Сливки

После ухода альфы, на кухне воцарилось молчание, разбавляемое лишь тихим звяканьем чайной ложечки о край высокой кружки. Томи сегодня был относительно спокоен, почти не участвуя в разговоре, а вот Сэми словно с цепи сорвался. Зная их уже много лет, Алену было странно наблюдать за тихим Томи, который обычно не упускал возможности поболтать и посмеяться над невинной шуткой, и слишком говорливым Сэмом. Хотя эти двое всегда дополняли друг друга. Но этим вечером особенно выделялся Сэм, вид которого можно было охарактеризовать, как образ примерного семьянина, что, к сожалению, никак не влияло на его острый язык. Его ярко-рыжие волосы были уложены в аккуратную прическу, мутные зеленые глаза почти все время были прищурены, а мелкая по всему лицу россыпь веснушек сегодня казалась еще ярче и заметней. Омега был слишком вызывающим, будто осознанно провоцировал окружающих на сильные эмоции, тем самым привлекая к себе еще больше внимания. И это раздражало, особенно в этот вечер, потому как друзья, по всей видимости, решили объявить ему войну. Если Сэм постоянно язвил и спорил, то Томи кидал странные взгляды в сторону Алена, почему-то больше похожие на жалостливые, так, словно произошло нечто ужасное. Ален устало прикрыл глаза и подумал, что он впервые начал понимать своего супруга. Ребята с каждым разом все больше и больше перегибали палку, что совершенно не укладывалось в светлой голове омеги. Сам он никогда не позволял себе вмешательства в чужую жизнь, всегда умалчивая о том, что бросалось ему в глаза, а вот Сэм, казалось, решил стать негласным судьей, вечно поднимая не совсем уместные темы. Сегодня вот снова посыпались упреки и ядовитые замечания, касающиеся его и Джейсона. Будучи тихим и спокойным, Ален впервые захотел заткнуть своих друзей, лишь бы не слышать эти неприятные и обидные слова. Поэтому он и был так напряжен, когда Джейсон приехал домой: слишком много было сказано в стенах этой кухни. Зеленые глаза друга снова блеснули чем-то неуловимым, после чего Сэм подпер подбородок рукой, выдавая очередную «умную» мысль: - Ален, скажи, а почему за семь лет вы так и не родили ребенка? Тебе уже двадцать пять, думаешь, еще не поздно? - Ребенку нужны подходящие условия, Сэм, – Ален поднялся со стула, чтобы включить чайник, тем самым пряча свой далеко не радостный взгляд. – У нас только сейчас все наладилось, и мы, наконец-то, можем себе все это позволить. - Глупости какие! – фыркнул рыжий омега, наблюдая за хозяином дома. – Такими темпами ты никогда не станешь папой, а Джейсон, того и гляди, совсем разжиреет от хорошей жизни! - Сэм, не нужно, – неуверенно произнес Томи, косясь на Алена. - А что такого? Разве я не прав? – Сэм искренне удивился, полностью уверенный в каждом своем слове. – Вы вообще сексом занимаетесь? Джейсон, наверное, уже и запах свой утратил под таким-то слоем жирка! Ален вздрогнул, чуть не пролив кипяток мимо чашки. Закончив с приготовлением чая, омега медленно развернулся к обеденному столу и, поставив перед приятелями чашки, сухо произнес: - Сэм, а тебе не кажется, что это не твое дело? По-моему, тебя не должны волновать подобные темы, – так и не опустившись на свой стул, добавил: – Я же не интересуюсь регулярностью твоего секса с мужем. А насчет запаха… – замолчав, Ален по старой привычке потер кончик носа ладонью, а потом твердо посмотрел на наглую рыжую бестию. – Я не знаю, что у тебя на уме, но Джейсон имеет невероятный запах. Запах настоящего альфы, которого я люблю. От него всегда исходил легкий аромат, который вселял в меня уверенность. Когда меняется его настроение, то появляются новые нотки, добавляющие его запаху еще более яркие оттенки, – прикрыв глаза, Ален окунулся в собственные слова, восторженно шепча о том, что было для него так дорого и любимо. – Когда он злится, то от него веет чем-то морозным и колким, словно попадаешь в холодное февральское утро. А когда Джейсон недоволен, я чувствую терпкую горечь, которая оседает тяжелым грузом на мои легкие. Но стоит ему улыбнуться или сказать, как он скучает и ждет выходных, чтобы провести их вместе, то я начинаю задыхаться в сладости, не приторной, а такой легкой, чуть тягучей, будто окунаюсь в патоку… Для меня нет лучше запаха, чем тот, что окружает моего альфу. Только я знаю все оттенки, только я могу разгадать ту или иную ноту его аромата, и только мне знакомы все эти эмоции. - Как… здорово! – прошептал Томи, увлеченный словами блондина. - Чушь! От альфы либо пахнет ядреным запахом сильного самца, либо чем-то приторным, означающим, что он находится в гоне, – раздраженно выдал Сэм, тут же шлепая Томи по руке. – А ты прекращай развешивать уши! Вечно ведешься на всю эту романтическую ерунду! - Прости, – покаялся Томи, опуская голову и нервно заправляя русую прядку за маленькое ушко. - Томи, не слушай его, – Ален распахнул свои глаза, которые от негодования пылали ярким голубым огнем. – Каждый омега по-своему ощущает своего альфу. Кому-то важен только поверхностный образ и постоянный трах, да, Сэми? – жестко произнес омега, чуть ли не впервые использовав грубое слово, но он и так уже был на пределе. *** Так и не избавившись от гнетущего чувства тревоги, Джейсон неловко выбрался из душевой кабинки, тут же обтираясь большим банным полотенцем. Натянув нижнее белье, альфа неприятно удивился тому, как резинка боксеров стала ощутимо впиваться в бока и выпирающий живот. Нахмурившись, он стер краем полотенца влагу с зеркала и с интересом уставился на свое отражение. Первое, на что альфа обратил внимание, стало лицо, поэтому, наклонившись, он стал отмечать изменения, произошедшие с ним за последние годы. Светло-карие глаза были окружены мелкими морщинками, что было вполне нормально для тридцатипятилетнего мужчины, а вот горькие складки вокруг рта не особо порадовали, отчего альфа нахмурился еще больше. В принципе, его лицо мало изменилось, а вот все, что было ниже, заметно отличалось от того, что было еще пару лет назад. Ранее крепкое подкачанное тело сейчас утратило форму, являя собой мягкие и непривлекательные линии и изгибы. Грудь уже не казалась каменной, как во времена походов в тренажерный зал, а живот больше походил на шар, на месте которого раньше выделялись твердые кубики пресса, которые Ален любил обводить своим тонким пальчиком. Появились и мягкие бока, да и ноги уже не красовались переплетением мышц, став обычными полными бедрами. Было неприятно осознавать факт, что он растерял былую привлекательность, и еще досадней было то, что заметил он это только сейчас. - Черт! А ведь этот гаденыш оказался прав! – зло прошептал Джейсон, отворачиваясь от зеркала. Быстро натянув на себя легкие домашние штаны и черную футболку, которая обтянула его торс как вторая кожа, хотя ранее свободно висела на широких плечах, Джейсон торопливо спустился на первый этаж, неожиданно затормозив недалеко от арки, ведущей на кухню. Он и сам не понял, почему остановился, но сделал это вовремя, успев уловить отрывок фразы, заставивший что-то оборваться в его груди и осесть тяжелым грузом. - …и запах свой утратил под таким-то слоем жирка! Бесшумно привалившись к стене, Джейсон почувствовал, как начинают гореть его щеки и кончики ушей. Стало так стыдно, что хотелось провалится сквозь землю, лишь бы не слышать, как его обсуждают омеги. Рука против воли потянула край футболки вниз, будто это могло как-то скрыть его живот. И этот жест заставил его встряхнуться, поэтому, сжав кулаки и прикрыв глаза, альфа стал прислушиваясь к остальному разговору. Сначала он подумал, что последует новый виток оскорблений, унижающих его как мужчину, но услышав звон чашек, опустившихся на стол, и последующие слова Алена, Джейсон едва сдержал в себе порыв показаться перед всеми, и то, только для того, чтобы заключить своего любимого в крепкие объятия. Ален восхищался им. Это было слышно в его словах и интонации, с которой он описывал запах альфы. Джейсон никогда не сомневался в супруге, но впервые за столько лет слышал подобные фразы, описывающие, казалось бы, такие элементарные вещи. - Ален, ты такой глупый! – слишком уж дружелюбно произнес Сэм, делая небольшой глоток ароматного чая из своей чашки. – С альфами нужно трахаться, рожать им детей и пользоваться всем, что они могут тебе дать. Но глядя на тебя… Складывается впечатление, что ты обычная домохозяйка, умело совмещающая с домом еще и бесполезную, малооплачиваемую работу. - Ален, Сэми прав, – неожиданно вклинился Томи, теребя пальцами салфетку. – Ты такой красивый, и много чего умеешь, а Джейсон совсем тебя не ценит. Неужели тебе самому нравится лежать в постели с обрюзгшим альфой? Это так… неприятно. Наверное, это стало последней каплей, смывающей терпение Алена подчистую. Сделав шаг назад, омега обвел взглядом своих друзей еще со времен школы и, глубоко вздохнув, произнес то, что копилось в нем долгое время: - Я не глупый, просто умею ценить то, что у меня есть. А любящий супруг – это очень многое, по крайней мере, для меня, – Ален перевел взгляд на Сэма. – А вот ты, Сэм, просто смешон! Даешь мне советы, когда сам скрываешь очень многое. Ничего не хочешь рассказать нам с Томи? Рыжий омега неожиданно захлопнул рот и начал бледнеть на глазах, тут же теряя всю свою спесь. Ален это заметил, правда, смолчать из-за злости не смог. Мало того, что его все время изводили упреками, так еще сам Сэми, похоже, был в курсе похождений своего супруга, что совершенно не мешало ему ставить себя выше других. Разве друзья так поступают? Ален многое знал, но никогда не рассказывал, считая, что это не его дело, и он попросту не имеет право вносить раздор в чужую семью. Но сейчас ему хотелось раз и навсегда поставить точку в этом разговоре, как и прояснить некоторые детали, устав наблюдать за странной дружбой этих омег. Отойдя к окну, Ален взял с подоконника два вафельных полотенца и снова вернулся к омегам. Разложив на столе ткань, омега поднял взгляд на ничего не понимающих друзей. - Что это? – тихо спросил Томи, когда Сэм по-прежнему продолжал молчать и отводить взгляд. - Полотенца, – ответил Ален, ткнув пальцем в то, которое было новым и еще не использованным. – Вот это новое, видите, рисунок еще яркий и края не потрепаны? А это, – омега показал на второе, – уже не раз было использовано. Полотенце стало тусклым от частой стирки и его вид оставляет желать лучшего. - И что все это значит? – прочистив горло, оживился Сэм. - А то, что рано или поздно новое полотенце станет старым, потому что краска эта обычная и ткань не особо дорогая. А вот уже использованное могло выглядеть лучше, если бы с ним обращались чуть бережнее и чаще меняли с другим, – взяв в руки оба полотенца и приложив их друг к другу, Ален серьезно посмотрел на омег. – Но главное то, что оба этих полотенца из одной упаковки, и их дальнейшее качество зависит только оттого, как их использовать. Это вам о чем-нибудь говорит? После этих слов Сэм вспыхнул, стараясь спрятать виноватый взгляд, а Томи наоборот с вызовом посмотрел сначала на полотенца в руках Алена, а затем и на его лицо. Слова блондина прекрасно описали их с Сэмом ситуацию. Они дружили еще со школы, поэтому понимали друг друга очень хорошо, однако со временем рыжий красавец стал подавлять более тихого и ранимого Томи, что сделало их такими разными, к тому же в глазах других. Да, Томи не отличался яркой внешностью, но его русые прядки и серо-голубые глаза делали его безумно притягательным, а тонкие губы всегда складывались в приятную улыбку, располагающую к себе людей. И вот теперь стало понятно, как потерялся Томи, все чаще прислушиваясь к словам Сэма. - Я понял, – кивнув, Томи поднялся из-за стола и, подойдя к блондину, сжал его в объятиях. – Прости, мы и вправду позволили себе лишнего. Да, Сэми? - Я всего лишь намекал тебе на то, что Джейсон стал плохо выглядеть, – все еще упрямо произнес рыжий омега. - Ты не намекал, ты очень грубо высказывался в его адрес, – уже спокойнее произнес Ален, складывая руки на своей груди. – Мой муж идеален в своем отношении ко мне, а это намного важнее внешности и прочих мелочей. И мне неважно, как он выглядит, потому что я люблю его таким, какой он есть. - Я все равно не могу в это поверить… - А тебе и не нужно верить, Сэм, – Ален мягко улыбнулся Томи, потом снова посмотрел на Сэма. – Мне очень жаль, что сегодня пришлось сказать много неприятных вещей, потому что я не из тех, кто лезет в чужую жизнь. Надеюсь, что и у тебя с супругом все хорошо. Когда Джейсон услышал последние слова Алена, то тихо скрылся за углом, не желая попасться на глаза Сэма и Томи. Альфа был настолько поражен услышанным, что никак не мог привести мысли в порядок, цепляясь то за одну, то за другую. Мужчина вдруг ясно понял, насколько сильно он гордится своим супругом. Ален был невероятен, отстаивая права их семьи, и это вызывало уважение у альфы. И ко всему прочему, он был неприятно удивлен, услышав слова Сэма, которого Ален считал столько лет близким другом. Омега столько раз чернил их отношения, в то время как сам оказался не таким уж святошей. Джейсон прекрасно понял, что имел в виду его муж, и был склонен верить в эту догадку. Он восхитился словами супруга, который не только сумел осадить обоих омег, но и не потерял лицо, потому что, несмотря на всю ту злость, что испытывал Ален, он не перегнул палку, сказав лишь то, что было важно и необходимо в подобной ситуации. Вот только альфа знал, что последует дальше: Ален на какое-то время замкнется, стараясь утихомирить внутри себя бурю. А это на время отдалит его, чему Джейсон был не рад. Услышав, как хлопнула входная дверь, оповестившая о том, что гости супруга ушли, альфа из-за угла проследил за мужем, поспешно удаляющемся на второй этаж в их общую спальню. Хотелось последовать за ним, но Джейсон понимал, что тому нужно время, чтобы остыть, иначе он тоже попадет под горячую руку. Потому мужчина вышел из своего укрытия и пошел на кухню, где тихо приступил к уборке, вновь возвращаясь мыслями к своей фигуре. Как никак, а это стало для него большим открытием, потому как раньше он просто не обращал на это внимание. А вот Ален, скрывшись в комнате и напрочь забыв о супруге, опустился на кровать, закрывая лицо руками. Нет, плакать не хотелось, как и продолжать метать молнии. Его задели слова Сэма, но в них была крупица здравого смысла. Почему у них нет детей? Ален всегда мечтал о полноценной большой семье, прекрасно понимая, что первые пару лет Джейсон просто берег его, так как ему на тот момент было всего восемнадцать лет. Но потом все сошло на нет: разговоры на тему детей становились все реже, а сам омега уже терял былую уверенность в подобном вопросе. Не потому, что он считал себя недостойным, а потому, что не понимал, чего ждал Джейсон. Альфа был старше и должен был бы поторопиться в желании поскорее стать отцом, но почему-то не спешил. Хотя, Ален видел только одно оправдание в сложившейся ситуации. Джейсон очень много работал и часто пропадал в офисе, загруженный огромным количеством документации, а это отбирало у него слишком много сил и времени. Может быть именно это останавливало его перед таким ответственным шагом: страх, что он не сможет уделять время семье, где Ален просто загнется один, стараясь в привычной манере тянуть все заботы только на себе. Но та же загруженность стала причиной и для изменений во внешности альфы. Нет, Ален не перестал любить и восхищаться мужем, и он не соврал перед Сэмом и Томи. Но если быть до конца честным с самим собой, то омега был готов признаться, что ему не хватает былой красоты альфьего тела. Ему всегда нравилось ласкать Джейсона, обводить пальцами, а затем языком крепкие мышцы груди и пресса, как нравилось и заглядываться на упругую задницу, когда альфа щеголял по дому в одном нижнем белье. Но и сейчас муж не стал менее привлекательным, просто становилось неловко, когда он касался мягкого живота, будто это может намекнуть на появившийся изъян в фигуре альфы. Да и сам вес навалившегося на тебя тела желанного мужчины уже ощущался по-другому. Раньше это вызывало трепет, чувство защищенности и удовольствия, а сейчас лишь тяжесть и некую отстраненность. Но как бы там ни было, даже близость между ними стала происходить все реже и реже. И Ален ссылался только на усталость мужа, хотя чувствовал, что им стало чего-то не хватать. И мысль о том, что их отношения утратили былую страсть, вызывала только огорчение. Ален просто не знал, как вернуть то время, когда они были счастливы, радуясь вместе простым бытовым мелочам. Нежность по-прежнему присутствовала между ними, но это было лишь отголоском прошлого. Ален так и уснул на не расправленной постели, уставший и расстроенный таким тяжелым и неприятным вечером. И уже не слышал, как на пороге появился альфа, с грустью смотря на своего нежного и ранимого супруга. Джейсон не спал почти до самого утра, сначала просто наблюдая за спящим омегой, которого он осторожно раздел и уложил под одеяло, а потом и вовсе обводил взглядом знакомые до боли стены, вспоминая моменты из их жизни. Он помнил, как они ругались из-за цвета, выбирая между бежевым и золотым, но при этом остановившись вдвоем на темно-кремовых шторах. Помнил и то, как Ален выбирал эту кровать, думая не о размере, а о качестве матраса. В их спальне все было выбрано с любовью и большими спорами, но каждая деталь была связана с лучшими моментами их жизни. И сегодня он понял, что упустил за последнее время очень многое, отдавая всего себя работе, забыв о том, что Ален нуждается во внимании не меньше, чем опостылевшая адвокатская контора. Нужно было что-то менять, привнести в их жизнь нечто новое и яркое, что могло помочь им понять друг друга, заново посмотреть на себя глазами своей половинки. И последняя его мысль была о том, что начать ему нужно в первую очередь с себя. Пускай вечер и выдался неприятным и тяжелым для них обоих, но это помогло понять многие вещи, и наконец-то увидеть очевидное.