Проклятый рай.

      Макс не был в нашей команде, но он единственный человек, которому по воле судьбы пришлось там работать. Он нам очень помог, и я предложил ему работу секьюрити у меня. А сейчас он не должен отходить от Габриэллы, пока мне приходится ее оставлять. Макс тут же соглашается и говорит, что через 5 минут будет у нее. Я немного выдыхаю, осталось пережить эту наискучнейшую деловую встречу и не потерять клиентов.       Как я не пытаюсь отвлечься, все равно думаю о ней. Вдруг она заговорила, пришла в себя, а меня нет рядом... - Это заманчиво... - неоднозначно говорит мой партнер, тем самым приведя меня снова в чувства. - Но чем ваша компания лучше других?       Черт, Хамфри! Соберись! Рыбка может сорваться с крючка. Отогнав все мысли, я сосредоточиваюсь на работе и, включив все свое красноречие, начинаю расхваливать нашу компанию, приводя примеры и доводы. Как мне кажется, партнеры остаются довольны и обещают через пару дней с нами связаться. Сев в машину, я выдыхаю. Давно оттягивал эту встречу. Из-за помощи Роберту совсем забросил работу, и, конечно, Габриэлла занимает все мои мысли и тогда, и сейчас. - Куда едем, сэр? - Спрашивает Ричард, как только я сажусь в машину. - Давай в ФБР, а потом в больницу. - Отвечаю я, набирая номер своего зама, узнать о новостях и предупредить, что в офис сегодня не приеду.       В ФБР меня знают и поэтому впускают без проблем. Я никогда не работал в этой сфере и не хотел. Согласился помочь по старой дружбе, даже не предполагал, что все зайдет так далеко. - Проходи, - увидев меня в дверях, приглашает Роберт. - Что-то случилось? - копаясь в папках, спрашивает он. - Что с Брауном? - Еле выговорив его имя, спрашиваю я. - Райан, им занимается суд. - Подняв на меня глаза, недовольно отвечает он. Я явно его задолбал своими вопросами. - Наша работа сделана. - Я не позволю ему просидеть лет 20 в чистой тюрьме. - Вспыхиваю я. Чувствую, как кровь подступает к мозгу, а ноздри все сильнее раздуваются. - Райан, успокойся, - вздыхает Роб. - Она не говорит. - Вздыхаю я, сглотнув горечь во рту. - Габриэлла? - спрашивает он. «Что за глупый вопрос!» - Да. - Пытаясь успокоиться, делаю глубокий вздох. - Она как не живая. - Уставившись в одну точку, чувствую мелкую дрожь. - Не говорит, не двигается. У нее стеклянные глаза... И ты хочешь, чтобы я так легко отдал его в руки правосудия? - держать себя в руках все сложнее. -Господи, я не знал. - Растерянно произносит Роберт. - Скажи, что я могу сделать? - Сначала успокойся, - произносит он уверенным деловым тоном, и я выдыхаю. Гребанный профессионализм. - Мы не можем действовать необдуманно. - Да, что тут думать! - опять вспыхиваю я. - Райан, я обещаю, что это просто так не сойдет с его рук. Ты помнишь, я говорил, что мы найдем ее? - Да, но мы опоздали. - отчаянно говорю. - Ты знаешь, что мы делали все возможное. Сейчас для тебя главное быть рядом с ней и привести девушку в чувства, а я разберусь с Брауном. - Уверенно говорит Роберт. - Я сам хочу... - Райан, - отдернул он меня. - С твоим характером ты бы никогда не смог работать в ФБР. - покачав головой, он сдерживает улыбку. - Ты можешь только навредить. Очень тебя прошу - прояви терпение и поезжай к Габриэлле. Ты ей сейчас очень нужен, об остальном я позабочусь. - Но... - Иди! - Твердо произносит Роберт, указав на дверь.       Я гневно зыркаю на него, но понимаю, что он больше не намерен меня слушать, и, поднявшись на ноги, направляюсь к выходу. - Райан, - окликает он меня. Я нехотя поворачиваюсь. - Ты мне доверяешь? - Спрашивает он.       Чертов агент, знает же, на что давить. Я хмурюсь, но сдаюсь и, выдохнув,произношу. - Доверяю. - Я позвоню, - довольно отвечает он и опускает хитрые глаза в папки.       Возвращаясь обратно в машину, жутко злюсь на Роберта, но в единственном он прав. Сейчас я нужен Габриэлле, а она нужна мне. - В больницу, - говорю водителю и, откинувшись на сидение, пытаюсь совладать с эмоциями. По дороге прошу заехать за цветами. Яркий летний букет из гербер надеюсь хоть немного, но порадует ее. Пока поднимаюсь, стараюсь думать о хорошем и надеяться, что она хоть заговорила. Но открыв дверь, тут же понял, что изменений не последовало. Габриэлла лежит неподвижно и смотрит в стену. - О, Райан! - восклицает Мелани, заметив меня. Я не отвожу взгляд от Габриэллы и замираю, увидев, что она поворачивает голову и смотрит на меня, но взгляд такой же стеклянный. - Привет, малыш, - выдыхаю я и, подойдя ближе, кладу в ее руку букет. - Это тебе. Надеюсь, он хоть немного тебя порадует. - Натягиваю улыбку, и тянусь к ее щечке, оставив слабый поцелуй. Ее кожа оставалась такой же прозрачной и холодной. Зажмуриваю глаза от боли зщемящей в груди, но, отстранившись, придаю выражению лица спокойствие и уверенность.       Узнав про самочувствие моей девочки, заставляю ее поужинать. Проводив Мелани, прошу Макса остаться сегодня с нами. Врачи недовольны, но я непреклонен. Не готов оставить Габриэллу, на такой длительный срок. Пусть делают все что угодно, но я не оставлю ее. Правда, периодически мне приходится выходить, отвечать на телефонные звонки, но я все равно рядом. Засыпаю, так же как и в прошлый раз. Рядом с ней готов и стоя спать, а вот дома бы не сомкнул глаз.       Каждое утро я надеялся на чудо, но оно так и не происходило! Оставляю ее только на несколько часов, а в это время рядом Макс или Мел. Я отчаянно ищу в ее взгляде просветление, хватаясь за соломинку.       Спустя три дня единственным изменением было то, что у нее из под глаз немного пропали синяки, и раны на коже стали заживать. Габриэлла продолжала молчать и еле двигалась. Ее руки слегка подрагивали, я чувствовал, что она борется и старается, а значит, у нас все получится.       Возвращаясь вечером с работы, заезжаю в пекарню, покупаю свежие булочки на ужин. И пусть только попробует не съесть. По пути к ее палате меня задерживает доктор и говорит, что ее состояние стабильно, и завтра выпишут. Это единственная хорошая новость за неделю.       В палате Макс, он сидит с планшетом и читает какую-то статью. Заметив меня, притихает. По привычке не отвожу взгляд от Габриэллы. Заметив молчание Макса, она догадывается и медленно поворачивается ко мне. Я замираю, увидев проблеск в ее взгляде. - Привет, малыш, - выдыхаю я и, подойдя, наклоняюсь, чмокнув в лобик. - Добрый вечер, Макс. - Добрый вечер, сэр. - Отвечает он. - Я булочки к чаю принес, и еще у меня есть хорошие новости. - Сев на стул, беру уже совершенно привычным движением ее руку. - Тебя завтра выписывают. - Смотрю в туманные зеленые глаза.       Ее взгляд мутнеет еще сильнее, и она опускает голову. - Ты не рада? - Удивляюсь я. - Все, конец палате, этим четырем стенам. Здравствуй чистый воздух, природа и хорошее самочувствие.       Пока я это говорю, у самого настроение поднимается, но походу это вдохновляет только меня. Габриэлла продолжает тупить взгляд. - Малыш, тебе что, здесь лучше, чем дома? - Удивляюсь я, совершенно сбитый с толку. В растерянности бросаю взгляд на Макса. Он пожимает плечами. - Я отвезу тебя в свой загородный дом. Он большой. Красивая природа, озеро, парк... - Габриэлла снова поднимает на меня глаза, которые загораются надеждой, чувствую, как ее ладошка сжимает мою руку. Хоть слабо, но сжимает. И тут до меня дошло. - Малыш. Ты теперь от меня никуда не денешься. Я тебя не оставлю, даже не надейся. - Закатив глаза, произношу, приподняв ее ладошку, прижимаюсь губами, смотря в ее глаза, в которых скапливаются слезы. - Малыш, ты чего? Перестань! - мягко ругаю, и, потянувшись к ее щекам, смахиваю слезинки. - Все будет хорошо!

***

      Не перестаю в это верить каждый день, но даже моя уверенность угасает. Пытаюсь делать все, что в моих силах. Первые дни не перестаю радоваться изменениям. Габриэлла оживает. Сначала уверенно держит меня за руку, потом взгляд становится все четче и увереннее, как раньше. С каждым днем вижу, что она превращается в мою Габриэллу. Приходя вечером с работы, наблюдаю изменения, а когда мы вместе проводим выходные,кажется, она оживает еще сильнее. Стараюсь уделять ей каждую минуту своего времени, в остальном с ней была Мел или Лилиан, сиделка, которая помогала ей во всем. Я понимаю, что неудобно, если я буду ее раздевать, купать. Тем более, что она не терпела никакого моего прикосновения, кроме как к руке. Если я касаюсь ее плеча, она тут же отстраняется, а в глазах вспыхиваеь страх. Я тут же убираю руку.       Спустя месяц Габриэлла начинает ходить, двигаться, любит гулять в парке. Я возил ее по красивым местам, мы ездили на источники. Она очень любила плавать. Я очень радовался, смотря на нее, ожившую, но как я хотел обнять ее, прижать к себе, но она не давалась. Как только клал руку ей на талию, она отлетала от меня, как ошпаренная и испуганно смотрела, часто дыша. Извинялся и сам не знал, за что! Но она так и не говорила и не улыбалась, то, что ей нравится, понимал только по глазам, которые зажигались от радости.       Прошел еще один месяц, но изменений никаких больше не было! Она застыла в своем состоянии. Ей было комфортно в таком состоянии. Организм не чувствовал необходимости говорить. Доктор прожужжал мне все уши, что ей нужна встряска, но я и думать не хочу, что сделаю, хоть и во благо, ей плохо. Она стала для меня всем! Но и моему терпению пришел конец! Так больше не может продолжаться, и я решаю последовать совету врача и начинаю думать самый мягкий вариант, но врач настаивает на более кардинальных мерах, иначе может не подействовать.       По дороге домой, я все еще не уверен, что смогу это сделать, и поэтому нервы дают о себе знать. «Господи, пусть все пройдет хорошо!» - в сотый раз повторяю, обращаясь к небесам. - Подъезжаем, сэр. - Оповещет меня водитель. Уже! Черт! Почему мы живем так близко!       Понимая, что мы остановились возле ворот, беру небольшой пакет, в котором лежит предполагаемый сюрприз. «Это только ради тебя, малыш!» - уверяю я себя и, сделав глубокий вдох, выхожу из машины.