Возвращение в Малфой-мэнор

Лорд Малфой и Лиза подбежали к окну. На лужайке перед домом в сумерках можно было разглядеть скорчившуюся фигуру Драко, который лежал на траве, держась за ногу. Рядом с ним валялась летающая метла для игры в квиддич. Было ясно, что юноша свалился с нее во время тренировочного полета. Над парнем уже кудахтала, словно курица над своим цыпленком, Нарцисса, а четверо эльфов пытались положить его на носилки. Люциус, наблюдая за этой сценой, зло выругался в адрес сына, который надумал полетать на ночь глядя. - Говорил я ему, что этот квиддич до добра его не доведет! - ворчал Люциус. - И вот результат... - Он взмахнул тростью, произнес заклинание и метла, принадлежавшая Драко, превратилась в щепки. - Всё! Больше никаких полетов, никакого квиддича, никакого мальчишества! - Ты очень строг с ним, Люциус, - тихо произнесла Лиз, беря мужчину под руку. - Я все время слышу твой холодный тон к нему. Почему ты так себя ведешь? Лорд Малфой приобнял девушку за плечики, поцеловал ее в щёчку и прошептал ей на ушку: - Так воспитывал меня мой отец, а его - мой дед и так далее... Но если ты согласишься остаться здесь и забудешь о гостинице, я обещаю стать к нему добрее и снисходительнее! - Если только станешь таким, - улыбнувшись ответила Лиз и, повернувшись к мужчине, обняла и сладко чмокнула в щеку. - Я буду стараться, - целуя в ответ Лизу, проурчал Малфой. Драко тем временем унесли на носилках в дом, а когда Люциус вместе с Лизой спустились в холл, над ним уже колдовали врачи из клиники св. Мунго. На вопрос: "Как он?", седоволосый доктор удрученно махнул рукой, дав понять, что травма у юноши очень серьезная и вообще счастье, что он остался живой, упав с такой высоты. Лиз медленно подошла к врачам и взглянула на Драко. Затем подала несколько советов врачам, чему они приятно удивились и последовали ее рекомендациям. Люциус стоял рядом с лежащим на носилках сыном, пытаясь изобразить на лице хоть какие-то чувства, но у него ничего не получалось. Где-то на уровне разума он понимал: Драко - его плоть от плоти и кровь от крови, его наследник, продолжение рода Малфоев... Но ничего более. В их семье не принято было рассыпать эмоции. Самого Люциуса его отец Абраксас Малфой держал в ежовых рукавицах, каждый раз напоминая ему, к какому знатному роду он принадлежит. То же самое, а еще - ненависть и презрение к грязнокровкам и предателям Крови, Люциус, как истинный Пожиратель Смерти, внушал и своему отпрыску. И тут... Как гром среди ясного неба! Его Драко - подумать только! - влюбился, да еще в подружку Поттера, гриффиндорскую зубрилку Грейнджер! В грязнокровку, сделавшую немало для поражения Темного Лорда... Хуже всего было то, что, оказывается, любил ее Драко уже давно, едва ли не с младших курсов, но, опасаясь гнева отца, а потом и самого Волдеморта, всегда всячески отталкивал девушку от себя. И страдал из-за этого, ненавидя всех тех, кто стал преградой его любви... Уже после победы предателей Крови и установления их режима в магическом мире, Драко всё же признался Гермионе в своих чувствах, а потом высказал своему отцу и матери, что ему не нужен никто, кроме этой магглорожденной девочки. Люциус отогнал от себя эти мысли и посмотрел на Лизу, которая о чем-то беседовала с врачами из св. Мунго. Те утвердительно кивали, и Люциус непроизвольно улыбнулся, наблюдая за ней. Лиз взглянула на Люциуса и слегка улыбнулась, затем вновь продолжила общаться с врачами. Драко уже не стонал: колдомедики применили к нему обезболивающие заклинания и он уже ничего не чувствовал, пока они осматривали его кости, сломанные в нескольких местах. И только в глазах парня читались тоска и обида - неизвестно на кого. Он понимал, что об участии в международном турнире, да и, наверное, о квиддиче вообще, теперь придется забыть. Присутствие Лизы, которая беседовала с врачами и даже осмеливалась что-то им советовать, подействовало на юношу, как красная тряпка на быка. Грусть и тоска тут же сменились гневом и раздражением: она-то что здесь забыла? А увидев, как довольно ухмыляется отец, не отрывая глаз от этой девчонки, Драко возмутился еще больше: его самого Лорд Малфой никогда не удостаивал никакой иной улыбкой, кроме презрительно-насмешливой, если вдруг он допускал какую-то оплошность или совершал какую-то ошибку. - Пусть она уйдет! - обращаясь то ли к отцу, то ли к матери, то ли к врачам, сказал - как выплюнул - Драко. Лиза тут же умолкла и убежала по ступеням наверх. Люциус бросил на сына недобрый взгляд, устремился вслед за ней. Нарцисса только вздохнула и попыталась успокоить сына.