Черная полоса

— Могло быть и хуже, — решил Кисе и поставил сумку на кровать. — Во всяком случае, я точно знаю, что Аоминеччи храпит. А насчет тебя шансы пока пятьдесят на пятьдесят. Он повернулся к Кагами, который мрачно швырнул свою сумку в угол. — Поверить не могу, что Куроко решил ночевать с Аомине. Будить он его собирается, видите ли. — Если Аоминеччи не будить, он будет приходить только на вечерние тренировки, — подтвердил Кисе. — Не переживай, я хотя бы не храплю. — Что ты так прицепился к этому храпу? — проворчал Кагами. — Ты бы тоже к нему прицепился, если бы во всех тренировочных лагерях ночевал сначала с Аомине, а потом с Касамацу, — Кисе вздохнул и посмотрел в окно. Их автобус по дороге сломался, и они добирались на три часа дольше положенного, так что сегодня тренировка явно отменялась. А жаль, он бы размялся после неудобного сидения. Он задумался, стоит ли сходить побросать мячик в одиночку, но как только решил, что стоит, на подоконник упала первая капля дождя. Зал, скорее всего, еще закрыт, потому что ключи от него были только у тренера. Значит, придется ждать до завтра. Кисе расстелил кровать, вытащил из сумки полотенце и пошел в душ. Кагами просто валялся на постели, уставившись в потолок. Когда Кисе вернулся, Кагами по-прежнему валялся, только уже на полу. И пытался вытрясти из волос мелкие щепки. А рядом были разбросаны обломки кровати. — Кагамиччи, если ты хотел спать на футоне, его можно было попросить без таких радикальных методов, — Кисе не мог перестать смеяться, слишком уж ошарашенным выглядел Кагами. — Да я ничего не делал, — возмутился тот. — Я просто лежал! — Тяжело лежал, — продолжая ржать, Кисе дошел до своей кровати и на всякий случай сначала попробовал присесть. Нет, ему досталась нормальная, во всяком случае, разваливаться она точно не собиралась. За окном шумел дождь, а в коридоре шумел Кагами, требуя себе футон. Идиллия. Через какое-то время все наконец успокоилось, Кагами получил свой футон и улегся, а Кисе начал засыпать под ровный перестук капель. И в это момент одна из капель упала ему на нос. Следом за ней — вторая. — Блин, — Кисе открыл глаза и уставился на потолок. — Он протекает. Сквозь неплотно подогнанные доски уже лился маленький ручеек. И прямо на кровать Кисе. — Кагамиччи, помоги мне ее передвинуть, — попросил он. — Твоя кровать, ты и двигай, — злорадно ухмыльнулся Кагами. Мстит, понял Кисе. И завидует. Он поднялся и попытался столкнуть кровать с места. Ножки как будто вросли в пол, он ее даже на миллиметр не передвинул. Кисе минут десять пыхтел, бегая вокруг нее. К тому времени, как Кагами решил сжалиться и помочь, это уже было не нужно — постель промокла насквозь. — Наверно, ты тоже мечтал поспать на футоне, — Кагами откровенно издевался. — Видимо, да, — Кисе вздохнул и пошел просить футон, пока еще не все уснули. Дверь не открывалась. — Кагамиччи, — растерянно позвал он. — Ручку заклинило. — Да что за проклятая комната, — проворчал тот, но в этот раз подошел помочь сразу. Пару разу дернул ручку, и та отвалилась совсем. — Кагамиччи, иногда ты меня пугаешь, — Кисе пытался сказать это серьезно, но под конец не удержался и опять засмеялся. — Что ты ржешь? Тебе же на мокрой кровати спать, — огрызнулся Кагами. — Я не буду уже никого будить, — решил Кисе. — Подвинься, вместе ляжем. Кагами поворчал, но кусочек футона выделил. Кисе устроился настолько удобно, насколько это было возможно в таком положении, и задремал. Только для того, чтобы проснуться от звучного храпа прямо на ухо. — Это карма, — тоскливо сказал он в потолок. Потолок промолчал, только сочувственно капнул дождем на лоб. После такой отвратительной ночи и Кисе, и Кагами с утра были сонные и совсем не в духе. На тренировке Кисе сначала путался в собственных ногах, но потом взбодрился, и дело пошло намного веселее. Когда ему в первый раз попало мячом по голове, он не обратил внимания — это баскетбол, тут такое бывает. Но в седьмой раз это объяснение уже не очень помогало, а голова здорово болела. Кисе решил взять перерыв и посидеть на скамейке, передохнуть. Там-то в него попали восьмой раз, и он отключился. Все нормальные спортсмены после травмы или потери сознания приходят в себя на больничной койке, в кровати или, на худой конец, на носилках. Кисе пришел в себя в тот момент, когда его уронили с лестницы. Он пересчитал все ступеньки, растянулся в пролете и так и остался лежать, меланхолично наблюдая, как его нелегкий путь тем же способом, разве что с матерными воплями, повторяет Кагами. — Привет, — сказал Кисе ему, когда тот развалился рядом. — Давно не виделись, — и захихикал. — Ебанулся, — подвел итог откуда-то сверху Аомине, и Кисе опять закрыл глаза. В этот раз все было правильно — он очнулся на кровати. На той самой, которая еще не просохла после ночи. Простыня противно липла к телу, голова ныла. На затылке точно будет шишка, решил Кисе. Хотя ныло почти все тело — полет с лестницы не прошел бесследно, так что шишка будет не одна. Рядом послышалось какое-то кряхтение, и Кисе осторожно повернул голову. Кагами пытался подняться с футона, но его завалило остатками кровати, которые они вчера не успели вынести и просто прислонили к стенке. И сейчас они все упали на Кагами. — Кажется, у нас черная полоса, — поделился с ним Кисе и начал выпутываться из мокрой простыни. — Ты такой, блин, наблюдательный, — придушенно отозвался Кагами и наконец сбросил с себя доски. Они мрачно рассматривали друг друга. Потом Кисе вздохнул и полез в сумку. У него была с собой мазь от ушибов и ссадин, как оказалось — не зря взял. Морщась от боли, он окончательно сполз с кровати и добрался до Кагами. — Где болит больше всего? — Везде, — сказал тот. — На везде одной банки не хватит. — Тогда спина, — определил Кагами. — И голова. И левая рука. — Начнем со спины, — решил Кисе и начал стаскивать с него футболку. — Синяков еще не видно, так что говори, куда мазать, — он зачерпнул крема и наугад шлепнул посередине спины. — Попал? — Ранил, — усмехнулся Кагами и поежился. — А если сюда? — радостно присоединился к игре Кисе и мазнул кремом чуть ниже. — Мимо, — отозвался Кагами. — Мой ход, — и отобрал у него банку. Крема действительно не хватило на везде, но Кисе чуть ли не стонал от удовольствия, когда Кагами разминал ему спину, втирая мазь, так что про голову и все остальное решил не упоминать. Они так и вырубились, перемазанные кремом, и снова на одном футоне. Кажется, их решили не трогать на всякий случай, потому что когда Кисе проснулся, за окном уже было темно. А еще ему наконец-то было сухо и тепло. И даже Кагами не храпел. Вместо этого он придавил его к постели и громко дышал на ухо. Но это почему-то не мешало. Двигаться Кисе не хотелось. Спать, впрочем, тоже. Даже странно, что на них, пока они спали, не обвалился потолок, или не разбилось окно. Или что там за несчастье еще можно придумать? С самого приезда в лагерь им чертовски не везло. Причем, судя по всему, только ему и Кагами. Остальные чувствовали себя прекрасно. Кагами вздрогнул во сне и задышал чаще. — Кагамиччи? — встревоженно покосился на него Кисе. А тот застонал в голос и заметался по кровати. — Эй! Кисе потряс его, пытаясь разбудить. Кагами всхлипнул и открыл глаза. — Тебе что-то приснилось, да? Кошмар? — Кисе внимательно разглядывал его. И даже в темноте заметил, как он резко покраснел и попробовал отодвинуться. — Кажется, не кошмар. — Только не вздумай опять ржать, — хрипло предупредил Кагами, но было поздно. — Да ладно, с кем не бывает, — сквозь смех выдавил Кисе. — Кто хоть приснился? — Не помню, — буркнул Кагами. — Нет уж, признавайся, — Кисе не унимался. — Модель? Или кто-то знакомый? — Попал два раза, — пробормотал Кагами и отвернулся. Кисе замолчал. Это что это за модели у Кагами в знакомых и почему он об этом не знает? Он же сам… Не может быть. Он еще немного подумал. — Я? — тихо спросил он все-таки. — Убил, — ответил Кагами минуты через две. Это действительно было неожиданно. Нет, Кисе пару раз признавались парни, но Кагами — это же… Кагами. Кисе проглотил дурацкий вопрос — ты гей? Это вроде бы и так теперь понятно. Он пытался понять, как на это реагировать, и внезапно решил, что ему нравится. Это же не какой-то незнакомый парень, это же… Да, это же Кагами. — Это лучший комплимент в моей жизни, — честно сказал Кисе и подвинулся к нему поближе, обнимая со спины. И почувствовал, как Кагами расслабился. Даже облегченный вздох услышал. Их идиллию нарушил зловещий треск. — Нет, только не потолок! — завопил Кисе, вскакивая на ноги. К счастью, это был не он. Это была вторая кровать. — Блин, а она ведь только высохла, — огорченно сказал он, включая свет. — Вот и моя так сделала, — вздохнул Кагами. Они начали разбирать доски, сдвигая их к стенке. На полу что-то блеснуло. Кисе поднял небольшой брелок. — Смотри, кроличья лапка. — Вообще-то они должны приносить удачу, а у нас, наоборот, черная полоса невезения, — недовольно сказал Кагами, подозрительно рассматривая лапку. — Да? — Кисе хитро посмотрел на него. — А мне кажется, она отлично работает, — и в доказательство своих слов быстро поцеловал Кагами. — Ну как? — Работает, — согласился тот. — Очень здорово работает.