После конца всегда есть новое начало.

Даша сидела на кровати, погруженная в чтение очередной интересной книги. Взглянув на часы, девушка удивленно отметила, что на дворе уже вечер. Ни Вики, ни Лизы в комнате не было. Даша разочарованно вздохнула. Читать ей расхотелось, а плеер, как назло, лежал на соседней кровати. От собственной беспомощности больно кольнуло в сердце, Старкова с трудом справилась с подступившим к горлу комом. Отчаянье сменилось решимостью. Откинув одеяло, девушка с трудом свесила ноги с кровати, и, досчитав до трех, приподнялась на руках и встала. Восторг и чувство триумфа длились лишь пару секунд. Девушка пошатнулась, рухнув на кровать. Теперь уже Даша не смогла сдержать слез. Плакала не от боли, а скорее, от отчаянья. Дверь комнаты отворилась, в помещение влетела возмущенная Вика, с порога заявившая: - Козел! Даша лишь всхлипнула, закрыв лицо руками. Тут же переключив свое внимание на подругу, Кузнецова, казалось, забыла о своих проблемах, присев на кровать рядом с Дашей, и обеспокоенно спросив: - Даш? Дашуль, что с тобой? - Ничего,- всхлипнула вновь та,- Я не могу так больше, Вик. - Дашунь,- Вика отняла мокрые от слез ладони девушки от ее лица,- расскажи мне. - Зачем?- грустно улыбнулась Даша,- Вик, нечего рассказывать. Я никогда не буду ходить, понимаешь? И столько отчаянья было в этих словах, столько бессилия… Кузнецова невольно содрогнулась. Впервые в жизни она не знала, что говорить. Стандартными фразами по типу: « Все хорошо» или «Обязательно будешь ходить, ну», Вика оскорбила бы Дашу. Она так думала. Девушка лишь приобняла подругу за плечи, погладив по длинным каштановым прядям, давая возможность Даше самой успокоится, просто выплакать очередную порцию слез и вновь… смириться? Вера поставила чайник, разложив на столе печенье и разломанную на равные кусочки плитку шоколада. Из душа вышел Митя, завернутый в полотенце, и тут же направился к накрытому столу, однако Вера его остановила: - Эй, нет. Оденься сначала. Мальчик разочарованно прицокнул языком. Женщина еле заметно улыбнулась, разливая чай. Выполнив ее просьбу, Митя, наконец, сел за стол, делая осторожный глоток из чашки. Вера села напротив, наблюдая за мальчиком. Она любила любоваться им. Несмотря ни на что, она считала Митю своим сыном. И ради него, не ради Кирилла, она пожертвовала всем: отношениями, за которые так долго боролась, да что там, своим собственным счастьем… Митя потянулся за очередной плиткой шоколада, заметив на себе нежный взгляд женщины, невольно улыбнулся. - Вкусно?- поинтересовалась Вера, притронувшись, наконец, к своему любимому зеленому чаю. Митя кивнул, откусывая кусочек лакомства, и Вера вновь невольно улыбнулась. Когда с чаем было покончено, женщина выключила свет, аккуратно укрыв Митю одеялом, и присела рядом с ним. - Вера Дмитриевна, а может, вы мне почитаете? Женщина охотно кивнула, потянувшись за книжкой. Митя поудобней устроился в кровати, приготовившись слушать. - Папа мне всегда читает,- поделился он. - Правда?- улыбнулась Вера,- А что ты больше всего любишь читать? Митя пожал плечами. - Ну ладно,- Вера перелистнула на нужную страницу, ткнув пальцем в название сказки,- Как тебе, к примеру, «Мишкина каша»? - Я не читал еще,- признался Митя. Вера довольно улыбнулась. … Следующие полчаса они провели за чтением. Оба смеялись над действиями главных героев, Митя перебрался на колени к Вере, а она гладила мальчика по темным волосам, чувствуя, как сильно привязана к нему. Митя тоже чувствовал. Ему очень нравилась Вера. Он поймал себя на мысли, что очень бы хотел, чтобы папа поскорее выздоровел, и они бы стали полноценной семьей. Он хотел, чтобы Вера была его мамой. Рабочий день подошел к концу. Попрощавшись с поварами, Володя вышел через задний ход на улицу, и присел на крыльцо. Он часто делал так в последнее время. В комнату возвращаться мужчине вовсе не хотелось, ведь тогда он бы остался наедине со своими мыслями, и снова вспомнил бы о Вере. Снова была бы боль, а он так устал. Вдохнув свежий вечерний воздух, он взглянул на светло-синее небо, на верхушки деревьев, казавшиеся в сумерках почти черными. Володе очень хотелось пойти к Вере. Хотелось просто увидеть ее, обнять, сказать, как сильно он скучает по ней. Но он уважал ее выбор. Уважал, ибо она жертвовала всем ради Мити, и он невольно ею восхищался, не зная, смог бы поступить также. - Так и знала, что найду тебя здесь. Мужчина обернулся. Нелли, закутанная в плед, присела рядом с ним, тут же поежившись от вечернего холода. Володя улыбнулся. - Мы сюда любили приходить,- задумчиво улыбнулась она,- Помнишь? Володя вспомнил. Действительно, любили. Они могли часами сидеть здесь, на крыльце, просто беседуя. Нелли иногда ела приготовленные им булочки, а Володя подкалывал ее, говоря, что скоро она не пролезет в дверь. Воспоминания заставили его улыбнуться. Нелли, заметив его улыбку, опустила взгляд. Так много несказанных слов…Так много чувств, рвущихся наружу. Но она переживет. Она сильная. - Я помню,- ответил Володя,- Наше место. Она кивнула, пряча от него взгляд, снова. Снова невероятная тоска, снова эти надоевшие слезы. - Нелли?- он легонько тронул ее за плечо, двумя пальцами развернув ее лицо к себе. В глазах женщины уже не было боли. Они выражали тупое безразличие. Нелли отлично умела прятать эмоции. Ей не хотелось, чтобы он знал о ее чувствах, не хотела, чтобы думал, будто она все еще любит… Хотя, это и было правдой. Лишь на миг Володя увидел, как в глазах Нелли мелькнуло что-то неуловимое, что-то, чего он раньше не замечал. Они сидели молча. У обоих не было слов. Просто уходить отчего-то не хотелось. Соседки Лили уже давно легли спать, в комнате погас свет, и стало тихо. Девочке не спалось. Она то и дело бросала взгляд на аккуратно сложенную бумажку, где говорилось о том, что Тамара Алексеевна Славина - ее биологическая мать. Поверить в это было сложно, однако прошло время, Лиля смирилась. Она не понимала, отчего женщина так и не сказала ей, в то же время боясь, что будет, если правда всплывет. От этих мыслей Лилю била мелкая дрожь. Она ведь так давно мечтала о маме.… Мечтала сидеть, прижавшись к ней, делиться с ней секретами, мечтала о младшем брате… Конечно, девочка любила своих родителей. Однако любила иначе. Они мало виделись с папой, он вечно был в разъездах, а мама составляла ему компанию. Лиле всегда не хватало просто общения, объятий, тепла… И, тем не менее, она их очень любила. Но теперь иначе. Лиля перевернулась на другой бок, ощущая, как слипаются веки, и сон постепенно забирает ее в свой сладкий плен. Засыпая, она продолжала думать о маме, уверенная в том, что она и вовсе не думает о ней. … Но она ошибалась. Тамаре в эту ночь тоже не спалось. И думала она как раз о своей дочери. Женщина тоже боялась. Разумеется, Тамара не знала о том, что Лиля обо всем давно догадалась, и сейчас просто не решается сделать первый шаг. Женщина ловила себя на мысли, что, возможно, Петр был прав, и стоило не рушить жизнь Лили, а оставить все, как есть. Но она понимала, что узнав правду, отступать будет непросто. Точнее, невозможно… Максим и Вика столкнулись в коридоре. Девушка поджала губы, намереваясь уйти, но парень ловко преградил ей путь. - Макс, уйди! - Не уйду,- заявил Морозов,- Пока не поговорим. - Нам не о чем!- заявила Вика, предприняв еще одну попытку пройти в ванную, но и она не увенчалась успехом. Девушка скрестила руки на груди, кинув на Макса уничтожающий взгляд. - Макс, давай быстро. Я спать хочу. Парень кивнул. - Ладно, быстро, так быстро. Вик, я…хотел извиниться. Брови девушки удивленно взметнулись вверх. Такого она точно не ожидала. - Неужели? - Да, Вик!- Максим притянул ее к себе, оставляя между их лицами минимальное расстояние,- ты… ты очень близкий мне человек. - И все?- разочарованно произнесла девушка. - Вик,- Максим наклонился к ее губам,- Давай не будем больше ссорится, ммм? Пожалуйста. Я очень скучал по тебе. Вика не выдержала первой. Поднявшись на носочки, девушка легонько коснулась мягких губ парня, тут же растворившись в самом желанном на свете поцелуе.