После конца всегда есть новое начало.

Рано утром из сладких объятий сна Вику вырвал возмущенный шепот Макса. Девушка недовольно поморщилась, приоткрыв один глаз, и зло прошипела: - Макс, ты давно не получал подушкой по башке? - Давно,- нахально ухмыльнулся парень,- Вставай, давай, соня! Там такси уже приехало. Вика удивленно воззрилась на Максима, откровенно не понимая, о чем он говорит. Морозов лишь вздохнул, закатив глаза. - Мы к маме моей едем,- вкрадчиво напомнил парень,- Давай, жду тебя внизу. И не шуми, а то, вон разбудишь Старкову,- Макс кивнул подбородком в сторону сладко спящей Даши, и медленно ретировался из комнаты, напоследок выразительно постучав по циферблату часов. Вика сонно зевнула, неохотно вставая с кровати. Наскоро почистив зубы и выпрямив шоколадные пряди, девушка распахнула двери шкафа, застыв в исступлении. Перед ней встал банальный вопрос: что надеть? Одно за другим Вика перебирала платья, кофточки, юбки, но все это казалось ей либо не подходящим для случая, либо слишком нарядным. Наконец, остановив свой выбор на черном платье – карандаше, и нацепив на ноги балетки в тон, Кузнецова спустилась к терпеливо ожидающему ее Максиму. Завидев девушку, парень невольно ею залюбовался. Платье сидело идеально, подчеркивая все достоинства фигуры Вики. Черный пояс идеально вписывался в образ, балетки были лучшей заменой каблукам, которые Вика не надела, решив, что устанет. Тем более, врачи не советовали ей надевать высокий каблук, напоминая о ее положении. Волосы девушки сегодня были идеально прямыми, и темно-шоколадным водопадом рассыпались по плечам. На лице Вики было минимум косметики, девушка лишь слегка подкрасила ресницы, и придала коже тон, тем самым, добавив образу свежести и подчеркивая ее естественную красоту. Заметив на себе восхищенный взгляд парня, Вика смущенно улыбнулась, опустив взгляд. - Хорошо, что ты со мной едешь,- сообщил ей на ухо Максим, когда они, обнявшись, ехали на заднем сидении машины. - А что?-язвительно поинтересовалась Вика,- Боишься, украдут? - Вот еще,- фыркнул Макс,- Украдут, а мне потом спасать тебя из лап маньяка. Вика тихо рассмеялась, легонько пихнув парня в бок. Максим лишь крепче прижал девушку к себе. Машина подъехала к высокому девятиэтажному зданию, находящемуся в центре Москвы. Максим помог девушке выбраться из автомобиля, и чуть придерживая за талию, потянул за собой. Уже в лифте Вика ощутила, как сильно колотится сердце. Что ей говорить? Как себя вести? Да и примет ли ее Маша? Эти вопросы постоянно крутились в голове девушки всю дорогу до квартиры. Маша жила на восьмом этаже, в квартире, которую Морозову оставил отец. Перед тем, как уехать, Петр передал Максиму ключи, и намекнул, что тот может пользоваться ею в своих целях. Именно туда уехала Маша, и теперь с нетерпением ждала появления сына. За то время, пока они не виделись, Вершинина уже успела соскучиться по Максу, а услышав о вчерашнем происшествии, потребовала, чтобы они с Викой приехали как можно скорее. Она знала, что бесполезно убеждать сына бросить школу, и перебраться к ней. Макс слишком упертый, он до последнего стоять на своем, так что она зря потратит время. Расставляя на столе тарелки, Маша изредка поглядывала на свое отражение в зеркале, поправляя прическу и одергивая платье. Она мало знала об отношениях сына и Вики, это объяснялось тем, что Максим не любил затрагивать эту тему. Но, несмотря ни на что, Маша решила для себя, что будет поддерживать выбор Макса, и уважать его, и уж конечно, не станет спрашивать об их расставании с Лизой. Скрипнул входной замок, и на пороге квартиры показались долгожданные гости. Вика отдала Максу куртку, нерешительно переступив порог гостиной, где для них уже был накрыт стол. Завидев сына, Маша тут же заключила его в объятия, мысленно благодаря Бога за то, что он оберегает Максима. - Привет, мам,- улыбнулся парень,- Как ты? - Теперь отлично,- просияла Вершинина, переводя взгляд на робко замершую на пороге Вику,- Здравствуй. - Здравствуйте,- натянуто улыбнулась Кузнецова, делая пару нерешительных шагов в сторону матери и сына,- Рада вас видеть. «Живой»- мысленно докончила девушка. Маша подошла к Вике, глядя прямо в глаза. По телу девушки прошлась дрожь, однако в следующую секунду Вершинина крепко обняла ее, и страх исчез сам собой. Весь день Макс и Вика провели в обществе Маши. Напряжение между Викой и мамой Максима исчезло, они весело болтали обо всем на свете, а Вика восхищалась кулинарными способностями Вершининой. Наблюдая за ними, Макс невольно улыбался. Ему давно не было так хорошо. Даша проснулась позже всех, и, не обнаружив на кровати Вики, сразу же направилась в комнату мальчиков, с намерением выяснить местоположение подруги. Однако ее планы нарушила Лиза, быстрым шагом идущая по коридору. Что-то привлекло внимание Даши в состоянии девушки. Глаза Лизы были красными и опухшими от слез, губы предательски дрожали. Лиза, казалось, не заметила Дашу, однако Старкова не намерена была пускать это на самотек. - Лиз!- окликнула она подругу. Девушка повернула к ней заплаканное лицо, натянуто улыбнувшись. Ей не хотелось, чтобы Даша видела ее слезы. Ей не хотелось, чтобы ее жалели. Даша подошла к подруге, слегка тронув ее за плечо. - Что случилось? - Ничего,- как можно увереннее ответила Лиза,- А что? Даша возмущенно скрестила руки на груди. - Действительно, у нас все по утрам плачут. Колись, давай. Взглянув на решительно буравящую ее взглядом Старкову, Лиза сдалась. Девушки проследовали в комнату девочек, где Дашу ждал весьма неприятный для нее рассказ… Хорошее, а вернее, отличное состояние Маргариты не могло ускользнуть от наблюдательного Павленко. Завидев девушку в коридоре, парень подошел к ней, тут же отметив про себя, что на лице Марго сияет улыбка, а в глазах появился неведомый ему доселе огонек. Они переместились во двор школы, где сидя на мягкой траве, девушка пересказала ему события последних дней. Рома слушал, разинув рот, до последнего не веря в то, что сказанное девушкой - правда. Но по счастливому лицу Маргариты, по ее сияющей улыбке он понял, что она говорит правду. -… Мы теперь, наверное, будем, как настоящая семья,- мечтательно улыбнулась Маргарита. Рома тоже улыбнулся. - Обязательно. Я рад за тебя. Маргарита рассмеялась, не в силах совладать с тем фонтаном эмоций, который бил в груди. Ей хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Она обрела родителей, о которых так давно мечтала, и которых теперь крепко и навеки полюбила. Все невзгоды прошли, и осталось только бесконечное счастье. Задумавшись, она не заметила, как смотрит на нее Рома. Парень чувствовал, что он, как бы ему не хотелось, не может до конца порадоваться за нее. Они познакомились, когда нуждались друг в друге, а теперь… У нее есть семья. Она счастлива. А что есть у него? Рано или поздно, Даша все равно расскажет все ребятам, и тогда, в лучшем случае, он потеряет друзей. Его вновь съедало чувство вины, о котором он смог позабыть на некоторое время. Он вновь ненавидел себя, как раньше. -Ром, ты меня вообще слышал?- Маргарита слегка растормошила парня,- Ау, земля вызывает! - Прости, что ты сказала?- Рома придал лицу как можно больше заинтересованности, но Маргарита лишь недовольно хмыкнула. - Что с тобой? - Ничего, просто задумался,- соврал Павленко. Маргарита недоверчиво покосилась на парня, мысленно гадая, что же тревожит друга. Но она никогда бы не догадалась, ибо даже представить себе не могла, ЧТО чувствует к ней Рома. Митя спустился вниз по лестнице, окинув беглым взглядом учеников. Все они были радостными, счастливыми, весело смеялись и болтали друг с другом. А Мите было вовсе невесело, он думал о папе. Веры Дмитриевны не было со вчерашнего вечера, и это поселило в его детском сердечке нешуточную тревогу. - Митя, ты в порядке?- заботливо тронула его за плечо Надюша, заметив издалека подавленное состояние друга. Мальчик кивнул. - Ты по папе скучаешь?- догадалась Надя. - Конечно, скучает,- ответила за Митю Алиса, - Я вот по своему тоже скучала, когда он в больнице был! - Твой папа болел чем-то?-заинтересовался Митя. Алиса кивнула. - У него была эта… как же ее,- девочка наморщила лоб, вспоминая нужное слово. - А твой папа чем болеет?- спросила Надя. - Я не знаю,- честно ответил Митя. Девочки удивленно переглянулись. А Митя присел на краешек дивана, задумчиво подперев ручкой подбородок. Он снова думал о папе.