - Не мог. Пойдем в постель. Мариэтту словно хлыстом ударили! Ощетинилась. - А что такого? - Джарет изобразил на лице невинное умиление. - Разве ты не хочешь? Ещё как хотела! Он прекрасно об этом знал. Но Мариэтта, стиснув зубы, взбрыкнулась: - Нет. - Что так? Джарет совсем не удивился. Другого и не ждал. Она будет бороться, сопротивляться - как прелестна окажется эта борьба! Он будет наслаждаться каждым мгновеньем. Он будет упорен. И будет вознагражден. Однажды она станет мягче воска, и тогда он вылепит из неё куклу, прекрасную, послушную. А когда наиграется вдоволь, то выбросит. - Идём, - повторил тверже. - Нет. - Мариэтта поставила чашку на подоконник, вдруг вспылила: - Что ты позволяешь себе! Тебя не было месяц! Понимаешь ты это или нет? - Прекрасно понимаю, но у меня были дела куда поважнее, чем ты. - Что!! - Ещё немного, и она швырнет в него чашку с остатками кофе. Джарет отчеканил: - Я хочу, чтобы ты пошла сейчас в комнату, разделась и легла в постель. Что-то не ясно? Мариэтта молчала. Вцепилась в края подоконника так, что побелели пальцы. Молчала. Впрочем, Джарет уже понял, что перегнул палку. Улыбнулся. - Прости, - сказал как можно мягче. – Я, правда, не мог позвонить. - Улыбнулся и добавил: - Ты сегодня очень красива. Тут Мариэтта сорвалась: - Чёртов ублюдок! Думаешь, можешь просто прийти и так говорить со мной? Я тебе не уличная шалава! – Соскочила с подоконника. Стояла, вытянувшись. Вся такая злая, горячая, аж искры из глаз сыплются. - Я тебя что уговаривать должен! - заорал Джарет, не выдержав такого зрелища. В груди бухало подобие набата. - В койку! Немедленно! - Скотина!! Мариэтта швырнула в него чашку. Попала. Чашка ударилась о грудь короля, разбилась. Остатки кофе расплылись по рубашке. - Ах, ты… - едва дыша вымолвил Джарет, вставив при этом такое слово, что у Мариэтты в глазах потемнело. Ринулась к нему, выпуская когти, но Джарет успел перехватить. Изо всех сил он стиснул вздувшиеся кисти у неё за спиной, женщина оказалась тесно прижата к нему. Успокаиваться Мариэтта не желала, при этом её трясло так, словно било током. На Джарета это подействовало, как стимулятор на быка. Он впился ртом в её губы, укусил. «Моя! Моя!» - стучало у него в голове. Больше он ничего не соображал. Всё в нем рухнуло, остались лишь примитивные инстинкты, твердящие одно: размножаться. Позже, уже лежа в постели, он касался губами тех мест на её теле, где набухали синяки. Каждый раз шептал: «Прости». - Ты - животное, - проурчала Мариэтта, потягиваясь. Она уже не злилась. - Что поделать! - рассмеялся Джарет. - Ты испортила мне рубашку. - Мне жаль, но ты вел себя, как свинья. - Я всегда такой, - со вздохом признался король. - Нет, - возразила Мариэтта, - иногда ты бываешь милым розовым поросёнком. * * * Но те последние дни, что Мариэтта провела в одиночестве, глубоко врезались в сердце. Она затосковала. И только сейчас, в объятьях мужчины, ей удалось хоть ненадолго забыться. Но ближе к утру, проснулась, томимая черными мыслями: он вновь не пришел. Тот самый мужчина, который являлся ей во снах в Эльсидории. Мариэтта встала, накинула на плечи халат, прошла на кухню. Там включила чайник. Пока ждала, когда вскипит вода, смотрела в окно, размышляла. Вот уже около года она здесь. И ведь раньше не знала тоски, сердце билось ровно, равнодушно. Но как только её тела коснулся мужчина, что-то пробудилось. Непонятное, необъятное чувство, которое мудрые эльфы называют предчувствием любви. Мариэтта думала об Эльсидории, о тех мужчинах, что оставила там: Эндрю, Азаир и тот незнакомец из снов. Истинных чувств к Эндрю она не понимала. Не мудрено! Тут заклинание беспамятства играло злую шутку, накладывая на Салоски тень другого мужчины. Но Эндрю убили из-за неё - это единственное, что действительно имело значение. Азаира не любила ни мгновенья! Он вообще никогда не волновал её как мужчина. Но это она вдохновила его на войну - об этом тоже всегда помнила. А вот третий… кто же он? Призрак из снов. Вымысел, сказка! Но ведь кулон оказался настоящим. Возможно ли тогда?.. Конечно, Мариэтта думала об этом и в Эльсидории, но не с таким глубоким отчаяньем, как здесь. В мире дивных возможно если не всё, то многое. Но, значит, тогда он остался там, в другом мире… Самое ужасное заключалось в том, что она начала забывать его... Волшебный облик постепенно заменял другой мужчина, местный, реальный… Подумав о Джарете, Мариэтта оглянулась. Прислушалась. Спит. Пусть! Сделала себе кофе и, сжимая в пальцах горячую чашку, снова посмотрела в окно. «Почему он не приходит? - подумала она. - Там, даже в Аустерленде, всегда! он слышал меня. А здесь нет? Может быть, я слишком далеко?» Джарет проснулся от толчка. Сердце гулко билось. - Мари? Не откликнулась. Тогда встал, прошел на кухню. Мариэтта стояла у окна, смотрела куда-то вдаль. Джарет прислонился к дверному косяку. Нет смысла звать её, сейчас она на самом-то деле где-то далеко-далеко и не услышит его. Резкая боль пронзила сердце Короля домовых. Эта женщина его и не его одновременно. Между ними всегда будет тот мужчина, укравший его место в её жизни. Всегда будет так, ничего нельзя изменить.