Vollmondschein

Волчий вой ворвался в тишину ночи. Нимфадора всхлипнула и сильнее закуталась в одеяло. Свет пронзительно полной луны просачивался сквозь верхушки деревьев и падал ей на лицо. Его было недостаточно, и в то же время слишком для такой тихой ночи. Тихая ночь, Святая ночь. Ответ другого волка снова разорвал тишину и ее сердце. Она его узнала. Зов каждого волка звучал по своему, уникально, каким и был зверь за ним…или человек. Она поняла это еще летом. Каждый месяц Тонкс стояла здесь и ждала … другие голоса со временем менялись, но один всегда был там… Каждый раз, когда она стояла здесь и ждала. Вой был полон муки, как плач от боли или страдания и тоски одновременно. По чем тосковал он? Она постоянно спрашивала себя об этом. По свободе? По избавлению? Или по своей возлюбленной, которая ждала его все полнолуния напролет? Сразу несколько волков одновременно взвыли; казалось, что свет луны обжигал ее кожу, Тонкс больше не могла это выносить. Она закрыла глаза и отвернулась. В легком оцепенении, пошатываясь, она добралась до кресла в середине комнаты. Как только Тонкс открыла глаза, жгучие слезы потекли по ее щекам. В углу стояла рождественская ель, печально и одиноко поблескивали шары на ее темных ветвях. Она не стала зажигать свечи на ней, и погасила весь остальной свет в доме. Ей не хотелось ни света, ни ярких красок, ни веселья. Она желала только, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Это было самое ужасное рождество в ее жизни. Тонкс сползла в кресле и свернулась калачиком, что далось ей с трудом, так как мешал ее большой живот. Она вздохнула и провела по нему рукой. Ее ребенок. Его ребенок. Как только могло причинять ему столько беспокойства то, что делало ее такой счастливой? Он так сильно переживал и упрекал себя, что даже оставил их. Но все же он вернулся… Она положила голову на спинку кресла. До утра было еще далеко. Луна притягивала ее, но Тонкс не смогла долго выдерживать ее пристального взгляда. Ее глаза бесцельно бродил по комнате, и вдруг она увидела это. Оно стояло прямо перед ней, но из-за полумрака, царившего в комнате, она не заметила. На столике около кресла стояла свеча. Стояла там, где ее в принципе быть не должно. И на ней висело что-то светлое. Записка. «Отпразднуй хоть немного с нашей малюткой» На ее лице засияла улыбка. Он был все еще уверен, что у них будет девочка. Но она точно знала, что это мальчик, она просто это чувствовала… Свеча отбросила теплый свет на ее лицо, когда она зажгла ее. Она засияла по-рождественски красным. - Счастливого рождества, - прошептала она своему, не родившемуся ребенку. Тонкс почувствовала себя немного лучше. Но она не забыла про своего любимого, который страдал этой ночью. Она пожелала ему, чтобы эта ночь была не так ужасна, как остальные. Она подумала о лучшем времени; она подумала, что будет утром, когда он снова будет здесь, и останется на целый месяц, пока луна снова не станет полной. Когда она сможет обнять его, усталого и обессиленного, и они оба смогут счастливо отпраздновать рождество.

***

Нимфадора вздрогнула. Когда она успела заснуть? Что ее разбудило? В комнате было светлее, уже забрезжил рассвет. Свеча все еще горела. Со стороны двери послышался какой-то звук. Все еще сбитая с толку, она вскочила с кресла и побежала туда. Конечно. Как только она могла уснуть? Она распахнула дверь, и там был он. Полу сидя, полу лежа на ступеньках, он смотрел на нее таким взглядом, который разрывал ей сердце. - Ох, Ремус! - она преодолела несколько шагов, разделяющих их, и потянула его на себя. - Нимфадора.., - прохрипел он, дрожа от холода и усталости. Она с трудом поставила его на ноги и завела в теплую комнату, прочь от холода. Там он смог упасть на диван. Люпин выглядел ужасно, даже хуже чем всегда; зимние ночи были самыми тяжелыми, она видела это по нему, даже если он ничего и не говорил. Он закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. - Для начала, я сделаю тебе чаю, Ремус. Есть хочешь? - Нет, все в порядке… - Не говори глупостей! - Она решительно развернулась в направлении кухни. Она выучила все его причуды: только никаких хлопот, он лучше потерпит. Но нет, Тонкс знала, какой он есть, и теперь она о нем позаботится, как и положено хорошей жене. - Дора. Она замерла и развернулась к нему. Он снова открыл глаза и посмотрел на нее. И его взгляд говорил больше, чем тысячи слов: Останься со мной. Она замешкалась на мгновение, но потом сдалась, опустилась рядом с ним на мягкие подушки дивана и положила голову на его плечо. Он обнял ее за талию и притянул ближе к себе; она поддалась и тесно прижалась к нему. Он удовлетворенно вздохнул, и стал рассматривать ее сквозь полуопущенные ресницы. - Ты заснула. - Я…да. Извини, - она прикусила губу и посмотрела в сторону. - Я рад, что ты смогла поспать. Она взглянула на него немного удивленно. На его губах играла легкая улыбка. И это была первая его улыбка за сегодняшний день. Она посмотрела на него, и его улыбка стала шире. - Вы немного отпраздновали? Нимфадора проследила за его взглядом, он смотрел на полусгоревшую свечу. Она тихо рассмеялась. - Да, немного, - Тонкс снова посмотрела на него. - Счастливого Рождества, Ремус. Она нежно поцеловала его в щеку, в то время как он, улыбаясь, закрыл глаза. - Счастливого Рождества, - прошептал Люпин, проваливаясь в сон.