Smoking gun

Woodkid — Run Boy Run (Instrumental) Сразу после автобусной стоянки дорога Килбриттейн плавно переходила в т-образный перекресток. Ирландия снова обретала привычные для Вайолет очертания: зеленые указатели, исписанные на английском и ирландском, россыпи однотипных коттеджей, тип, вид и архитектурное решение которых разительно менялись уже через какие-то пять километров, белые низкие строения, приспособленные под заводы по производству йогуртов или виски, и высокие каменные заграждения, утыканные черно-белыми светофорами с одним единственным красным светом. Тейт включил поворотник и плавно свернул направо, выезжая на шоссе N71. Впереди еле тащился экскурсионный автобус, но блондин медлил, пропуская вперед эту колбасу, набитую туристами. — Почему ты не обгоняешь автобус? — воскликнула Вайолет. Первый мандраж прошел, и привычная трасса с обыденным потоком машин и пешеходами на тротуарах вселяла чувство некоей защиты; безлюдная пустынная сельская дорога в компании преследующего авто пугала, даже несмотря на присутствие в салоне представителя противоположного пола. Инстинктам самосохранения порой не так просто разъяснить ситуацию с логической точки зрения. — Посмотри в зеркало заднего вида, — слегка повел головой Тейт. — Что видишь? — профиль юноши выделялся на фоне мелькавших по ту сторону окна красных домиков с белыми крышами, и потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать взгляд от гипнотической расцветки. — … — Вайолет придвинулась ближе к своей дверце, устремив взор на боковое зеркало. Изображение искажалось. — Они повернули следом. Не так ли? Вайолет кивнула. — Сделаешь мне одолжение? — облизнув губы, глянул на ее юноша. — Сзади стоит сок. Я немного приторможу, сделай вид, что возишься с бутылкой, а сама попробуй что-нибудь разглядеть в той легковушке: номерной знак, водителя, пассажиров — что угодно. Вайолет вновь кивнула. Ремень безопасности больно впивался в шею и туго стягивал живот. Зачастило сердце. А вдруг она плохо сыграет отведенную ей роль? Что если ее заметят? Что произойдет, если водитель догадается? Сделав глубокий выдох Вайолет медленно заскрипела кожаной обивкой сидения, разворачиваясь насколько это позволял ремень безопасности. Позади, в специальном держателе и правда простаивала стеклянная бутыль с белой этикеткой. Потянувшись и схватив горлышко Вайолет буквально заставила себя поднять глаза на заднее стекло. Руки дрожали и работали порознь с центрами управления. — Ну что, как дела? — поинтересовался Тейт. Хей, как дела? Погода такая чудесная, не хочешь мороженого? Сама непосредственность. Вайолет сделала глоток теплого сока. Так, на всякий случай. Мало ли на нее сейчас тоже смотрят. — Вижу номер… записываешь? — Подожди… — не отрывая взгляда от дороги юноша принялся быстро рыться в бардачке под локтем в поисках бумаги и ручки. Откопав кусок выдранного линованного листа с завернутой в него розовой жвачкой, юноша приложил находку к рулю, кое-как сжимая второй рукой маленький икеевский карандашик. — Диктуй. — Четырнадцать, дробь, ди, дробь, три семь ноль пять семь, — голос дрожал. Вайолет нервничала, стараясь имитировать огромную занятость с треклятой бутылкой, выглушив добрую половину содержимого. — Водителя видишь? — Нет, — утирая сок с губ ответила та, — блики мешают. И пассажиров не вижу. — Ладно, ты молодец, — немного разочарованно выдохнул Тейт, сворачивая на развилке у салона авто. Вайолет вернулась на привычное место, растирая натертое плечо. — Что теперь? Тейт надул щеки, забарабанив по рулю большими пальцами. Теперь и он нервничал. Значит ли это, что такое с юношей впервые? Юноша пытался состряпать на скорую руку планы А и Б. Он чувствовал свою ответственность перед Вайолет. — Подождем пару миль прежде чем звонить Тревису. — Звонить зачем? — Он проверит номера по базе. Вайолет вскинула брови. — Проверит номера? Я так понимаю, незаконным способом? Тейт, откинув голову на подголовник, слегка развернулся и выдал широкую, хоть и немного нервную улыбку, означавшую что-то вроде «Детка, у меня все способы не особо законные». — Ладно, допустим, Тревис проверит номера. Но, а что потом? Куда мы поедем? Что будем делать? Тейт молчал, прищуриваясь, глядя на дорогу. Трасса пролегала через малый город Бандон, и Вайолет ожидала, что юноша решит оторваться от преследователей именно здесь, поэтому и не повторяла свой вопрос, ожидая конкретных действий, но Тейт спокойно вел машину дальше, казалось бы, совсем забыв о ситуации. По левую сторону от дороги, за плотными рядами вечнозеленых тсугов шумела вода. Скорее всего река. Журчание немного успокаивало. Мимо проносились стоянки авто, заброшенные заправки, прикрытые голыми шарообразными деревьями, небольшие супермаркеты с петляющими подъездными дорожками, площадки для бейсбола, и живописные скверики с тонким зеленеющим ковром и голыми стройными рядами деревьев. — Через двадцать километров будет город Корк, там и попробуем оторваться, — озвучил свой план юноша. Вайолет старалась не только слушать, но и слышать, усваивать и запоминать информацию. — Сейчас мы сделаем остановку на первой же заправке. Удостоверимся, что нас действительно преследуют… да и бензин кончается. Вайолет снова кивнула. Какого черта она все время кивает? Пасмурные окраины города. Если вытянутся во весь рост в любой точке Нью-Йорка, то не увидишь ничего, кроме бурлящей жизни небоскребов. В Ирландии же, если проделать такой трюк, то можно напросто забыть, что Земля когда-то была заселена людьми. Даже дома и те словно прятались за холмами и деревьями. Но ни разглядывание мелькавших по встречке пассажиров, ни яркие цветные луга, ни даже чудесный низенький каменный веадук, пристроившийся поодаль от дороги, не помогали отвлечься от тревожных мыслей. Вайолет потерла лоб. — Предположим, что мы сумеем оторваться в Корке, но куда поедем потом? Тейт пригнулся, снова глянув в зеркало заднего вида. — Хозяевам вчерашнего замка, как ты уже поняла, нравится охота, а охотничьих собак им поставляет человек, владеющий фермой неподалеку от города. Мой дядя знал его, так что, надеюсь, нас пустят переночевать. Вайолет закатила глаза. О, ну конечно! Опять его дядя! Интересно, есть ли в Ирландии хотя бы кто-то, кого не знал Хьюго… — А почему мы не можем остаться у Хелен? Какая разница, куда ехать? Тейт замотал головой. — Если за нами и раньше была слежка, то они знают о нашей поездке в Лимерик. Если меня ищут, то проверят всех знакомых, — Тейт развернул голову, Вайолет в панике втягивала носом воздух. – Эй, — мягко накрыл тот ее ладошку своей, — повода для страха нет. Не стоит накручивать, мы пока не знаем ничего наверняка. Вайолет подняла покорный взгляд и быстрым кивком дала знать, что юноша был услышан. Сразу за очередным салоном авто приветливо сияла алой вывеской заправка TEXACO. Тейт свернул по указателю и остановился напротив свободного терминала, а заглушая двигатель, ставя машину на ручник и вытаскивая ключи быстро шепнул: — Выходи со мной, никуда не отходи, на Седан не смотри. Вайолет высвободилась из пут ремня безопасности и, открыв дверь, ступила на асфальтированную дорогу. Ноги казались ватными. Сделав вид, что пытается поправить джинсы в резиновых сапогах, Вайолет яростно растирала кожу. Тейт обошел Форд и, открыв крышку бензобака и открутив пробку, снял с терминала заправочный пистолет, зафиксировав тот в бензобаке. Заправка пустовала, лишь на парковке рядом выстроились в ряд несколько Фольксвагенов, да за стеклянной стеной кафе-магазина сновала женщина с коляской в поисках влажных салфеток. Дул холодный ветер и моросило, потоки воздуха перегоняли по асфальту сухие прошлогодние листья, прибивая их к серому тротуару. Вайолет натянула вельветовый капюшон, стараясь нечаянно не поднять взгляд на дорогу, затем сунула руки в карманы и начала перекатываться с пяток на носки. Тейт же, управившись с заправочным пистолетом, почесал уголок губ и сделал вид, что оглядывается в поисках терминала для оплаты бензина, — тот что был рядом оказался в неисправном состоянии — затем развернулся к Вайолет, простаивающей и разглядывающей названия топлива под циферблатом, и вытянул руку, указывая на магазин. — Седан возле дороги. За нами действительно слежка, — Вайолет машинально повернула голову в сторону трассы, забыв о предосторожностях, Тейт шустро среагировал, не найдя ничего лучше, как притянуть Вайолет к себе, оставив быстрый поцелуй на ее губах. — Мы пока не должны выдавать себя, — шепнул юноша, убирая ее падающие из-под капюшона на лицо волосы, теплыми подушечками пальцев касаясь мягких щек. Вайолет в растерянности приоткрыла рот. — Пойдем со мной, я оплачу бензин. Нельзя тут тебя одну оставлять. *** Снова вырулив на шоссе, Тейт чертыхнулся, поправляя зеркало заднего вида. Седан выждал какое-то время, а затем тронулся следом. — Вот же гады… — юноша откопал свой мобильник. Сильнее заморосило, и по лобовому стеклу забарабанили мелкие редкие капли. Вайолет возилась с ремнем безопасности. Набрав номер, блондин откашлялся и сосредоточился на бумажке с засохшей жвачкой. — Я тут подумал, — только лишь ответив на звонок заверещал Тревис, — можете перекантоваться у моей тетки в Дублине, правда она наполовину латиноамериканка и в стряпню добавляет слишком много перца чипотле, но… — … Трев, Трев, — перебил Тейт, — остановись. У нас на хвосте какие-то ребята, и мне надо, чтобы ты пробил их номера. Та программа все еще сохранилась? Отлично, записывай… — пока Тейт раздавал указания, Вайолет нервно растирала ладони. Большой дорожный указатель гласил «Корк. 2 мили. 60 км/ч» — …. да, понял, давай, — юноша захлопнул раскладушку, дергая за рычаг переключения скоростей. — Что… что он сказал? — Что это займет время. Но Трев справится, он просто гений, когда дело касается техники… — казалось, юноша больше успокаивал себя, нежели свою спутницу. Вайолет опять кивнула и тяжело выдохнула, заелозив на сидении. Что будет с отцом, узнай он, что его дочь подвергалась опасности? А что если их действительно убьют? Если не удастся оторваться, и преследователи схватят их? Что тогда? Пытки? И, черт побери, зачем их вообще преследуют? — Тейт, почему они за нами следят? — наконец-то Вайолет осознала, какой вопрос мучал ее больше всего. Плевать, куда они поедут и как оторвутся, с чего бы вообще незнакомым людям устраивать погоню за двумя подростками? Вайолет нервно облизнула пересохшие губы, уставившись на водителя в ожидании ответа. — Это… это из-за твоего дяди, да? Все дело в наркотиках? Тейт, ты знаешь что-то, чего не знаю я? Юноша молчал, сжимая руль. Было видно лишь как двигаются скулы. Его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности.  — Ответь мне! — Я НЕ ЗНАЮ! — сорвался блондин. Вайолет вздрогнула, зажмурившись, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Тейт утер глаз и шумно выдохнул. — Прости, я не хотел… — Вайолет разомкнула веки, медленно переводя взгляд на говорящего. — Я не… — Тейт поджал губы, то ли ища правильный ответ, то ли не желая выдать какую-то информацию, то ли просто остужая свой пыл, — … я не знаю, почему у нас на хвосте та машина, но, — найдя холодную ладошку девушки своей рукой Тейт сжал ее, заглядывая Вайолет в лицо, — я обещаю тебе, что с тобой ничего не случится. Ты веришь мне? — в глазах юноши читался страх. Быстрая смена эмоций юноши пугала Вайолет. То он кричит, то боится за нее. В любом случае, пока от его руки исходит приятное тепло, распространяясь по всему ее телу пульсирующими волнами, она будет продолжать слушать. Будет верить. На его вопрос Вайолет молча кивнула. Все казалось каким-то неестественным, сказочным. Словно она попала в плохой боевик. Тейт и сам был не в своей тарелке. Ее кожа была намного бледнее обычного, губы сухие, а под глазами небольшие синяки. Но по обеим сторонам дороги появлялись первые признаки крупного города, и Тейт сконцентрировался на вождении авто, решив оставить побочные эффекты приема снотворного на более удачное время. Въехав в Бандон и миновав малую кольцевую развязку блондин свернул на Бишопстаунд роуд, но дорога все равно была слишком широкой, а дома слишком низкие и стоявшие чересчур близко друг к другу, так что начинать гонку было бы просто бессмысленно. Проезжая мимо городской больницы Юниверсити пришлось притормозить и дождаться, пока на территорию клиники не въедут машины скорой. Тейт бегло осматривал дорожные указатели, читая названия улиц. — Пункт нашего назначения — окраина Корка. Для этого нам надо пересечь реку Ли. Мы немного покатаемся по Сентрал-авеню и если нам повезет, то попадем в пробку и сможем уйти от погони. А если же нет… — Тейт вздохнул, — то вскоре я получу нехилый штраф… Светлые скорые гуськом проследовали на территорию госпиталя, после чего Тейт убрал ногу с тормоза. Сентрал авеню соединялась с западной частью Фергров Драйв, затем в Фергров Гарденс и Керраин роуд, образовывая замкнутую ломаную. Мимо проносились красивые одинаковые домики песочного цвета элитного района. Форд дважды повторил один и тот же маршрут, причем до такой степени заметно, что на втором круге соседские дети помахали Вайолет рукой, побросав свои скакалки. — Они все еще едут за нами? — Вайолет боялась смотреть сама. — К несчастью, — поджал губы юноша. Тейт надеялся на пробку на крестообразном перекрестке с Вудбрук роуд, и затор действительно был, но лишь до следующего квартала: легковушка влетела в витрину магазина, и полдороги перекрыл зеленый эвакуатор. Загорелся красный, и Тейт притормозил. Сзади нервирующий Седан, слева авария, впереди стройка. Трое рабочих в красных комбинезонах шагали по тротуару к ограждению из зеленой ширмы. Еще несколько шагов, и строители ступят на дорогу, чтобы перейти улицу по зебре. Из расчета на то, что доски примерно по четыре метра, дорога будет перекрыта меньше чем на две минуты. Жужжал сварочный аппарат и тарахтел отбойный молоток. Рискнуть или нет? Светофор по-прежнему светился красным. Тейт нервно отбивал большим пальцем по рулю, затем замер, быстро отжал сцепление, дернул рычаг скоростей, и выжал газ. Мотор заревел, и Форд дернулся с места, проскочив перед компактным жуком, для которого горел зеленый. Ото всех сторон послышались негодующие сигнальные гудки. Строители кинулись в сторону, замыкающий зацепился за бордюр, и верхние доски повалились на асфальт, Вайолет, затаив дыхание, успела лишь испугаться, Тейт лихо вырулил на тротуар, старясь не задеть столбы строительных лесов, объезжая рабочих, те кричали что-то вслед, пытаясь удержать тяжеленный груз, которым придавило их напарника. Вайолет слышала, как позади заносит другие авто, и словно кто-то врезался во что-то бетонное. Когда же блондин съехал на ровную дорогу, то обернулся и широко улыбнулся, точно ребенок, победивший противника в детской игре. Ринувшийся следом Седан создал аварию, на помощь пострадавшему рабочему сбежались другие строители, и преследователи заметно отстали, пытаясь найти способ объезда. Тейт засмеялся, возвращаясь к управлению, Вайолет лишь выдохнула. А что тут скажешь? Не особо хотелось признавать самой себе, что маленькая шалость на дороге доставила удовольствие. Сбросив скорость, юноша свернул на боковую Саммерстаун-гроув, мимо однотипных домов и детских площадок. Но чутье не подвело, и проезжая мимо аллеи Вайолет заметила знакомый черный капот, двигающийся по параллельной улице. — Ээ… Тейт, там наши знакомые "Четырнадцать-ди"… Юноша пригнулся, всматриваясь в окно со стороны девушки, и, чертыхнувшись, дал по газам, сворачивая на Кардинал-уэй. У Форда все еще было преимущество метров в семьдесят. Все прямо и прямо по пустым улицам спальных районов к центру города, мимо кладбища и церкви, на шоссе N71. — Ты пристегнута? — Тейт мотал головой, глядя то на дорогу, то назад, то по сторонам, сворачивая с одного проулка на другой. Вайолет сглотнула. Вопрос казался глупым. Дорога стала более широкой, прибавилось и количество машин. Тейт увеличивал скорость до ста десяти, стрелка дергалась, подскакивала, Седан, напоминая преданного пса, тащился следом. Блондин обгонял другие авто, петляя среди минивэнов и такси. Седан догонял. Показался бизнес-центр с высокими стеклянными сооружениями в двенадцать этажей, обе машины неслись друг за другом мимо Старбакса, Шейк Снека и других пафосных кафешек для быстрого утоления голода за ланчем, где в это самое время расплачивалась за салат и порцию кофе добрая половина сотрудников офисного здания. За крытой парковкой виднелось начало парка Фицджеральд и правый берег реки Ли. — Черт, тупик… — Тейт затормозил перед кирпичной стеной, Седан рванул следом мимо гаражей, все быстрее и быстрее сокращая дистанцию, Тейт выкрутил руль, задел задним крылом ствол дуба и рванул на парковый газон мимо припаркованных авто. — Да простит меня дядя, — пробурчал юноша, уже представляя дальнейший урон для внедорожника. Машина петляла по газону, сбивая ухоженные кустарники бирючины. Пешеходы кидались в разные стороны, пару раз авто занесло на съезде с тротуара, Тейт пытался уследить за Седаном, параллельно сигналя разинувшим рты гуленам, изо всех сил выжимая клаксон ладонью. — Как ты собираешься выехать из парка? — из-за тряски и рева мотора Вайолет приходилось выкрикивать. — В смысЧЕРТ! — Тейта занесло на открытую поляну перед часовней, где, словно подводные скаты, облепили всю траву пледы с рассевшимися отдыхающими. Люди подскакивали, бросаясь в стороны, Седан двигался следом по дороге с другой стороны паркового ограждения, чей-то малыш возбужденно прыгал, выкрикивая «Погоня! Мам, смотри, погоня!», а начинавшийся часом ранее дождь снова заморосил, пришлось отвлечься на включение повортников и Тейт чуть не наехал на остолбеневших зевак. Кто-то в шоке выкрикивал гневные фразы, кто-то надрывал горло в надежде дозваться полисменов, слышно было, как Седан сносил припаркованные велосипеды, задевая задние колеса. — Что ты спрашивала? — повторил вопрос Тейт, влетая в насаждения рододендронов. — По всему периметру парка забор! — Не может быть, мы же как-то въехали… — чуть не выехав на детскую площадку Тейт больно прижал палец между рулем и ладонью пока пытался справиться с управлением. Задние колеса оставляли глубокие вмятины на газоне, из-под резины летела трава. На висках проступил пот, да Вайолет и сама чувствовала, что на грани нервного срыва. Сердце бешено стучало в груди, в ушах стоял звон, а вопли людей подливали больше керосина в пекло. Адреналин так и бурлил в крови, но чем больше Вайолет вспоминала о том, в какой они неприятной ситуации, тем больше ей нравилось быть в центре событий. — Смотри! — выкрикнула Вайолет, тыча пальцем в стекло. — Давай к тому выезду! Тейт сконцентрировался, ориентируясь на местности. Возле небольшого здания кафе действительно был выезд, но перекрытый автоматическим шлагбаумом. Если ждать поднятия, можно потерять драгоценное время… — Тейт, ты же не… — выдала неоконченную фразу Вайолет, вцепившись в поручень над дверцей авто одной рукой, второй сжимая панель приборов прямо над бардачком. Шлагбаум треснул, разлетаясь на куски, Форд сильно тряхонуло. Парковая зона осталась позади, а вот преследователи также быстро отставать не собирались. Тейт мчался по Генри-стрит, здесь начиналась культурная часть города, четырехэтажные дома стояли впритык друг к другу, и практически не было поворотов, зато преобладали узкие развилки. Тейт перестал ориентироваться на местности. План, заключавшийся в том, чтобы оторваться от погони, немного затянулся… Ровные и непривычно высокие дома с призывными вывесками боулинг-клубов и пиццерий, казалось, вовсе не собирались кончаться. Мимо церкви Святого Августина и банка Ирландии, в узкий проулок с чередой магазинов цветов и книжных лавок, объезжая туристов и попадающиеся на пути авто, выслушивая череду оскорблений, Тейт вырулил к Опера Хаус и правому берегу реки Ли, проскакивая все светофоры на красный. Вайолет лишь успевала сохранять координацию на поворотах. Кажется, это самая быстрая экскурсия по незнакомому городу в истории человечества… С Эммет Плейс вырулил Хэтчбек и, не справившись с управлением перед выскочившим Фордом, въехал задом в ограду моста. Крепившийся к столбу ярко-оранжевый спасательный круг лопнул. Следом, словно кости домино, наезжали друг на друга остальные авто. Авария произвела затор, Седан успел проскочить и уже вовсю набирал скорость. Тейт выругался, ударив ладонью по рулю, Вайолет лишь испустила нервный стон. Из-за спешки и адреналина не было возможности наслаждаться красотой улицы Святого Патрика с ее стильными зданиями, модными бутиками и кафе, выглядевшими очень уютно и эстетично. Блондин резво проскочил перед потоком серых такси, подрезав молодых девушек, чьи пакеты элитных бутиков повзлетали вверх, — растерянные дамы принялись спешно подбирать разлетевшиеся платки и кофточки — затем по исполосованному желтой разметкой асфальту площади объехал медный памятник Отцу Теобальду Мэттью, и вот уже мчался по мосту через реку Ли. Тейт проскочил один квартал и свернул направо после ряда темно-кирпичных строений с хипстерскими закусочными по ту сторону витрин. Смена стилей домов не уступала изменчивой погоде: ампир, ультрабарокко, следом хай-тек. Казалось, дома просто лепили один на другой каждые десять лет. Погоня продолжалась, Вайолет замечала удивленные лица прохожих, шугавшихся во все стороны. Машину заносило от резкого выкручивания руля. Тейт только и успевал тормозить, ругаясь на появляющиеся «из ниоткуда» автомобили. При повороте на менее загруженную Саммерхилл-роуд пришлось объезжать череду красных автобусов. Для экономии времени решили свернуть в узкий проулок между домов, Седан нырнул следом, двигаясь параллельно. Тейт снес чей-то деревянный забор и сорвал бельевую веревку, Вайолет испуганно вздохнула, а съехав на дорогу и вылетев на встречку громко вскрикнула. Первое, что бросилось в глаза — дорожные конусы, а затем и зеленая сетка. — ТОРМОЗИ, ЭТО СТРОЙКА, ТЕЙТ! Но Тейт не успел свернуть и влетел в предупреждающее ограждение, сорвав капотом ткань. Оранжевые конусы подскакивали, точно шапки грибов. Машину выбросило на развороченный асфальт и колдобины из кусков дороги и через недостроенное ограждение прямиком на железнодорожные пути автовокзала. Форд рухнул с низкой дорожной эстакады. Обычно при таком «прыжке» автомобиль, загруженный весом двигателя, наклоняется вперед, в результате чего вероятность удара с грунтом равна примерно девяноста процентам. Но Тейт резко дал по тормозам в момент отрыва от земли, и авто с грохотом приземлилось на железнодорожные пути, лишь слегка задев бампером рельсы. Единственное, что успела понять Вайолет, это как на долю секунды все подлетело вверх, послышалось дребезжание монеток в бардачке, после чего машина подскочила и затряслась, а сама девушка больно стукнулась лбом о стенку салона. Тейт вмазался кулаком в приборную доску, разбив костяшки в кровь. Отделавшись лишь легкой болью Вайолет впервые за всю поездку была счастлива, что сидит именно во внедорожнике. Что ни говори, а машины, производимые для экстремальных условий, знают свое дело. Седан резко затормозил на ремонтируемой эстакаде, и, видимо, найдя обходной путь, рванул назад, разворачиваясь. — Ты цела? — Тейт процеживал воздух через плотно стиснутые зубы, сжимая и разжимая ушибленный кулак. Все тряслось, бутылка сока выскочила из держателя и теперь перекатывалась под задними сидениями. — Жить буду, — Вайолет держалась за голову, игнорируя кровоточащую ссадину. Форд трясло на рельсах так, что казалось, гремят не части авто, а собственные кости. Через пару секунд машина оказалось под крытым навесом наземной кирпичной станции Кент, пребывавшей на удивление пустой. Дождевые капли барабанили по стеклянной крыше конструкции, испещренной тонкими железными балками, один из огромных рекламных плакатов на стене гласил: «Приходи и получи вознаграждение за свое мнение!». О да, Вайолет была бы счастлива сейчас высказать, что она думает обо всей этой ситуации… Сотрудники вокзала в желтых куртках, заметив средство передвижения на путях, принялись махать руками, подавая Форду сигналы, а из динамиков станции зазвучала мелодия, оповещающая о прибытии поезда. Автомобиль трясло, и под давлением всех факторов Тейт не мог сосредоточиться. Гудела электричка, извещая о своем прибытии. — Тейт… — нервно вырвалось из уст Вайолет. Девушка цеплялась за сидение, глядя назад, освещаемая моргающими фарами поезда. — ТЕЙТ, ЖИВО СВОРАЧИВАЙ! Юноша лихорадочно искал какой-нибудь съезд. Перепрыгнуть через перрон, сидя в авто, он мог бы только будучи разве что внуком Гарри Гудини, а конца платформы вообще не было видно. Дернув рычаг переключения скоростей и выжимая газ из последних сил, Тейт, миновав крытую станцию, дотянул до места развилки нескольких путей и свернул на щебень, пересекая две рельсовые колеи, а затем нырнул в закуток меж ряда вспомогательных складских помещений. Повисло молчание. Электричка со свистом затормозила на станции, слышны были крики рабочих. В салоне авто было жарко и липко. Тейт поставил рычаг переключения скоростей в нейтральное положение и, не выключая двигателя, дернул ручной тормоз, затем со вздохом откинулся на сидение, прикрывая глаза. Оба запаренные и вспотевшие. В душном салоне, пропитанном адреналином и яблочным освежителем воздуха, наступила тишина, слышен был далекий собачий лай и звук сварки со стройки. Лай нервировал, казалось, будто это ищейки нагоняют по свежим следам. Вайолет, отстегнув ремень безопасности, нервно кусая кожу вокруг ногтя большого пальца, придерживалась за сидение и беспокойно оглядывалась назад, не зная, чего боится больше: увидеть в заднем стекле преследователей или узнать фирменные жилетки сотрудников полиции. Тейт нервически рассмеялся. — Да, мне определенно пришлют нехилый штраф… — Что с нами сделают, если найдут? — Вайолет дрожала, проигнорировав комментарий юноши. Тейт открыл глаза, голова упала на правый бок, словно как у тряпичной куклы, не умеющей контролировать части своего тела. — Смотря о ком ты говоришь. — У них… у них какой-то личный мотив… профессионалы бы не стали играть в гонки по парку. Грудь Тейта вздымалась и опускалась, волосы промокли у лба, губы алели. Юноша хотел было что-то сказать и поднял руку, но тут же зашипел, плотно сжимая челюсти. Вайолет встревоженно сползла на сидении, лишь сейчас заметив проступающие последствия погони. Юноша сжимал и разжимал кулак. Кожа на костяшках пальцев была содрана. — Как это произошло?! — с ужасом глядела девушка. — Не знаю, я не помню, — Тейт растирал ладонь. Ритмичные движения немного снимали боль. — Дай мне, дай я посмотрю, — Вайолет свесила поджатые под себя ноги и потянулась к юноше, тот нехотя протянул свою руку. С сосредоточенным видом опытного хирурга девушка аккуратно покрутила ладонь, ее касания почти не чувствовались. — Надо промыть. У тебя есть здесь вода, или… — Вайолет запнулась, заметив, как Тейт кивнул на бардачок. — … во фляжке должен был остаться виски. Вайолет негодующе нахмурилась, раздумывая над тем, зачем водителю хранить в бардачке алкоголь. Обнаружив внутри пачку сухих салфеток и серебристый прямоугольничек из стали, Вайолет провела пальцем по оттиску:

Моей гордости и опоре, самому любимому мальчику в его день совершеннолетия.

Ниже еще была эмблема, Вайолет зачарованно описала полный круг и подняла взгляд на юношу. — Это от отца? — От дяди. Поджав губы и кивнув, Вайолет дернула дверную ручку, выпрыгнула из салона, обошла капот и точно также открыла дверь со стороны водителя настолько, насколько это позволяло пространство меж двух стен, отделанных белым сайдингом. На открытом воздухе было прохладно, ветерок обдувал лицо, приятно остужая. Пахло сваркой, креозотом и гудроном, которым пропитывают шпалы. Открутив колпачок фляги Вайолет зашуршала пакетиком, доставая салфетку, затем кинула упаковку через Тейта на свое сидение, зажала салфетку между зубами, схватила руку юноши и, удерживая ее на весу над влажной травой, принялась обильно поливать травмированную кожу. Тейт зажмурился, откинувшись на подголовник, и сжал челюсти, процеживая воздух. Коричневатая жидкость стекала по пальцам вперемешку с окровавленными ошметками кожи. Вайолет обескураженно глядела то на юношу, то на кисть его руки. И как можно ухитриться так содрать кожу в обычном салоне авто? Вот уж действительно, дудки все это со штампованными сценариями, где герои выходят из передряг с легким слоем пыли на лице. Обработав раны, Вайолет передала флягу Тейту, затем развернула салфетку, снова складывая ее в узкий прямоугольник, пропитала и ту виски, заново передавая флягу пострадавшему, наложила ее поверх костяшек и, приказав не двигаться, потянулась к своей курточке. Тейт заметно заинтересовался, следя за тем, как ее пальчики возятся с большими пуговицами. — Думаешь, если покажешь грудь, то мне станет лучше? — Ой, замолкни! Улыбаясь, Тейт тихо засмеялся. Вайолет облизнула губы. Даже в такой ситуации он найдет тему для шуток. Откинув вельветовый край, Вайолет замерла. — У тебя есть нож? -? — с недоуменным выражением лица Тейт подался подбородком вперед. — Да, Тейт, устройство для нарезки овощей. Юноша нахмурился и повел головой в сторону бардачка меж сидений. — Я бы достал, да руки заняты, — приподнял тот правую руку с флягой. Вайолет сдула волоски, мешавшие обзору, и, оперевшись о нагретое место рядом с ногой юноши, откинула крышку бардачка, через несколько секунд чувствуя на коже холодный пластик швейцарского складного ножа. Неуклюже достав большое лезвие, Вайолет оттянула край безразмерной рубашки в мелкую клетку небесно-голубого цвета и проткнула ткань сантиметра на четыре выше самого низа. Материя нехотя поддалась, расходясь по ниткам. Остальную часть подола Вайолет оторвала вручную, и вот с ладони уже свисала длинная хлопковая лента. — Сгодится, — пробурчала девушка, убирая лезвие. Бумажный платок, вымоченная в виски, служила чем-то вроде марлевой салфетки. Обмотав лоскуток ткани вокруг кисти под большим пальцем, Вайолет завязала маленький бантик. — Не особо красиво, зато противозаразно, — закончила девушка. Тейт улыбнулся и непроизвольно потер большим пальцем кусочек материи. — Не стоило рвать свою рубашку ради меня… Вайолет отмахнулась. — Рубашка не моя. Нашла в горе постиранных вещей в замке. Тейт рассмеялся. Холодный ветер задувал под разорванные края, Вайолет поспешила укутаться обратно в свою куртку. И пока она возилась с пуговицами, не глядя шагая до своего места рядом с водительским, Тейт слегка заторможенно осматривал свою перевязанную кисть: пальцы до сих пор мокрые, из-под драной ткани торчали края разбухшей салфетки, а воздух пропитался едким запахом алкоголя и грязи. Вайолет напоминала безумного ученого: подлатала своего Франкенштейна со спокойным выражением лица, поправила одежду, вернулась на свое сидение, невозмутимо порассовывала инструменты по тем местам, какие запомнила, и откинулась на спинку, одарив «пациента» легкой миловидной улыбкой, которая могла бы означать две совершенно противоположные вещи: «Да, ты поправишься, и в этом, несомненно, моя заслуга» или «Нет, к сожалению, твоя симпатичная мордашка меня отвлекла, и диагноз весьма плачевен» — Хей, — блондин прищурился, заелозив на сидении, — у тебя ссадина на лбу. Вайолет нахмурилась и запустила подушечки пальцев под все еще влажные корни волос. -Ауч, — наморщила нос та. — Саднит? Вайолет кивнула. Тейт облизнул губы и утер лоб, дабы смахнуть собственные мешающиеся пряди рукавом свитера. Юноша беглым взглядом окинул салон, нашел открытую пачку сухих салфеток, зажал упаковку меж двух пальцев перевязанной руки, вытащив один платочек зубами, и точно также пропитал салфетку остатками алкоголя во фляге. — Ты что затеял? — отпрянула та, когда Тейт действительно поднес смоченную салфетку к ее лицу. Позади — захлопнутая дверь, и некуда бежать. Тейт вскинул брови. — Возвращаю долг, — улыбнулся тот. Удивительно было смотреть на выражение лица девушки, словно они двое действительно были чужими людьми, и блондин сейчас самым грубым образом нарушал границы ее личного пространства. — Не надо, правда. Я и сама могу. — То есть тебе можно за мной ухаживать, а мне за тобой нет? –улыбнулся Тейт. — Иди сюда. Вайолет, с недоверием поглядывая на смоченную спиртом салфетку, закатила глаза. — Оке-ей. Только быстро и не смей снимать собственную майку. Ненавижу киношные штампы, — убрала за правое ухо пряди волос та. Сбитый с толку Тейт хотел было напомнить ей о ее собственном клетчатом предмете одежды, но промолчал. Что ни говори, а свои действия редко относишь к тому, что раздражает в других. Вайолет повернулась профилем, устремив взгляд на светлую обивку салона. Тейт незаметно улыбнулся и, убрав выпавшие пряди кончиками пальцев перевязанной руки, приложил смоченную салфетку к микротравме. Юноша затаил дыхание, Вайолет молча сглотнула. — Я протру ссадину, — сосредоточенно предупредил блондин и принялся растирать покрасневшее место легкими быстрыми движениями. Ранка защипала, и, выдав непроизвольное болезненное «мм», Вайолет зажмурилась. — Прости, прости, — шепнул Тейт, снова неуклюже смачивая салфетку. Совсем рядом зашумела и засвистела скоростная электричка, резко проносясь мимо, дребезжа колесами на рельсах. От неожиданности Вайолет вздрогнула, мышцы травмированного утренними игрищами желудка еще не зажили и заныли. Вайолет впервые осознала, насколько чувствительно все ее тело: верхняя стенка глотки ныла, живот и поясница пульсировали, конечности покалывало, шея и некоторые отделы позвоночника побаливали. Вайолет злилась на свою слабость и болезненное состояние и выхватила салфетку из руки юноши. — Все, дальше я сама… *** К побочным запахам стройки и вокзала привыкли. Дверь со стороны водителя так и была открыта, и с травы поднимались влажные испарения; небо представляло собой серый холст с всклокоченными темными облаками и частыми просветами голубого. Порой выглядывало солнце, и поблескивали капли на серебристо-коричневом капоте. Из маленького закутка, где простаивал Форд, открывался вид на ряды пересекающихся рельсовых колéй, засыпанных балластным слоем, и часть перрона с двумя столбиками, к которым крепилась катушка с красным намотанным шлангом огнетушителя. Желто-голубые крохотные лазоревки весело чирикали, присаживаясь на водосточный желоб плоских крыш подсобных построек. — Мы здесь уже больше часа. Сколько нам еще тут прятаться? — развернула голову девушка. Волосы электризовались к подголовнику. Тейт разрабатывал левую руку, уперевшись ботинком на порог автомобиля. Неспешно подняв взгляд на соседку, блондин лишь мило улыбнулся. Вайолет вскинула брови. — Ты что, в машине решил заночевать? — Но Тейт лишь шире растянул уголки губ. — Спокойно-спокойно, — заметив растущее негодование на лице девушки поспешил разуверить тот, — сейчас поедем. Хочу убедиться, что за нами больше не следят. Вайолет расфокусированно смотрела на один из автокондиционеров с правой стороны от руля и посасывала губы. — Думаешь, мы в безопасности здесь? Тейт, продолжавший сжимать и разжимать кулак, замер, затем сглотнул, медленно моргнул и развернулся на сидении. Он долго смотрел на Вайолет, как будто передавал ответ телепатически. Та все больше чувствовала смущение, губы начали подрагивать, и девушка попыталась отвернуться к окну. — Вай, послушай, — остановил ее юноша. Тейт собирался с мыслями. - То, что сегодня произошло — такого больше не повторится. Это нелепая случайность, что ты оказалась в машине со мной. Больше ты не подвергнешься такой опасности, — Тейт придвинулся ближе, видя, как Вайолет пытается спрятать лицо. — Кто бы ни был в том Седане, выслеживали они меня. Только меня, слышишь? Ты не имеешь к этому отношения, — голос звучал предельно серьезно. Вайолет молча подняла взгляд. — Ты точно уверен, что не знаешь, чего он… или… они от тебя хотели? Поджимая губы Тейт замотал головой из стороны в сторону. Влажные глаза казались наполненными слезами. Вайолет выдохнула. Ссадина на лбу перестала саднить, но чесалась. Хотелось принять душ, словно на тело налип отвратительный налет из человеческих пороков, жестокости и страха. — Кто бы это ни был, они точно не профессионалы, — произнесла девушка спустя какое-то время, вспомнив, как прервалась, не окончив свою мысль. Послышалось трение головы о подголовник. Вайолет откинула волосы. В глазах Тейта читался немой вопрос. — Обученные частные детективы или… не знаю… приспешники членов Ложи не выдали бы себя. Они бы следили по-тихому, мы бы и не узнали никогда. Это действительно был кто-то, кому ты чем-то насолил… Тейт нахмурился. Его уставшее лицо освещалось редкими лучами выскальзывающего из-за пелены клочковатых облаков солнца. Юноша двинул головой, дабы скрыться от этого подобия прожектора и нашел ладошку Вайолет своей. Рука как обычно была теплой. — Вай, — едва слышно позвал Тейт, — пообещай мне кое-что, — его голос напоминал тихое трение бархата о подарочную упаковку: таинственно, успокаивающе и многообещающе. — Что? — Пообещай верить мне, Вайолет, пообещай, — Тейт присел чуть ближе, крепко сжимая ее ладонь до покалывания в пальцах. — Я не позволю никому причинить тебе боль. Никто никогда не обидит тебя. Я разберусь со всем, но ты должна мне верить. Я правда не знаю, кто это мог бы быть, но, кто бы это ни был, тебя это не коснется. Вайолет пыталась понять, почему Тейт все время делает акцент именно на этом. Неужели, опасность настолько велика, что ей действительно нужна помощь и защита? В голове стоял шум, сродни помехам на радиостанции. То, что она слышала, казалось слишком красивой и слишком нереальной сказкой. Что он не позволит сделать? Кого он будет защищать? Ее? Это плаксивое грустное существо? Глаза увлажнились. Тейт улыбнулся. — Только не плачь. Все хорошо. Вайолет кивнула, высовывая свою руку из его ладони, и с трудом втянула носом воздух, часто заморгав. — Ну что, я думаю, мы можем отправляться. Как считаешь? — Снова бодрый Тейт, дамы и господа! Одним легким движением юноша захлопнул дверцу машины. — А как же твоя рука? Блондин неуклюже завозился с ремнем безопасности, сжимая серую грубую материю между большим и указательным пальцами. Услышав вопрос юноша улыбнулся. — Ты умеешь водить? — Н-нет… — Тогда и не особо важно. *** Солнце пробивалось через мокрую вечнозеленую крону аллеи, стволы то редели, то снова сгущались. Влажный туманный город был позади, теперь же открывались широкие просторы сочных полей. Форд пронесся мимо стада пасущихся коров, их тонкая угольная шерсть сияла. Мимо пролетали редкие участки, и каждый домик казался «тем самым местом», куда держал путь неизменный гид Вайолет, но кроссовер продолжал движение по узким асфальтированным дорожкам. Никто не говорил. Все были слишком уставшими и растерянными, чтобы что-то обсуждать. Наконец, свернув за длинной земляной насыпью, Тейт притормозил на подъездной дорожке с открытой настежь калиткой из железных гладких прутьев. На территории располагался простенький белый домик с застекленной деревянной верандой. Рядом стоял припаркованный пикап Шевроле с открытым кузовом семьдесят третьего года выпуска. Как только Тейт заглушил мотор, из-за кирпичной пристройки за пикапом выскочили две черно-белые собаки породы Бордер-колли и принялись громко оповещать хозяина о прибытии незваных гостей. — Что нам даст одна ночь? Думаешь, завтра что-то изменится, и люди, искавшие тебя на маяке, больше не появятся? — шепнула Вайолет, словно собаки могли случайно подслушать. — Это даст нам время. Когда Тревис пробьет номер мы будем на шаг впереди, будем знать, как действовать дальше. Собаки мельтешили перед Фордом. Тейт распахнул дверцу, бесстрашно вылезая из салона. К удивлению девушки, животные лишь приветливо обнюхали новоприбывшего, затем каждая принялась весело запрыгивать на юношу со всех сторон, цепляясь передними лапами за джинсы, виляя хвостами и высовывая розовые языки. Тейт с улыбкой трепал черно-белую шерсть пока входная дверь не отворилась и со ступенек не сошел мужчина в ветровке и серой шапке и не свистнул, подзывая собак по их кличкам. — Здравствуйте, мое имя Тейт Лэнгдон, мой дядя Хьюго был с Вами знаком… — слышала Вайолет начавшуюся речь юноши. Дернув ручку, девушка выскочила на траву. Мужчина, машинально похлопывающий своих собак по лохматым головам, производил впечатление начитанного домоседа. Не старый, не потрепанный жизнью, свежий, даже какой-то блаженный. Слишком непривычный вид для того, кто занимается разведением овец и пастушьих собак, — … это Вайолет, — уловила слова юноши девушка. Пока Тейт говорил, мужчина радостно улыбался, слегка кивая. — Я Дэвид. Рад знакомству, — протянул тот руку Вайолет. — На мою ферму часто приезжают туристы. Люблю людей. Закончив с рукопожатиями Вайолет улыбнулась, снова пряча ладошки в карманах. Тейт молчал, Дэвид улыбался. Наступившая неловкая пауза затянулась. Сухие листья шуршали под собачьими лапами, сильный ветер раздувал волосы во все стороны. — Ладно, я пойду… схожу за шапкой… — выдавила Вайолет, зашагав обратно к машине. Ясно-ясно, мужские разговоры… *** Когда Вайолет заверила Тейта, что не устала, но была бы не против что-нибудь перекусить, юноша скрылся в доме чтобы сделать звонок Тревису и достать чего-нибудь съестного. Сама девушка была передана на десятиминутное попечение хозяина фермы. А после того как Вайолет призналась, что не ирландка и никогда не видела, как и где разводят овец, то Дэвида и уговаривать не нужно было; мужчина сам потащил Вайолет по собственным владениям: прилегавшему просторному полю, находящемуся чуть на склоне, откуда виднелись ворота загонов, и двум амбарам — одно для стрижки и содержания овец, другое для размещения обучаемых собак. Детские компьютерные игры о юной сыщице оказались ложью: овец стригут не огромными машинами, похожими на космические аппараты, а специализированными электробритвами, чуть больше привычной мужской. Дэвид рассказал о весенней и осенней сборке шерсти, поведал о том, что приучать к стаду надо с щенячьего возраста, о том, что на обучение собачек уходит до четырех месяцев, — используются простые команды вроде «гони!» или «кругом!», и обычный свисток — и о том, что продает он готовых пастушьих собак и шерсть по всей Ирландии, а также принимает туристов, так как его ферма — одна из самых крупных на острове. Дэвид был еще одним знакомым Вайолет в череде всех, с кем ей довелось перейти от банального «Здравствуйте» до обмена именами и даже какими-то шуточками. Дэвид был ирландцем. Дэвид, также как и остальные знакомые Вайолет был олицетворением этой чудесной страны — немного странный и даже эксцентричный, но жизнерадостный и кажущийся абсолютно довольным своей судьбой, глаза его горели добротой, чуть выпуклые щеки хранили следы многолетних тренировок со свистком, а с бледных губ никак не сходила детская улыбка счастья. Более всего девушку поразило признание мужчины о том, что настоящие животные заменяли ему в детстве все игрушки. Вот в чем действительно заключается счастье. А мы все какой-то чушью заняты со своими смартфонами и соцсетями… Вскоре на крыльце появился Тейт с нарытой неизвестно где корзиной для пикника. Юноша тряс ее, пытаясь перекричать собачий лай, интересуясь, не против ли хозяин одолжить плетеный предмет, простаивающий без дела на кухне. Дэвид улыбнулся Тейту, потом Вайолет, а затем заявил, что пойдет приготовит постельное белье. Покинутая Дэвидом Вайолет затопталась на месте. Тейт спустился по каменным ступенькам, поместив плетеную корзину на одно плечо, и прошагал до растерявшейся девушки. Он опять изменился. Это снова был другой Тейт. Теперь загадочный и очаровательный, с его полуулыбкой, говорящей «Хей, как насчет очередного сюрприза?» Левая рука так и оставалась перемотанной. Тейт нащупал ладошку Вайолет, слегка неестественно — как мог с перевязанной кистью — сжал ее пальчики, и потянул девушку с открытого луга. Тейт пугал своей молчаливой таинственностью. Вайолет глупо улыбалась. *** You drape your wrists over the steering wheel Pulses can drive from here We might be hollow, but we're brave And I like you I love these roads where the houses don't change Where we can talk like there's something to say I'd like it if you stayed I can tell that you're tired But you keep the car on While you're waiting out front Ты берёшься за руль, И ему передаётся твой пульс, Может, мы и опустошены, но смелость все еще при нас. И ты мне нравишься, Я люблю эти дороги с рядами одинаковых домов по сторонам, Здесь мы находим, о чем поговорить. Уверена, ты устал, То ты не отпускаешь руль На пути вперед. Lorde — 400 Lux Мокрая трава щекотала кожу пальцев. Туман оседал на изумрудном клевере, и листочки словно покрывались мелким бисером. Вдох. Выдох. И легкие словно наполнялись полупрозрачными водяными парами, оставляя после себя легкое, едва заметное ощущение полноты в груди, невесомое, как паутина. Темно-сливовый вельвет шуршал, резиновые сапоги, сияющие от капель, скрипели. Темно-русые нерасчесанные пряди волос развевались на бегу. Голова кружилась. И подташнивало. Вайолет бегала среди нежно-розового колокольчика, среди скрытых за серой пеленой солнечных лучей. Возможно, уже вечер, возможно, ночь, быть может, их разыскивает полиция за нарушения правил дорожного движения, может, отец нанял конную гвардию, возможно, коварный Седан поджидает вон за тем толстым стволом дуба, но кому какое до этого дело? Вайолет уж точно было все равно. Сейчас на все было немного наплевать. Тейт привез Вайолет на открытую поляну. Ни единого дома на несколько миль вокруг. Только леса, только узкая полоска реки Ком вдали, только природа и свежий чистейший воздух. На пледе толстые шкуры. Пальцы тонут, зарываются в светлую шерсть. В углу пятнышко от только что пролитого черного чая — это Тейт дернул рукой, услышав смех Вайолет. Но чай высохнет. Со временем все высыхает, все проходит и заживает. Вайолет резвилась, кружась на лугу среди цветов и растений. Ее щеки порозовели. От сэндвичей, горячего чая и возни в зарослях зациркулировала кровь. Тейт крикнул что-то, подзывая девушку обратно на плед. Резво перебегая поле, Вайолет напоминала мотылька. С наступлением темноты эти крохи тоже ищут тепло, летят на свет, пролетают сотни миль, лишь бы получить желаемое, и, наконец, оказываются в компании таких же, себе подобных. А потом люди их прогоняют. Раздражаясь, машут руками. И я клянусь, мотыльки тоже плачут. Вайолет плюхнулась на шкуры, светясь улыбкой. Корзина накренилась и груша шлепнулась о боковую стенку. Вайолет стянула шапку, откидывая голову на пледы возле ног Тейта. Юноша заложил руки за спину, прикрывая глаза и вдыхая свежий влажный воздух, слушая тяжелое дыхание девушки. Иногда кислород задерживался чуть дольше, словно она пыталась что-то сказать, но одергивала себя. Слышно было журчание воды вдалеке и шорох голых ветвей кленов и вязов. Трава ходила мелкой рябью, и ветер щекотал кожу на голой шее. Чуть поодаль, меж клевера пронесся заяц, видны были лишь его спинка с коричневатой шерсткой, да длинные уши. Тейт тронул Вайолет за плечо, указывая на дикое животное, Вайолет приподнялась на локтях и радостно улыбнулась. — У тебя были питомцы? — спросил юноша когда Вайолет снова распласталась на овечьей шкуре. Девушка прикусила уголок губ. — Однажды в детстве у меня был белый кролик. Так-так, неужто совпадение? Тейт улыбнулся. — Как у Алисы? Так и вижу тебя в голубом платье с лентой для волос… К удивлению юноши Вайолет замотала головой, елозя на пледах. — Пожалуйста, только не сказки. Тейт вскинул брови. — Не любишь? Девушка поджала губы и задергала пуговицу на куртке. — Сказки придумали для маленьких девочек, которые живут в больших домах на Беверли-Хиллз с любящими мамой и папой, и учат они тому, что можно быть абсолютно бесхарактерной и слабой, но при этом заполучить все, чего хочешь. Так не бывает в жизни. Ну вот возьмем ту же «Золушку». Эта героиня безвольно подчинялась всем прихотям абсолютно чужих ей людей, при этом разговаривала с животными, что указывает на явную шизофрению… Тейт засмеялся. Такого свежего взгляда на детские сказки он еще не получал. — Удивительно, как у тебя на все находится свое собственное мнение. Вайолет улыбнулась и описала рукой пируэт в воздухе. — Это все мой… богатый жизненный опыт, — с нотками пафоса заключила та. Оба рассмеялись. А затем вновь замолкли, словно бы груз прошлого тянул сильнее, чем было желание продолжать двигаться дальше. *** Тепло исходило от макушки Вайолет, передавалось ногам юноши как ток по проводам от дома к дому, и Тейт дрожал, пытаясь унять внезапно появившийся озноб. Вайолет безотрывно глядела в небо и глубоко дышала. Природа кричала, но людское молчание оглушало. Наконец, когда ощущение было невыносимым, когда Тейт почувствовал, что вот сейчас взорвется, что не выдержит той энергии, что бурлила в ней, в нем, в воздухе между телами, Вайолет наконец-то шевельнула пересохшими губами. — Если бы… — на секунду она секлась, облизнув губы, — … если бы у тебя был выбор, как бы ты хотел покончить с собой? — Вайолет дергала шерсть пледа, по-прежнему глядя в какую-то выбранную на небе точку. Вопрос казался легким, язык — знакомым. Но произнесенные слова не были простым набором букв. Тейт понял, она готова. Готова к разговору, который должен был бы все равно когда-нибудь состояться, и Тейт был чертовски рад, что это произошло именно здесь, посреди пустынного поля, где просто негде укрыться друг от друга. Блондин тряхнул головой, смахивая челку со лба. — Правда хочешь знать? — Тейт незаметно для девушки улыбался. — В противном случае я бы не спрашивала. Немного помедлив, юноша ответил. — Думаю, я бы застрелился. Вайолет молча запрокинула голову, волосы протерлись о шерсть и ткань джинсов юноши. — Серьезно? — … — Тейт поджал губы, передернув плечами, — мне всегда нравилось оружие. Вайолет вновь уставилась в пасмурное небо. Между бровей образовывались едва заметные складочки. — А ты? — с толикой неуверенности продолжил юноша. Вайолет набрала воздуха и неспешно выдохнула. На выдохе же уголки губ растянулись, и Вайолет издала нервный смешок, затем накрыла лицо ладонью и потерла глаз костяшками пальцев. — Знаешь, я часто себе это представляла. Вот как у многих есть какая-то навязчивая идея, от которой они не могут избавиться. Так вот и я. Все время прокручивала в голове разные сюжеты, возможности перебирала… — снова смешок, снова прячет глаза, затем рука упала на пледы. Тейт вздрогнул от гулкого звука, — … знаешь, я думала, что наберу себе ванну с любимой пеной, поставлю Sonic Youth… что-нибудь из раннего… потом залезу в теплую воду и приму пузырек какого-нибудь снотворного, — Вайолет усмехнулась. — Глупо звучит, да? Ты, наверное, меня сейчас полной дурой считаешь… — попыталась подняться та. Тейт схватил ее за локоть, Вайолет обернулась. — Никогда так не думай, — серьезно произнес юноша. — Я никогда не считал тебя глупой. Вайолет приоткрыла рот. — Ты… кхм, — Тейт тактично откашлялся, собираясь с мыслями. Она готова. Готова к разговору. Давай, не тушуйся, спроси ее, спроси! Внутренний голос шептал, предупреждая, что другой возможности может и не быть. Она хочет рассказать. Иначе бы она не затронула эту тему. Теперь она доверяет ему, — скажи, в ту ночь, там, на утесе… — Тейт глубоко вдохнул, губы дрожали, — ты хотела спрыгнуть, да? Ну вот опять! Опять эта обжигающая волна. К горлу подкатил ком, и запылали конечности. В груди больно сдавило, словно тело сжимали чем-то тяжелым со всех сторон. Вайолет закусила нижнюю губу, дабы остановить дрожь, и часто закивала. Большие глаза увлажнились и крупные капли выкатились из уголков, стекая к кончику носа. Вайолет хотела ответить, но знала, что отпустит губу и разрыдается, и с трудом втянула воздух. — Я испугалась, Тейт. Я очень испугалась… — прошептала та, замотав головой и жмурясь что было сил. Сосуды подступили к поверхности кожи, и лицо розовело на глазах. Тейт ненавидел, когда она плакала, но слезы были ценой за ответы. Он сможет успокоить после, точно сможет. — Испугалась чего? Вайолет всхлипнула и заелозила на пледе, разворачиваясь к юноше лицом. Все ее тело дрожало от ужаса. — Ты понравился мне. Еще тогда понравился, в первый день знакомства, когда я упала в воду с тех камней… — Вайолет утерлась жестким рукавом куртки, пуговица оставила едва заметный красный след под глазом, — … я не знаю, я… я словно голову потеряла… ты был таким… — снова всхлип, — … таким добрым и галантным, твоя красота ослепляла… — от исповеди Вайолет Тейт почувствовал неловкость. Словно первоклассник, которого похвалила любимая учительница, — … и я тогда столько чувств испытала, что думала, взорвусь просто… — Вайолет сделала паузу, — … ванную еще чуть не разнесла, — издала смешок та. Тейт тоже улыбнулся, — … а после я подумала, что снова дала волю своей фантазии, — плач усиливался, голос то и дело срывался. Вайолет яростно утирала нос и щеки, на коже оставались тонкие потеки от слез. — Я вбивала себе в голову, что таким как ты не нравятся такие как я, думала, мне станет легче, если я приму такую правду… но было… было только хуже, — настал тот момент, когда Вайолет начала давиться слезами. Слова лились сумасбродным потоком, и крайне тяжело было уловить суть всего произнесенного, — … и мне стало так страшно, я столько всего начала к тебе испытывать… я не могу… — Вайолет снова замотала головой. Ее тело так дрожало, что, казалось, под ребрами действительно колотил маленький отбойный молоточек. — Чего не можешь? — выдохнул юноша. Вайолет подняла красный заплаканный взгляд. Тейт подтянул под себя ноги и в растерянности ожидал ответа, не зная, что ему делать. — Я говорила, что ничего не боюсь, но это не так, Тейт, — Вайолет почти не дышала, слезы не позволяли сделать вдох. Она почти не смотрела на него, словно выговаривалась самой себе. — Я много боюсь. Я всю жизнь страшилась одиночества… мне было так одиноко… — Вайолет плакала, пытаясь утирать соленые слезы, не замечая, как блондин гладил ее предплечье. — Ты уже не об Ирландии, верно? Вайолет закивала, посасывая губу. — В Нью-Йорке по ночам часто было паршиво. Эта зима была самой тяжелой… я тогда и пристрастилась к алкоголю… я переставала чувствовать и засыпала… — Что было причиной? Вайолет запускала пальцы в волосы, глубоко втягивая носом воздух. — Я не знаю… я просто… мне почти восемнадцать, Тейт… еще немного, и мне восемнадцать… я больше не буду подростком, я не буду себя таковым ощущать… мне страшно, я еще столько не успела сделать … я боюсь взрослеть… — слезы стекали к подбородку и капали на джинсы — … у меня не было нормального детства, нормальной жизни… я никогда не… — Вайолет осеклась, не в силах справиться с потоком слез. Она давилась, словно с водой из организма и правда вымывалась негативная энергия, все то дурное, что плотно сидело в ее теле столько времени. — Я хотела почувствовать себя лучше, правда… я больше не могла быть одна… знаешь, люди часто говорят «Я потерял себя как мужчину и все такое», а мне казалось, что я потеряла себя как человека. Живого человека. Понимаешь? — … — Тейт терпеливо выжидал. Вайолет мотала головой, все тело было словно под горячим душем. — Я пыталась сказать маме… пыталась… но она была слишком счастлива. Они… они ничего не замечали… мне было так… так одиноко, Тейт, ты не представляешь… я просто хотела, чтобы меня любили. Бескорыстно любили… — Вайолет нервно улыбнулась, — … страшно жить, когда ты боишься ошибиться и принять любовь за преходящее влечение, отчего тебе кажется, что ты всегда будешь одна… я лишь, — Вайолет всхлипнула, — лишь хотела, чтобы меня любили… я просила у них собаку. Чертову собаку, Тейт! Разве это много? Знаешь, что мне ответили? Решай свои проблемы сама, собака ничего не изменит, — Вайолет прикрыла лицо ладошками. Тейт спокойно притянул ее к себе, крепко обнимая, гладя по спине и россыпи волос по куртке. Вайолет утыкалась щекой и кулачками в его свитер, грубая материя колола кожу. — Это и правда ты был тогда на утесе? Ты принес меня в комнату? Тейт кивнул, Вайолет почувствовала трение его подбородка о свою макушку. — Почему не спрашивал меня об этом на следующее утро? — Я не хотел давить. Я знал, что когда придет время, ты сама мне расскажешь. Вайолет выдохнула, теплое дыхание обожгло кожу под свитером. — … у меня был шок, я не понимала, почему ты стал проводить со мной время… и все… все эти твои намеки и неприличные шуточки… они… они нравились мне, но я не могла поверить, что ты действительно был рядом… мне кажется, я не заслужила этого… а п-потом этот дурацкий замок о котором я мечтала всю свою жизнь и тот поцелуй и… мне просто стало так страшно… — Вайолет вновь плакала, грубая ткань впитывала слезы. — Когда ты появился в моей жизни я испугалась, что ты тоже уйдешь. Меня часто предавали близкие люди, я больше не могу… — Вайолет бессознательно поглаживала ткань пальцем. В объятиях было так тепло и спокойно, что плач затихал, влажная кожа липла к свитеру. — Так, значит, твои родители ничего не сделали, узнав о твоих суицидальных наклонностях? Вайолет втянула воздух. — Мама знала. Не все, конечно, но большую часть. Как эта вакансия смотрителя появилась, я тут же собрала чемоданы… я просто подумала, что, может, вдали от всей той удушающей обстановки мне станет лучше… — Тебя сняли со школы? Вайолет нескладно пожала плечами. Передние пряди слиплись от слез. — Вроде того, я… предки как-то договорились, что я закончу обучение здесь, на острове, когда мне полегчает… но я не могу вернуться в школу, я просто… мне кажется, я больше не смогу учиться… Тейт был в полнейшем шоке. Ее депрессия имела под собой гораздо более запутанную историю, чем он мог себе представить. — У тебя были друзья? Вайолет снова плакала мотая головой. Тейт понимал, что значит быть одному среди других подростков, но у него хотя бы был Тревис… а тут девочка, видимо, вообще росла без близких контактов. И он дурак ее еще дразнил и спрашивал о парнях! Бестолочь! Ох, если бы он только знал… — Как давно тебя мучает это чувство? — Не знаю, возможно, это все пошло из детства… Меня никогда не любили мужчины… да и я не особо… — Вайолет коротко всхлипнула. Казалось, отпусти ее Тейт, и она снова разрыдается. Юноша не впервые видел ее в таком состоянии, но каждый раз ему словно медленно вырезали сердце. Вайолет уткнулась щекой в свитер, ощущая приятное тепло и успокаиваясь. За всем этим приступом Тейт не сразу уловил смысл слов, произнесенных Вайолет ранее, и теперь же, снова воспроизведя услышанное, юноша пытался понять суть. — Стой-стой-стой, — замотал головой блондин, чуть отстраняясь, дабы заглянуть в лицо девушки, — что ты имела в виду? — Тейт, ослабил хватку и опустил свою ладонь вниз, к кисти девушки, накрыв ее холодные пальчики. Вайолет смутилась. — Ты сказала, что что-то началось с отца…, но ты разве ничего к нему не чувствуешь? — блондин глядел на заплаканную мордашку девушки в полнейшем недоумении, ведь Бэн вел себя как обладатель премии "Отец десятилетия"… Вайолет издала нервный смешок. Тема кажется ей такой забавной? — Давай я тебе опишу ситуацию, — Вайолет явно заинтересовалась, приняла сидячее положение и облизнула соленые губы. — Представь зал суда. Адвокатов, свидетелей… и девятилетнего ребенка, который стоит и бодрым голосом дает показания против своего отца. Представил? Так вот скажи, как можно любить того, против кого добровольно выступаешь на суде? Тейт снова нахмурился. Бессмыслица какая-то. Возможно, у нее помутнение рассудка? Может, таблетки нанесли урон организму и все же надо было утром вызвать скорую? — Постой, суд? Ты давала показания против Бэна? Вайолет замерла. А затем улыбнулась. Широкой улыбкой облегчения. И засмеялась. Тейт шокированно наблюдал за перепадами настроения. — Ты же ведь не знаешь, — догадалась та. — Бэн мне не родной отец. Он мой отчим. Блондин вытянул шею, подавшись головой чуть вперед. Какого лешего всю информацию он узнает только лишь через полмесяца?! Ну конечно, теперь все встало на места… Вот почему Бэн не ведет себя с Вайолет как типичный отец, вот почему у них такие дружеские доверительные отношения! Он ее отчим… Вайолет снова улыбнулась, утираясь рукавом. Комичность ситуации немного разряжала обстановку. И как она еще не поняла, что Тейт не в курсе? — Я правильно услышал? — Тейт отрешенно глядел на Вайолет. — Я думала, ты знал… — Откуда, Вайолет? — обескураженно выпалил тот. — Откуда мне было знать? — Хьюго был другом Бэна, вот я и как-то… — Вайолет замолчала, глядя на медленно качающего головой Тейта. — И как долго? — Вообще-то, они были знакомы еще до моего рождения. Мама рассказывала, как их познакомил мой настоящий отец, но тогда между ними двумя еще ничего серьезного не было, — снова улыбка. — Мама говорила, что Бэн ей сразу понравился, но она уже была замужем и… — Вайолет мотнула головой, словно мысли о настоящем отце вызвали дурное чувство. — А сошлись они когда мне было двенадцать. Мы тогда еще в Трентоне жили. Они оба оказались на новогодней вечеринке… — Вайолет вздохнула, — ну и закрутилось. Тейт слушал словно зачарованный. Вопросы рождались сами по себе. — А что с твоим настоящим отцом? Одна нога затекла, и девушка сменила позу, принявшись растирать покалывающее место. — Он был связан с чем-то криминальным. Помню, как в детстве у нас часто толкались его приятели, классные кстати ребята. Все были милыми и веселыми, знаешь, вообще не такими, какими их в фильмах показывают. Никто никому не грубил, — Вайолет усмехнулась. — Один из них вообще был моим крестным. Странно это — осознавать, что лет в шесть я сидела на коленках у фактически если и не бандита, то очень близкого к этому товарища и читала вслух какие-то детские книжки… Тейт улыбнулся, пытаясь представить, какой была Вайолет в детстве. Интересно, есть ли у нее с собой фотографии? — А с отцом что произошло? Ты говорила про суд… но если это неприятная тема, то я пойму, — предупредил юноша. Нельзя давить на того, кто изливает тебе душу. Вайолет потерла лоб, сосредотачиваясь на воспоминаниях. — Он владел крупной галереей в Трентоне. Занимался скупкой полотен и скульптур. Раньше это называлось мафией, теперь же ведением бизнеса, — Вайолет показала кавычки в воздухе, затем хотела продолжить рассказ, но вздохнула, закусила уголок губ и нервно почесала плечо через вельветовую ткань. Тейт молча ждал. — Мама решила развестись, когда узнала, что он занимался каким-то нелегальным бизнесом. Вроде бы продажа оружия или что-то такое… в общем, она подала на развод, было несколько слушаний, и я должна была в суде подтверждать, что хочу остаться с мамой. — Но я все равно не понимаю. Ты сказала, что никогда его не любила. Почему? Вайолет сглотнула. Подтеки подсыхали, и о недавнем приступе свидетельствовали разве что бледно-розовые пятна на лице и красный кончик носа. — Сколько себя помню, он всегда плохо относился к маме. Пару раз даже ударил ее. Я имею в виду, сильно ударил. Она даже провела какое-то время в больнице… Я ненавидела его за это. Пока я была совсем маленькой, мама не могла уйти, а, когда я подросла, сразу же собрала сумки…, а самое отвратительное то, что я ему не нужна. То есть он конечно повыкрутасничал в суде, типа «Нет, я хочу оставить ее у себя, ее мать никчемная и бла-бла-бла», но видно было, что все это лишь для вида. После от него ни слуху, ни духу. Ни алиментов, ни открыток на день рождения, — Вайолет усмехнулась, подтянула коленки к груди и обхватила ноги руками. — Да так даже и лучше. Я ненавижу его за то, что он делал. За то, как поступал с мамой. Тейт вздрогнул. Как они похожи. Ситуация с ее отцом и его матерью так напоминали одна другую, что становилось даже страшно. Его всегда теплые ладони казались сейчас ледяными. Кровь отлила от лица и конечностей. Никогда он еще не чувствовал себя так паршиво из-за кого-то другого. Вайолет, эта маленькая светловолосая девчушка с большими грустными глазами и нескончаемой жаждой приключений, его Вайолет, которая так напоминала невинного ангела, она столько вытерпела в детстве. Откуда ей знать, что такое любовь, если ее отец творил такие вещи… — Бэн тебя любит, я вижу это. Вайолет улыбнулась. Так тепло и трогательно. — Бэн чудесный. Он лучше всех. У нас сразу появился контакт. У него нет собственных детей, и мне очень повезло, что он так ко мне относится, учитывая то, что все мужчины за тридцать обычно хотят собственных младенцев. Да, я безусловно считаю его своим отцом, но он все равно чужой. Как бы хорошо нам ни было, все это слишком сказочно, слишком идеально. Иногда мне кажется, что он мой друг… или дядя. Но это все равно здорово, в любом случае я рада, что он есть в нашей с мамой жизни. Она никогда еще не была счастливее… Тейт расчувствовался. Пока все, что он слышал указывало на одно — сама Вайолет никогда не ощущала себя счастливой. Возможно, лишь мгновениями. Это как с предрождественским настроением: длится неделю, потом медленно угасает, и вот ты уже снова угрюмо топаешь в школу хмурым январским утром. Но разговор еще не окончен. О нет, он лишь прервался на более нейтральную тему, не более. Тейт должен дойти до конца. Вайолет знала, на что шла. Юноша откинул челку набок перевязанной кистью, затем потянулся к рукам Вайолет и, взяв левую ладонь в свою, медленно сунул палец под вельвет и ткань рубашки. Вайолет затаила дыхание, Тейт почувствовал ее обжигающее тепло под слоями одежды. Наконец, коснувшись тонкой кожи, юноша провел подушечкой большого пальца от запястья до кисти, и обратно. Вайолет вздрогнула, мурашки побежали по позвоночнику. Тейт пытался заглянуть в лицо девушки, чувствуя несколько едва ощутимых бугорков на ее коже. — Ты часто это делала? Вайолет помедлила, а затем кивнула. Тошнота подступила к горлу. Та же самая, как утром в ванной, как когда рассказываешь то, от чего тебе и самому противно. Но, к ее удивлению, Тейт не стал расспрашивать. Не стал затрагивать эту тему. Практически… — Когда, — болезненно сглотнул тот, — когда утром я увидел пятна на полотенцах, то подумал, что это кровь, что ты вскрыла вены. Я думал, что ты хотела убить себя. Слова вызвали новый приступ. Вайолет вытащила свою ладонь из руки юноши и заплакала, морщась и ненавидя себя за свои эмоции. Вновь покрасневшее влажное лицо обдувалось ветерком и подсыхало. Несчастный Тейт, который абсолютно растерялся, кинулся обнимать Вайолет, помня, какое утешающее действие на нее производят объятия. Вайолет прильнула к его груди, утирая ладошками глаза и щеки, продолжая плакать. — Я не хотела, Тейт, я правда не хотела, — слезно лепетала та, обжигая дыханием кожу юноши сквозь ткань свитера. — Ты поцеловал меня, и мне стало страшно. Очень страшно. Я не могла уснуть и нашла таблетки в шкафчике ванной. Я просто хотела поспать, я не хотела убивать себя… — слезы лились, и она не знала, как остановить этот процесс, грудь жгло неприятное чувство, все нутро кричало, что пора замолчать, но она не могла. — Ты боялась, что я брошу тебя? — Тейт сжимал ее голову, зарывался в волосы пальцами и гладил кожу, стараясь успокоить. Вайолет затерлась о его свитер, кивая в ответ. — Я даже не знаю, зачем говорю тебе это все, это так глупо звучит, Тейт, прости… — Вайолет попыталась отстраниться. Юноша сжал ее плечи, убирая пальцами правой руки волосы от ее лица, серьезно глядя ей в глаза. — Вайолет, — сурово произнес тот. Всхлипывая, Вайолет подняла взгляд опухших глаз. — Почему ты все время извиняешься? — Потому что я чувствую свою вину перед тобой, — снова заплакала та. — Потому что ты все время спасаешь меня от чего-то, хотя должен жить полной жизнью и встречаться с красивыми девушками. А вместо этого ты проводишь время со мной, а я лишь плачу и попадаю в неприятности. Никому не нужны грустные проблемные люди, — из-за слез Вайолет с трудом видела юношу. Но попытка отвернуться закончилась провалом; Тейт убрал ее передние пряди и взял лицо в обе ладони. Вайолет проморгалась, ресницы слипались от слез. Выше переносицы снова образовалось несколько складочек. Блондин был в ужасе от всего, что услышал. Надо было срочно исправлять ситуацию, пока он ее не потерял. — Вайолет, теперь послушай меня внимательно, — Тейт сидел напротив, его лицо было так близко, что ощущался жар обоих тел. — Никогда, слышишь меня, никогда больше не смей так думать, — Тейт четко отделял интонацией одно слово от другого. — Не все парни в мире такие, какими ты их себе представляешь, не все мужское население способно лишь на насилие и удовлетворение собственных интересов. Вайолет, я никогда тебя не обижу. Никогда. И я сделаю все возможное, чтобы ты снова почувствовала себя счастливой. Вайолет, ты должна была раньше мне об этом рассказать. Я ведь…, — поджал губы тот, -… не знал, что ты так боишься… и ты заблуждаешься, думая, что всем нравятся веселые и жизнерадостные. У каждого есть проблемы. Нет абсолютно счастливых людей. Я хочу, чтобы ты знала, что ты не одна, слышишь меня? — Тейт слегка потряс Вайолет за плечи. Ее взгляд фиксировался на его. Она слышала. И кивала. — Помнишь ту песню, которую я нашел на твоем айподе? В ней пелось, что мрачные дни позади. Вайолет, я хочу, чтобы ты знала, что твои мрачные дни позади. Я всегда буду рядом. — Зачем… зачем тебе это… — шептала та севшим от усталости голосом. Тейт вскинул взгляд к небу и набрал воздуха. — Я не знаю, мне кажется… кажется, у меня чувства к тебе… я никогда такого не испытывал, я словно… не знаю, словно я стал другим человеком, будто моего прошлого никогда не было, и теперь есть лишь будущее, и я больше не ожидаю его как чего-то мрачного, я стал… стал просыпаться с улыбкой и… и все время думаю о тебе, чувствуя себя безобразно счастливым… — Тейт так мило запинался и смущенно возился с волосами, падающими на глаза, что Вайолет не сдержала улыбки. Ее трясло от адреналина и бурлящих эмоций. Но прежде, чем она успела ответить, Тейт опустил руки, немного отстраняясь. — Я понимаю тебя. Твое состояние. Желание умереть. Зимой… — юноша вздохнул, — … этой зимой я тоже пытался покончить с собой… Вайолет зажевала нижнюю губу. Ох, Тейт, я знаю… — Я напился и сел в машину. Вспомнил об озере за городской чертой и завел двигатель. Но на одном из перекрестков… — Тейт сглотнул, дергая шерсть покрывала и глядя вниз, — … на одном из перекрестков меня подрезал грузовик. Я не пострадал, и все не мог понять почему… — Тейт поднял взгляд на Вайолет, — теперь я понимаю… Вайолет приоткрыла рот. Дышать носом было трудно. Странное ощущение, когда осознаешь, что в одно и то же время с тобой у человека на другом континенте были такие же проблемы. А потом судьба сводит вас, и вот вы сидите посреди поля, птичек и зайчиков и делитесь подробностями своих попыток самоубийства. Можно ли мечтать о лучшем свидании? — Почему ты хотел это сделать? — еле заставила себя произнести слова та. Тейт тяжело сглотнул, затем с губ слетел смешок. — Одиночество. Слов больше не требовалось. Они действительно понимали и доверяли друг другу, и если раньше у Вайолет еще были сомнения, то сейчас все они постепенно выветривались из головы с вечерним ирландским воздухом, наполненным запахами луговых цветов и пресной воды. Вайолет была обескуражена, сбита с толку. Преобладало чувство опустошенности. Но это была приятная опустошенность. Когда делишься наболевшим, становится неимоверно легко и приятно, как если выкинуть мусор из комнаты или разобрать завалы в своем гардеробе. — Мне так жаль, — выдохнула Вайолет, чувствуя слезы на щеках. — Мне так жаль, что ты… — Не надо, — нахмурился Тейт. — Главное то, что сейчас, а не что было в прошлом. Мы все порой совершаем необдуманные поступки, — свежая капля скатилась по ее щеке. - Хей, — позвал юноша, дожидаясь, пока Вайолет не поднимет взгляд, — я рад, что ты поделилась со мной. Его искренняя улыбка растапливала ее сердце все быстрее и быстрее. Вайолет издала слабый стон, словно хотела засмеяться, но не хватило сил. Тейта било как в лихорадке, Вайолет клонило в сон. Оба были вымотаны. Физически и эмоционально. Ветер давно стих, и едва слышно колыхались травинки на лугу. Но была еще одна вещь, которую ему надо было узнать. Из всего сказанного Вайолет Тейт вдруг вспомнил об одном очень любопытном аспекте… — Ты сказала, что скоро твой день рождения, — аккуратно завел речь тот. — Когда он? — Седьмого апреля… Тейт прикинул числа. Так значит, через три дня… *** Форд катил по ровной дороге. У горизонта серое пасмурное небо разрезала малиновая полоска заката. Финальные лучи солнца отрабатывали последние минуты этого рабочего дня, и сияли капли на голых ветках проносящихся мимо деревьев. Тейт снизу придерживал руль перевязанной рукой, другой поправлял винтажные Рей Бены. ♪ You drape your wrists over the steering wheel ♪ Вайолет молча свернулась на задних сидениях. Глаза опухли и ныли, казалось, в организме больше не осталось воды, тело будто опустело от костей, и была лишь оболочка, набитая ватой. Иногда пульсировала вена на шее. Клонило в сон. Уже давно работало стерео. Тейт поправил зеркало заднего вида и убавил громкость. ♪ We might be hollow, but we're brave ♪ Голос приятно звучал из встроенных колонок. Убаюкивающе. Вайолет убрала влажные волосы с щеки. Под подушечками пальцев ощущалась холодная кожа обивки сидений. ♪ I love these roads where the houses don't change ♪ Под успокаивающую инструментальную аккомпанировку Вайолет неспешно осмысливала произошедшее. Обрывки фраз появлялись и исчезали на задворках сознания, словно солнечные зайчики. События были такими насыщенными, что все сразу не поддавалось усваиванию, хотелось оставить все на утро, но было страшно упустить что-то важное. Каким бы тяжелым ни был день, Вайолет была рада. Рада всему, что произошло. Спонтанная откровенность между ней и Тейтом возродила чувство легкости и некоей окрыленности. Американцы никогда не славились своей разговорчивостью, для них поговорить по душам равносильно подъему на вершину Эвереста в мороз -40 в одних купальниках. И Вайолет дивилась тому, насколько раскованно она себя чувствовала в компании юноши. Никакого давления, никто не вытягивал информацию. Вайолет просто прорывало, когда она была рядом с ним. ♪ And I like you ♪ Да, он действительно ей нравился. И если раньше ей казалось, что это обычное влечение, то теперь словно чувствовалась некая невидимая связь. А самым сумасшедшим было то, что и она ему нравилась. Вайолет не понимала, как такое вообще могло произойти, но была рада. Что ни говори, а узнать такое чертовски приятно. Хватит бояться. Хватит переживать. Тейт прав, пора начать жить. ♪ You buy me orange juice ♪ Лишь сейчас Вайолет уловила смысл слов песни. И как Тейт всегда находит композиции, которые так чертовски подходят к любой ситуации? ♪ I can tell that you're tired ♪ — Тейт... — Мм? ♪ But you keep the car on ♪ — Почему тебе так важны тексты песен? ♪ We move in empty streets ♪ — Потому что я хочу, чтобы твоя жизнь была похожа на один из них, — Тейт повернул голову в сторону задних сидений, а затем снова вернулся к дороге. Он был красив в солнцезащитных очках. Лучи розового заката переливались на светлых кудрях. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты должна начать жить полной жизнью, и я сделаю для этого все возможное… ♪ I'd like it if you stayed ♪