Только с ними "тень" станет "светом"

Куроко уставился в свою книгу, но его мысли были далеки от текста. Он вспоминал то, что случилось в комнате. Поправка, чуть не случилось. Его щеки были чуть розовые, а мысли такие непостоянные. Куроко ощущал стыд и одновременно с этим сожаление. Он не мог понять только от чего именно: от того, что Дайки вновь нарушил их дружбу или от того, что этого поцелуя не случилось. Тетсуя чувствовал неприятную горечь на языке и в сердце, а так же ему казалось, что его внутренности, при очередном прыжке, выпрыгнут наружу. Парень прикрыл глаза и мягко потер веки пальцами. Перед глазами запрыгали цветные круги, а живот сделал очередное сальто. Тетсуя старательно не обращал внимание на Акаши, который внимательно за ним наблюдал. Он пытался игнорировать пытливый взор красных глаз и сдерживал волну раздражения. Когда он стал таким нервным? А, с тех пор, когда…. Не будет о плохом. «Что я себя накручиваю? Этому есть логическое объяснение. Мне была приятна близость Аомине-куна. Мне хотелось, нет, не так, мне хочется вновь ощутить себя в его руках. Но кажется, что это не нужно ему. Да и всем. Пустая трата времени», - неутешительно думал Куроко. В подтверждение своим мыслям его передернуло. Казалось, что все внешние раздражители отступили, горечь больше не ощущалась, а живот не пытался выйти наружу. Книга больше не дрожала под холодными пальцами, а мысли были чисты. Апатия наступила. Он просидел один долго. Может несколько часов, а может и долгих минут, но никто не спускался. Запястья чесались, но Куроко не позволял себе дотронуться до них. Напульсники натирали кожу, не снимая зуд, а еще больше раздражая нежную кожу. Книга ваялась на полу, кто пройдет, то сразу отчитает за такое поведение с литературой. Но какое ему дело? Ему нет дела до того, что Сейджуро, минут как двадцать, ушел. Видимо, надоело игнорирование. Ему нет дела до того, что его кто-то звал. Нет дела до того, что щенок жалобно скулил и терся о ноги хозяина. По сердцу разлилась непонятная тоска и печаль, а по коже прошли противные мурашки. Он вздрогнул и тихо чихнул. Моргнув, обвел глазами небольшую гостиную и с удивлением заметил Аомине, который рассматривал упавшую книгу. – Тебя все обозвались, Тетсу, – наконец заговорил он и протянул упавшую книгу. Куроко кивком поблагодарил его. – Прости, я немного задумался. – Ты сидишь так уже больше часа. Мы думали, случилось что. – Нет, все хорошо, – он отвел глаза, боясь, что дрожь в руках выдаст его. – Не пытайся мне врать. Я знаю тебя не первый день, и если ты думаешь, что я не думаю о тебе вне площадки, ты глубоко заблуждаешься, – с этими словами он встал и ушел на кухню, от куда доносились недовольные бурчания Мурасакибары, крики Акаши и причитания Мидоримы. Куроко задумался над этими словами. А ведь и правда. Раньше они общались только на площадке, но сначала Зимнего Кубка и до его окончания, их отношения начали налаживаться, но не только их. Все Поколение Чудес наладили отношения. Конечно, ничего не будет как прежде, но попытаться стоит. Куроко встал и побежал за Дайки. Нигоу весело гавкнул, а из головы окончательно вылетели все мысли. Было так спокойно и хорошо, особенно тогда, когда Аомине налету поймал Тетсу и занес на кухню. Свет ударил Куроко в глаза. Было очень ярко. По большой кухне носились ребята и их разноцветные головы маячили перед глазами Тетсу. Он завороженно смотрел на весь этот бедлам и улыбался. По-доброму, искренне. В его глазах отражалась радость и счастье. – Вот ты где, Куроко-чи! – весело закричал Кисэ и, кинув не глядя, нож, при этом чудом не отрезав пальцы бедному Шинтаро, кинулся обнимать обожаемого Куроко-чи. – Отвали, Кисэ! Тетсу моя тень, – он отодвинул вся еще лежащего на его руках Куроко от любвеобильного Реты. Тот обиделся, но было видно всем, что это наигранно. Он более чем доволен всем раскладом вещей. Тем более так весело злить Акаши, который прожигал в нем дыру. Куроко слез с рук Дайки и отошел в сторону к Мурасакибаре, который обиженно живал конфеты в углу. Все в нем просто кричало о вселенской обиде и не справедливости мира. Он молча протянул Тетсуе мармеладных червячков с каким-то ярким вкусом. Куроко улыбнулся на такое ребяческое поведение парня, но не отказался, а так же стал медленно жевать предложенную сладость. Она приятно осела вишневым вкусом на языке, а после поделилась кислой ноткой. Ему казалось, что лучше быть не может. Куроко слушал переливы голосов своих друзей, их крики, разговоры, смех и понимал, что это так прекрасно. Он глубоко заблуждался, когда думал, что все не будет как раньше. Все будет только лучше, он не сомневался. – Эй, Тетсу, все хорошо? – спросил Аомине и присел на место Атсуши, он уже ушел. – Да, теперь все точно хорошо, – Куроко понял, о чем речь и сразу ответил без утайки. Запястья в этот день не чесались.