После конца всегда есть новое начало.

POV Вика. Сложно, когда влюблен безответно. Больно, когда понимаешь, что кроме его улыбки тебе больше ничего не светит теперь. Противно, когда понимаешь, что он просто развлекается с тобой, чтобы забыть другую. Горько осознавать себя игрушкой в его руках. Ужасное чувство - любовь. Я накинула на себя кофту, и оглянулась на лежащего на кровати Максима. Как обычно, он даже не взглянул в мою сторону, продолжая выпускать в потолок клубы дыма. Пожалуй, это вошло у нас в привычку. Вот так вот молча заканчивать вечер. Застегнув последнюю пуговицу, я присела на край кровати рядом с ним и слегка коснулась его ладони. Он дернулся, но руки не отнял, позволяя мне насладиться теплотой его прикосновения. - Макс, а что мы будем делать дальше? Он удивленно нахмурил брови, явно не понимая, куда я клоню. И от этого вновь стало больно. - Лично я собираюсь пойти в душ. А у тебя какие планы?- он потушил сигарету, встав и выкинув «бычок» в окно. - Макс, я не про это. Он недовольно скривился. - Вик, ну пожалуйста, только давай без лирических сцен, а? Тебя же все устраивало, ммм? С чего вдруг ты решила что-то поменять? В его глазах не было ни сочувствия, ни эмоций. Только презрение и холод. Они отталкивали меня, но за многие годы, что я знаю Макса, я хорошо знала: это всего лишь маска. Только не сейчас. А ведь он прав- меня устраивал статус любовницы. Как низко я пала… Глупая дурочка, ведь я и вправду верила, что произойдет чудо, и однажды развлечение перерастёт в нечто большее. Наивно с моей стороны. - То есть, - подвела итог я, чувствуя, как по щекам медленно катятся слезы,- Ты просто спал со мной. Он равнодушно пожал плечами. - Понятно,-я вытерла слезы и направилась к двери. Боль рвала меня на части. Ненависть и отвращение к самой себе смешались с чувством глубочайшего разочарования. Все было точно так же, как и в ту Новогоднюю ночь. Только теперь я сама позволила растоптать себя, наплевала на гордость, и в итоге осталась ни с чем. Только сейчас почему-то больнее. Макс вернулся на кровать, казалось, забыв о моем существовании. - Знаешь,- плотину прорвало, и вместе со слезами из меня полилась правда,- Думаю, мы оба совершили ошибку. Ты просто спал со мной, но я тебе не шлюха. Я прекрасно знаю, Максим, что тебе плевать на меня, на Лизу, может быть, даже было плевать на Юлю! Но продолжая причинять боль окружающим, ты в итоге останешься один! Я надеялась получить хоть какой-то ответ, но снова проиграла. Макс не двинулся с места. Ни один мускул не дрогнул на его лице, оно как будто застыло, выражая полнейшее равнодушие. Мне захотелось ударить его, лишь бы видеть и знать, что он чувствует. - Да, да,-утерев слезы, продолжила я,- Потому что ты не способен чувствовать, Макс! Тебе плевать на то, что чувствует Лиза, что она все время плачет из-за тебя! И знаешь, ты мне отвратителен. Не удивлюсь, если ты и глядя на Юлю, думал только о том, как бы скорее стянуть с нее одежду! Губы парня сжались в тонкую полоску, я возликовала. Мои слова задели его, они попали прямо в цель. Мне хотелось, что бы ему было так же больно, как и мне, хотя я отлично знала, что это невозможно. Максиму всегда будет все равно. Он боится боли. Поэтому ему проще жить под маской. Унижать, оскорблять и играть людьми, точно они куклы. Ему плевать на них. А я всего лишь очередная его игрушка. - Юля любила тебя,- чуть более спокойно сказала я,- а я теперь очень сомневаюсь, способен ли ты на чувства. Не дожидаясь его реакции, я вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь. Прислонившись к деревянной поверхности, я дала волю слезам. И почему я такая дура? Ведь ему все равно, а я влюблена в него, как кошка. И меня заколотило при мысли о том, что теперь Макс будет ненавидеть меня. - Вик, -из соседней комнаты показалась Лиза. Наверное, выглядела я ужасно, потому что на лице подруги отразился ужас,- Что с тобой, ты плакала? Я мотнула головой. Лиза заботливо тронула меня за плечо, и мне захотелось ударить себя. Какая же я дрянь! Как я могу говорить ей в лицо «он любит тебя» и « все наладится», мечтая о том, что бы все было наоборот?! Да кто я после этого… - Викуля,- девушка крепко обняла меня, успокаивающе поглаживая по спине,- Все будет хорошо, слышишь? Все наладится. Пойдем,- Лиза взяла меня за руку,- расскажешь, и мы вместе придумаем, как быть. *** Тамара аккуратно нарезала огурцы и бросила их в большую миску, где уже лежали мелко порубленные помидоры. Оглянувшись в поисках пучка зелени, который она только что вынула из холодильника, она улыбнулась сидящему на стуле сыну. - Мам, а папа скоро придет?- поинтересовался Даня, аккуратно закрашивая картинку в сборнике раскрасок,- Он обещал мне, что мы с ним поиграем в шахматы. - Скоро, Данечка,- улыбнулась Тамара, замечая лежащий около плиты пучок зелени,- Он же обещал,- подмигнула она сыну. Данила тоже улыбнулся матери, продолжив рисование. Тамара мелко нарезала зелень, отправляя ее к остальным овощам. Хлопнула входная дверь, и на пороге кухни показался Петр. - Папа,- Даня тут же вскочил с места, бросившись в объятия отца,- Ну наконец- то ты пришел! Ты же обещал, что мы сыграем, ты что забыл? Петр ласково потрепал сына по голове. - Нет, сынок, разумеется, я не забыл. Сейчас пообедаешь, и обязательно поиграем. - Я тебя обыграю,- пообещал Даня, усаживаясь за стол, где заботливая Тамара уже расставила тарелки. Петр присел рядом с сыном, исподтишка наблюдая за ней. Женщина поставила перед ним тарелку с салатом, и села рядом, делая глоток из чашки с чаем. - Может тебе чем-нибудь помочь?- осведомился Петр, когда с обедом было покончено, и Тамара отнесла все тарелки в раковину, включив воду. - Нет, не надо,- взяв тарелку, она подставила ее под струи воды,- Лучше иди, ты Дане обещал сыграть с ним. Петр внимательно всмотрелся в ее лицо. В глазах женщины застыла обида. И он прекрасно осознавал, что во всем виноват сам. Он аккуратно просунул руку, выключая воду и разворачивая женщину к себе. - Петь, иди, погуляй, а? Не помогаешь, так хотя бы не мешай. Петр рассмеялся. - Тамар, может, хватит дуться? Женщина бросила на него уничтожающий взгляд. Поняв, что так легко не отделается, Морозов сжал ее ладони в своих и поднес к губам. - Ну, прости меня, дурака. - Ты обещал мне неделю назад, что мы поедем и заберем Лилечку. Но сегодня среда, Петь! А ты даже билеты не купил. Морозов устало вздохнул. - Тамар, я же объяснил тебе, что Лили в школе нет. Бесполезно ехать. - Ну и что?- вскинулась женщина,- Галина Васильевна наверняка знает, где они. Морозов закатил глаза. - Она тебе ничего не скажет, Тамара! Ты забыла? Она винит тебя в том, что ты позволила Лиле стать донором для Дани. Женщина не нашлась, что ответить. Как ни крути, он был прав. Только вот от этого ей не легче. Немногим ранее. Тамара проснулась от стука в дверь. Прошло всего несколько дней с того момента, как они с Даней переехали жить в деревню, в одном из подмосковных районов. Сонно озираясь по сторонам, женщина завернулась в шерстяной платок и тихо, чтобы не разбудить сына, пошла открывать. За окном шумела гроза, дождь барабанил по стеклам. - Кто там?- осведомилась Тамара, подойдя к входной двери. - Тамара, это я, Петр. Сначала ей показалось, что она ослышалась. Но распахнув дверь, она узрела перед собой промокшего до нитки Морозова, виновато глядящего на нее. - Господи, Петя, ты что тут делаешь? Морозов вошел в дом, стряхивая с себя капли дождя. - Что случилось?- допытывалась Тамара, провожая его в свою комнату,- как ты нашел нас? На расспросы женщины Петр пообещал ответить позже, объяснив свой приход тем, что ему просто некуда больше идти. Из его рассказа Тамара узнала о взрыве в лаборатории, о том, что «Ингрид» больше нет, а так же о таинственном исчезновении Вадима. Но не это удивило женщину. Перед ней предстал ЕЕ Петр. Тот, кого она полюбила много лет назад, тот, кто не прятался под маской фашиста, тот самый мужчина, которого она уже и не надеялась снова встретить. Она и сама не поняла, как успела позволить чувствам снова заполнить ее сердце. Как позволила ему остаться и заботиться о сыне, и как однажды, сидя на террасе, они оказались так близко друг к другу. Все произошло очень быстро, так много изменилось за эти несколько недель. Петр продолжал жить с ними, заботился о Дане, помогал Тамаре по хозяйству. Отношения Морозова и Славиной стали походить на отношения семейной пары, которая уже долгое время живет вместе. Но однажды все изменилось. Их спокойствие прервалось одним обычным вечером, навсегда запомнившимся Тамаре. Петр зашел к ней, когда она стелила постель. Тамара сразу же заметила странное, задумчивое настроение мужчины и потребовала объяснений. Морозов заверил ее, что все нормально, и ей не о чем беспокоится, однако Тамара понимала, что возможно, он просто решил отложить важный разговор на неопределенный срок. На дворе было 2 апреля. Как бы ни старалась Славина забыть этот день, у нее не выходило. Каждый год она пыталась заглушить ту боль, что поселилась в ее сердце почти 13 лет назад. Закрывая ночью глаза, она ясно видела лицо Колчина, сообщающего ей о том, что ей не стать матерью. 9 месяцев ожиданий - и ужасный, разрывающий сердце финал. Ее дочь умерла при рождении. Она лежала на кровати, раскинув руки по бокам и отрешенно глядя в потолок, чувствуя, как глаза застилают обжигающие кожу слезы. Петр редко навещал ее тогда, ссылаясь на огромное количество работы и маленького Максима, который тогда лежал в больнице с воспалением легких. А ей так нужна была его поддержка. Ведь и он тоже потерял их ребенка. Прошло почти 13 лет. И боль, которая, казалось, должна была пройти, не утихала. Теперь у нее был Даня. Ее сынок, ее сокровище. Ради него она сделает все. Только вот почему же снова больно? 2 апреля спустя 13 лет. Не в силах уснуть, женщина вышла на улицу, облокотившись на березу и сгибаясь под тяжестью рыданий. -Тамара?- она тут же поднялась на ноги, отбрасывая назад непослушные прядки волос. Петр подошел к ней, вглядываясь в заплаканные глаза женщины, и задаваясь вопросом, неужели он вынужден будет сказать ей? - Ты иди, Петь,- неуверенно произнесла Тамара,- Ничего страшного, просто день сегодня… - Знаю,- между ними повисла тишина. От одного взгляда на нее у мужчины сжалось сердце. Да и вообще, в последнее время он слишком бурно реагировал на ее слезы. Это не было благодарностью за ту ночь, когда она пустила его в дом. Это было то самое забытое чувство, которое он упорно давил в себе, зародившееся тогда, после его встречи с Даней в стареньком домике около «Логоса». Он молча подошел к ней и обнял. Тамара не сопротивлялась. Лишь удивлялась иронии судьбы - тогда его рядом не было, а сейчас, спустя 13 лет он здесь, утешает ее. Только все это неправильно. -Тамар, пообещай мне кое-что,- тихо попросил Петр. В голосе его появилась незнакомая ей доселе твердость. - Что пообещать?- всхлипнула женщина. Морозов вздохнул, не решаясь заговорить. - Петя? - Пообещай мне, что не поедешь в «Логос» никогда и ни за что без меня. Ее удивила его просьба, и, тем не менее, она нерешительно кивнула. Морозов втянул в себя весенний воздух. -Колчин соврал тебе. Она удивленно нахмурилась. - В каком смысле? - Он соврал тебе 13 лет назад,- повторил Петр, увереннее, чем в прошлый раз,- Наш ребенок родился здоровым. Тамаре показалось, что земля уходит у нее из-под ног. В ушах зазвенело, и она пошатнулась, готовая упасть на землю, но Петр крепко держал ее. - Колчину нужен был твой ребенок,- продолжил Петр,- Зачем конкретно, я не знаю, но за несколько месяцев до его рождения он сообщил мне о том, что нашу дочь он намерен забрать, а тебе сказать, будто ребенок умер. Перед глазами Тамары вновь встало равнодушное лицо Владлена Петровича, сообщающего ей о том, что ребенка спасти не удалось. - Петя, ты что сейчас говоришь?- пересохшими губами прошептала женщина,- наша дочь мертва! - Тамара, ты вообще слышишь меня?- слегка встряхнул ее за плечи Морозов,- Я больше чем уверен, что наша дочь жива! - Интересно, с чего бы это?- вскинулась Тамара,- Может быть, ты просто решил помучить меня? Браво, ты избрал отличный способ! Не дослушав, она вырвалась из его объятий, и зашагала к дому. - Тамара, я знаю, где она сейчас. Женщина замерла, не в силах идти дальше. Сердце болело так, что казалось, еще немного, и она не выдержит. Надежда, которая родилась спустя несколько секунд после первых слов Морозова, вновь взыграла в ней, и она обернулась, глядя сквозь слезы на подходящего к ней мужчину. - Хватит,- прошептала она,- Прошу тебя, замолчи. - Наша дочь в «логосе»,- Петр подошел к ней, ободряюще улыбнувшись,- Я знаю ее имя, фамилию, в каком классе она учится… - Невозможно,- прошептала Тамара, прижав ладони к горевшим щекам,- Ты же сказал, Колчин забрал ее! Морозов молчал. - Петр, объясни мне!- сорвалась на крик женщина. - Я забрал ее у Колчина. Он не успел поставить над ней никаких опытов,- с грустной улыбкой сообщил Морозов,- Мне пришлось потратить много денег, что бы убедить людей в лаборатории соврать ему, будто ребенок умер сам. Но сама понимаешь, что я не мог отдать ее тебе, и принести ее к себе домой я тоже не мог. - Где она?- выдавила из себя Тамара. - Сейчас в «Логосе». А тогда я не нашел другого выхода,- виновато улыбнулся Петр,- Мне пришлось отдать ее на удочерение. Тамара шумно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Морозов прижал ее к себе. - Я ведь думала, она умерла,-шептала Тамара,- почему ты столько лет молчал? - Я был не прав,- перебил ее Петр,- Признаю это. Да и когда я увидел тебя с ней, подумал, а вдруг ты знаешь? Ну, догадалась, прочла мед.карту… Тамара непонимающе на него взглянула. - Увидел меня с ней? Какая еще карта, Петя? Ты хочешь сказать… Она не докончила. Все сложилось в один единственный пазл, перед глазами замелькали картинки из прошлого: вот она сидит за столом, изучая медицинскую карту Лилии Скворцовой, а девочка лежит на соседней кровати. Следующая картинка: Лиля с ненавистью смотрит на нее, лежа на кровати в комнате Галины Васильевны. Этот взгляд… Тамаре показалось, будто она сходит с ума… Он принадлежал только одному человеку на планете - тому, кого она ненавидит. Она стряхивает с себя наваждение и пытается забыть. Тамара подняла полные слез глаза на мужчину. Петр лишь слегка улыбнулся. - Лиля,- выдохнула женщина.