История чёрного кота

Рассвет озарил ленивые облака оранжевым бодрящим сиянием, серо-голубая дымка прогонялась прочь, в противоположную часть горизонта. Солнце медленно высвобождало макушку из-под блестящего снега, ещё большим слоем скопившимся на дороге за долгую снежную ночь. Серебряные снежинки сияли охрой, слепили глаза хоть и не ярким, но множественно отражённым небесным светом. Если выглянуть в окно, то минуту будешь к этому привыкать, чтобы ни капли не щурясь открыть глаза. Слабый прохладный ветерок скучающе бегал от одного края дороги к другому, трепля ветки растущих вдоль неё деревьев и сбрасывая на воробьёв небольшие скопления снега. В это мирное утро горожанам открылась поистине незабываемая и удивительная картина: по слою снега, доходившему среднему человеку до рёбер, ехали запряжённые сани, так легко и просто, будто снежные вершины не проваливались под всеми, кто пытался на них залезть, а под копытами у коней была поверхность, сравнимая по крепости с сухой землёй. Две запряжённые лошади по-боевому ржали, с явным удовольствием мчась вперёд, куда вела их дорога. Женщина в летах, прижимающая к груди мешок, безостановочно что-то кричала, толи от восторга, толи от страха из-за бешеной скорости коней. Сидящий рядом с ней мужчина не мог перестать смеяться и постоянно выкрикивал что-то насмешливое, от чего женщина хмурила брови и ещё сильнее вцеплялась в подлокотник. Селяне, готовившиеся выйти на улицу по своим делам и проверяющие, не исчез ли случайно тот отвратительный снежный потоп, остались стоять с разинутыми ртами от такого вида. Белоснежные лошади с золотыми упряжами словно растворялись в снегу, неожиданно из него выныривая, и не просто неслись вперёд, а летели со всей возможной скоростью. Два молодых и спортивных коня, почуявших свободу и освежающий морозный воздух старались выплеснуть всё накопившееся за время пребывания в стойлах буйство, а жители списывали это на призрачное видение. Сани в серебряных витиеватых узорах, похожих на рисунки мороза на стекле, тоже прекрасно гармонировала с зимним пейзажем и местами даже сливалась с ним. По общему мнению, на рассвете, в уже ставших бронзовыми лучах, по дороге пробежал диковинный мираж. Но эти сплетни остались позади – и мадам ждала утомительная дорога в несколько часов с ненормальной скоростью и дребезжанием несчастной повозки, чудом не переворачивающейся. Алексей снабдил их с котом этой прелестной вещью за пару минут до выезда, когда они уже садились вместе на сивую лошадку Гронзель, грустно покачнувшуюся под весом двух персон. Очень длинным путём повозка обошла почти всю деревню, но именно священник получил её, выиграв в карты у местного лекаря. Она была старой, как корыто из сказки про золотую рыбку, и держалось только на местной смекалке, но при езде каждую секунду казалось, что эта "смекалка" вот-вот отвалится и покатятся по дороге деревянные колёса. Кот, или Бернард Роу, как он теперь сам себя называл, сидел на своём месте, как приклеенный, пока мадам штормило во все стороны и даже подбрасывало к небесам, на которые она вскоре могла попасть, если их треснутый тазик налетит хоть на одну кочку. Демон магией поспособствовал тому, чтобы лошади проявляли такую прыткость и могли бежать по на удивление нетвёрдому снежному покрову, словно они весят не больше пушинки. И пока графиня покрепче держалась за своё сиденье и подлокотник, кот от души хохотал, той же магией удерживая себя на одном месте. Гронзель, смотря на его веселье, хотелось специально выпихнуть его с саней, но тогда, скорее всего, повозка тут же всядет в снег, а увязнувшие лошади жалобно заржут. – Как на карусели, мадам, – заливаясь смехом, выкрикивал демон, совершенно ни за что не держась. – Если меня стошнит, то на тебя, – огрызалась Гронзель, и впрямь позеленевшая от езды. Они неслись вперёд, растворялись в золотистом заполняющем землю огне. Мимо них, теряя очертания, пролетали пейзажи лесов, полей, маленьких деревень, готических небольших поместий. Солнце медленно, с неохотой перемещалось по небосводу, кутаясь при любой возможности в мягкие и пушистые облака, но тут же вспоминая о своей работе. Ветер хлестал по лицу, прижимал тело к спинке, вдавливал голову назад и заставлял изящный шерстяной шарф развеваться подобно птице, истерично машущей крыльями, когда из-за угла на неё неожиданно набрасывается кот. Старый цилиндр Алексея времён его молодости, добровольно отданный коту, тоже норовил вырваться из рук его нового обладателя и улететь. Распущенные волосы Бернарда, которые, как оказалось, слегка доставали своими кончиками ниже плеч, сейчас метусились позади, не мешая ему с умиротворённой улыбкой наслаждаться путешествием. Всего пару часов длилась эта пытка, а мадам, слезая, всё никак не могла поверить, что страшное испытание позади. Хотя, кто знал, что будет проходить в этот день ужасней: путь до дома или само спасение мужа. А может, нечто третье хотело влезть и перенять на себя звание самого худшего события четвёртого декабря. Только подумать: всего пару дней назад Гронзель счастливо праздновала восхождение нового года и трапезничала вместе со своим заботливым мужем, переживала о встрече со странным духом, предлагала слугам отпотчевать праздничной еды и расхваливала повара. И это было четыре, каких-то четыре дня назад! Кажется, что это было месяц назад как минимум. Четыре таких разных дня... Сейчас мадам приехала, чтобы снова вернуть всё к предпраздничной привычной колее. – Для начала, – деловито заговорил кот, – нам нужно поставить ловушку. Мадам, подайте мне ключи из вашего кармана, которые вы захватили с собой из поместья. Гронзель оторопела, но послушно порылась в своих карманах. В левом действительно обнаружилась та самая огромная связка ключей, которой она открывала дверь комнаты для животных. И почему она сама не знала о ней? Конечно, даже мысли не возникает, что кто-то мог их подложить: мадам часто забывала положить предметы на место, долго носясь с ними в руках, а после складывая в каком-нибудь незаметном уголке. Но как об этом узнал демон, не притронувшийся к её одежде, мирно висящей в шкафу её уютной комнаты, видевший эту шубу всего раз? А может он пролез в карман, когда стал воздухом? Невидимый, бесплотный, пролезающий в любые щели – он легко мог обшарить всю одежду Гронзель и покоящийся в торбе кошель. Но когда до поместья осталось всего двадцать метров, всё это перестало волновать мадам. Теперь предстояло унять дрожь при воспоминании о мёртвенно-бледной тонкой коже, беззубой улыбке, пустых глазницах на её так знакомом лице, которое она никогда не хотела видеть где-то, кроме зеркала. И рука, стальной хваткой обхватывающая горло, когда вторая зажимает рот, не давая сорваться истеричному воплю отчаянья и страха. Рука её собственного мужа, с сумасшедшим хихиканьем наблюдавшего за её реакцией и ударом лёгкой кошачьей туши о стену. И всё это в коридоре любимого, казавшегося самым тихим в мире поместья, в разноцветном лунном свете, падающем на пол через синий витраж с изображением жёлтого креста. Не правда, что они отпугивают нечисть. Ей и на молитвы плевать. Наверняка, как и на обряды освещения с церковными свечами, как и на святую воду, как и на защищающие людей металлы, вроде свинца. И что же сможет защитить от этого, если ни один человеческий метод не действует? "Мадам, прошу вас, сосредоточьтесь, – прошептал в голове голос Бернарда. – Как только мы войдём в поместье, вам нужно вести себя потише. Молчите. Замрите, если кого-то увидите. Я почувствую вашу остановку. Возможно, вы увидите нечто жуткое, но ни в коем случае не двигайтесь, если рядом посторонний. Вам ясно?" Удивлённая Гронзель молча кивнула. Что, интересно, в понимании демона считается "жутким"? "Идите за мной, ни шага в сторону, никаких осмотров коридоров и прочего, не останавливайтесь. Я потом вам объясню, почему только таким образом нас не заметят, я даже отвечу на все ваши глупые вопросы относительно этого, но пока просто слушайтесь меня. Не теряйте меня из виду. Даже так, дайте ваш шарф, - графиня, торопясь, плохо действующими от холода пальцами развязала несколько узлов шарфа, чуть себя не удушив. Кот тут же снисходительно поднял брови. - Держите один из его концов, а другой будет у меня. Лучше немного намотайте на руку". Показательно сделав пару витков вокруг ладони, демон отвернулся, выискивая в горсти однообразных ключей, большинство из которых различались только номерами на них, и, собственно, узорами для замка единственный нужный, открывающий второй вход. Для этого не пришлось применять особое зрение, всё было до безобразия очевидно: к чёрной полированной двери с необычной ручкой в форме розы, оплетённой лианой, подходил чёрный ключ с золотым рисунком ручки. Два оборота - и дверь приветственно щёлкнула, отодвигаясь в сторону. Дверь выходила в боковое ответвление в самом конце главного коридора. Когда Гронзель вошла вслед за котом, крепко сжимая в руке свой кончик шарфа, поднимая взгляд, она наткнулась на тот самый витраж с крестом. Прямо здесь. На полу, в том месте, где граф разговаривал с мнимой графиней Бордо, а после душил настоящую, была засохшая лужа крови. Красные круглые разводы, похожие на скопище небольших уличных лужиц после дождя, въелись в пол так, что, когда проходя прямо по ним Гронзель с яростью попыталась оттереть их носком ничего не получилось. Чья это кровь? Мужа? Того чудовища? Слуг? А может, сюда он затаскивал труп, которым питался? Залитое кровью тело с безжизненными глазами, стремительно лишающееся кусков плоти, перепачканное будто бы томатным соусом лицо и сверкающие каплями крови зубы, растянутые в оскале, безумные широко раскрытые глаза с маленькими, как кляксы, зрачками. Эта картина так живо предстала перед графиней, что ей даже померещился неприятный шипящий голос. По телу пробежал озноб, накатывая волнами: только дошёл до затылка, как снова возвратился с пяток, несколько раз, пока дрожь не начала бить мадам изнутри. Сердце содрогалось от спазма, а позже всё тело задёргалось, словно от разряда тока. Отчего-то спёрло дыхание, вдохи-выдохи стали короткими и рваными, ноги пошатывались при каждом шаге. Не падать, нужно собраться и успокоиться. Рядом демон. Один из сильнейших демонов Ада. Хотя, зачем ему спасать жизнь своего контрактора? После смерти душа отойдёт ему, будет подпитка, благодаря которой он сможет пользоваться силами на полную. А тут, борись против знакомого демона, чтобы отбить у него тело. Зачем? Может, ловушка, о которой он говорил вовсе не для демона в муже, а для неё? Нет. Можно было любым другим способом прикончить при надобности. Что-то нужно от мужа, из-за чего он хочет его спасти? Но они едва знакомы. Что там кот говорил про будущее? Про политику, про детей, про улучшения жизненных условий, про богатство и славу, про спасение некой девушки. Хочет иметь богатых должников, чтобы тянуть с них деньги для себя? Деньги... Разговор был о сотрудничестве. Спонсировать, прикрывать, охранять – такие требования в обмен на неприкосновенность души. То есть, ему всего-то нужны деньги? В том богатом районе, где они столкнулись, полно народу, готового распахнуть свои кошельки навстречу желаемому, которое за деньги не купишь, и потому остаётся только просить это у "духа". Может, таких важных персон какими станут Бордо так просто не найдёшь, только подловишь на чём-то мелком, как Гронзель. В таком случае, действия демона становятся обоснованными и можно не волноваться. Если он хочет поддержку влиятельных людей, то, скорее всего, сделает всё, чтобы эти люди в любых обстоятельствах выжили. Сколько ему ещё быть в ссылке? Всё это время можно не беспокоиться о своей безопасности. Её и так обеспечат, даже против воли. "Не уходите глубоко в мысли, вы наступаете мне на пятки", - саркастичным и безмерно терпеливым тоном прозвучало в голове Гронзель. Она вернулась в реальность и недоверчиво покосилась на спину Бернарда в нескольких шагах от неё. До него ей был метр, вряд ли на таком расстоянии можно наступить человеку на пятки. Она недоверчиво опустила взгляд вниз, оценивая свою походку, повторяющую походку её проводника, что ещё больше усложняет миссию наступить ему на ноги. "Проверим", - решительно подумала мадам, делая ещё более широкий шаг, чем обычно. Ступив на пустую плитку, нога нашла невидимую преграду, от которой соскользнула вниз, а после на носок словно наступили каблуком. "Мадам, я же просил!" - возмущённо прозвенело у неё в голове. Демон перед ней спокойно шёл, не сбавляя шага. Шарф не был намотан на его ладони, и потому позволял находиться на таком большом расстоянии. "Кот! – панически позвала Гронзель, боясь, что её могут не услышать. – Кот! Я тебя не вижу. Вернее вижу, но дальше, чем ты есть". "Мадам, – прозвучало после некоторой паузы, – вы ничего не чувствовали странного, после того, как мы вошли? Возможно, ваш организм повёл себя необычно или вам почудилось что-нибудь?" Кровь. Была ли она? "Когда мы вышли из бокового коридорчика, напротив окна не было лужи крови? Засохшей". "Мадам, – теперь голос заговорил с опаской, – что ещё вы видели или слышали?" "Прямо сейчас я вижу наплывающий с коридора туман. Он передвигается по стене щупальцами, стараясь доползти до меня. Что мне делать, кот?" – с отчаянной мольбой спросила мадам, не желая входить туда, где в туманной завесе исчезал коридор и виднелся фонарный свет, которого там точно не должно было быть. "Это то, о чём я вам говорил. Галлюцинации. Мадам, что бы вы ни увидели, не останавливайтесь, пока я вам не скажу. Даже если вам покажется, что я душу вас или в вашей руке змея, не отпускайте шарф и идите вперёд, ощущая его натяжение. Вы только увидите страшные картины, но никакого физического вреда они не принесут. Не забывайте, что это – иллюзия". Туман окутывал со всех сторон, погружая в безграничный мир пустоты. Серость ровная, не имеющая ни одного постороннего оттенка или хотя бы тени закрывала собой стены, а чёрная спина в пиджаке маячила впереди, уводя в неизвестность, не имеющую ничего общего с родовым поместьем семьи Бордо. Свет приближался, будто плыл, как солнышко по небу, в объятиях этой грязной пелены. От него исходило слабое, но приятное тепло, радующее после дрожи, пробивающей не только от страха. На улице были сугробы, а внутри вряд ли согреты камином далёкие комнаты и кладовые. Разве что, если демон вообще об этом позаботился, то огонь горит, как обычно, в кухне, столовой и спальне. Вместе с туманом приходили и звуки: резкие, гудящие, похожие на жалобные крики в железных трубах. Нарастал странный металлический гомон, трещащий, свистящий, звенящий, как удар металла по металлу. Чем ближе подплывал шар, тем громче и отчётливей становился этот общий вой. Вдруг, словно включили сирену: раскатился визг, от которого вмиг заложило уши. Стая сирен вместе пела бы менее пронзительно, чем адское изобретение, издающее эти звуки. Почти сразу же к визгу добавился громовой стук, со строгим частым ритмом. “Ту-тум, ту-тум” подряд, словно удары огромного чугунного сердца, и слепящая вспышка света: белый луч над шариком, будто недоверчиво осматривая всё вокруг, с ровной не быстрой, но и не медленной скоростью заскользил в полукруге. Свет покачнулся вперёд, и тяжело двинулся навстречу Гронзель, неся за собой и свои звуки. Всё ближе и ближе. Мадам казалось, что у неё скоро разорвутся перепонки, если какофония станет хоть на полтона выше, но уши, оглушённые, и от того не разбирающие отдельные звуки, стойко терпели. Это было больше психологическим, чем физическим мучением: мозг словно сдавливали в одну маленькую точку наполняющие череп крики, они входили через уши и силой давления выталкивались назад, но их поток рос слишком быстро, чтобы плавно покидать голову. Всё тело трясло от импульсов, порождающихся благодаря ним, земля уходила из-под ног в прямом смысле этого выражения. Хотя, наверное, это было бы лучшее, что можно сделать: упасть, свернуться на земле калачиком и закрыть уши руками, стараясь не впустить ни одной ноты этой жуткой мелодии в своё сознание. Нечто издающее стук, на чём висел странного вида фонарь, как смогла различить графиня, разгонялось, и теперь его движение из неуверенного покачивания стало целеустремлённым бегом. Бегом прямо на Гронзель и идущего впереди неё кота. Оставался метр или два, тряска была сравнима с дрожанием земли при лавине, иступлённый разум отказывался воспринимать, что сейчас предстоит во что-то врезаться, глаза то и дело слепли, как только по ним проходился луч. Мадам ничего не могла сделать против надвигающейся опасности. Это всё было галлюцинацией, выдумкой, бредом, она действовала правильно, ничего не предпринимая, но она попросту не была в состоянии осознать ситуацию. Всё понимая, Гронзель, скорее всего, зажмурилась бы, но она даже не заметила, как прошла сквозь несколько тонн железа. А если бы не зажмурилась, то восхитилась бы приспособлением, которое предстало перед ней, ведь в её мире его ещё не существовало. "Поезд, - про себя ухмыльнулся Бернард, прослушивая мысли мадам. В них она повторяла звучание, которое слышала вокруг себя, неосознанно, под воздействием его давления. - Значит, он даже во времени не ориентируется. Один из чудиков". Кот, по правде, тоже был одним из чудиков, не отличающих один временной промежуток от другого. Каждого демона заставляют выучить историю миров, входящих в основной список их перемещений. Для того, чтобы путешествовать по другим параллелям, нужно самостоятельно находить их историю и приступать только после ознакомления, но... Демоны, покорно учащие правила и историю, не слишком ли глупо звучит? Многие не утруждают себя чтением, таская в хранилищах все пособия, дабы сверяться при надобности. Чудиками называют тех, кто даже этого не делают, ориентируясь собственными методами. Бурс, к примеру, до того, как активно заняться всесторонним изучением, узнавал о мире очень быстро. Он осматривал одежду, архитектуру, товары на рынках и магазинах, наскоро анализировал поведение людей, включал говорящие электроприборы, если они были, или другими способами добирался до информации: расспрашивал людей, ломился в архивы, читал газеты. За пару часов, ускорено фильтруя всё, что только мог узнать и увидеть, он создавал картину мира. Узнавал он, как правило, очень много, поэтому картины всегда получались точными, и к их достоинствам относилось расположение знаниями о психологии и предпочтениях жителей ещё до "охоты", как иногда называли поиск новых контракторов. Так было намного проще управлять людьми. Но, такие ищейки, как Пастор, желающие пробиться вверх, конечно, наизусть знают каждое предложение из книг, выделенных для демонов. Он весь список правил, даже после нововведений, помнит лучше, чем имя верховного правителя. Зато, бросьте его в неизведанную среду, среди существ непривычного вида, он не продержится там и недели, до самого конца не представляя, где оказался. Пастору можно отдать должное: своими знаниями он умеет пользоваться, в отличие от низших ищеек, нисколько не отличающихся от собак. Свистни, и тапочки в зубах принесут, если будет иметься в виду именно это. Покажи вкусное, и на задние лапки встанут, поднимая морду к угощению и виляя по желанию своеобразным хвостом. Пина можно было считать высшим из низших демонов-прислужников. Засев в недрах поместья, укрывался ещё один чудик, не знакомый с эти временем и его развитием. Поезда планировали появиться только через два века, а до этого могли лишь устрашить своим свистом, но точно не видом. Бернарда даже пробрал смех, когда он представил жителей этого мира, которых пугают поездом – грудой металлолома, служащей неизвестно чему. Они лишь по привычке отскочат от двигающегося механического монстра, пытаясь разглядеть под ним копыта спрятанных лошадей или человеческие ноги, толкающих эту вещь слуг. Вокруг стояла идеальная тишина, какую и хотелось бы слышать демону, жаждущему уложиться со всем до обеда. Плотный завтрак прекрасно поддерживал оболочку, но пропускать обед не стоило, иначе тело могло дать сбой в один из напряжённых и ответственных моментов. В поместье словно царствовала пустота, а это было уже подозрительно. Ни одного человека во всей левой половине дома, хотя в ней располагалась кухня и спальни для особой прислуги. Даже лакей не караулил у дверей, ожидая внезапных гостей или того момента, когда хозяин захочет прогуляться. Если их пропускают, значит о визите известно, хотя о действиях, должно быть, нет. Скорее всего, этому психу интересно узнать, каким образом его собираются выдворять из тела. Кто он, кот не понял. Вроде, по неумелым движениям тянет только до среднего уровня, или не только чудик, но и дурачок – демон, не умеющий нападать и защищаться, не знающий о боевых приёмах разных миров. Навыкам драки демоны учатся охотно, так что для этого принята выгодная система: к любому демону высшего класса, хорошо показавшему себя в нестандартных ситуациях, где требуется применять силу, можно пойти в ученики. Конечно, вам могут отказать, но чаще демоны предпочитают согласиться, желая подниматься в уровне за счёт успехов своих учеников. Больше хороших учеников – больше шансов стать наместником Люцифера, а если ученики блистают высококлассными умениями и сами становятся кандидатами на это место, то, ходят слухи, что возрастает процент возможности попасть в круг Демонических Судей – самых почитаемых персон в Аду. Раз чудик не показывал своих магических умений и не был хорош в атаках, значит, максимум средний уровень. Человеческого ореола не было, то есть, это точно демон. Галлюцинации начались с самого начала, так что либо он догадался, как появятся гости, либо очень хорош в психологических заморочках. Многие демоны распределялись по отделам, чтобы одновременно выполнять две работы: добывать души для преисподней и улучшать её условия. Специализацией кота была поставка информации о мирах, чем он и занимался с Бурсом, а отдел изучения психологии они обходили целым лабиринтом, чтобы случайно не стать объектами изучения. Опыты проводились даже над демонами, очень сильно провинившихся ссылали прямо туда. Если он из отдела психологов, то выгнать его легко, но избавиться – невозможно. Лицо Бернарда перекосило, а глаза мученически закатились. Жажда новых знаний, жажда открытий, жажда изучений – вот, что составляет всю сущность демонов этого отдела, которые ни за что не отпустят ту жертву, которую они приметили для опытов. От роя клещей легче избавиться, чем от одного демона-психолога. Как-то раз кот столкнулся с психологом Сорай, зовущим себя Максимом или Мириндой в зависимости от принятого пола, и тот “влюбился в него с первого взгляда”, что переводится как “нашёл его прекрасным подопытным кроликом”. Кот сверхурочно взял себе шесть миров, но Сора каждый раз находил его и вешался на шею, пытаясь воткнуть демону в спину несколько аппаратов-заготовок, усыпляющих людей. Одной встречи хватило на тысячелетие вперёд, и меньше всего Бернарду хотелось повстречать подобного психа. Не существовало способа, чтобы так просто узнать специализацию демона, а мысль о том, что его снова могут сделать “кроликом” отняла у демона минимум половину энтузиазма. И прекратить наступление уже после первой его четверти было унизительно. “Крепитесь, мадам”, – подумал про себя кот, не пересылая эту мысль к Гронзель и очень надеясь на её психику. Узнать специализацию можно было через используемые приёмы. Наводить галлюцинации могут все демоны, но какие могут послать проницательные психологи… Главным для Бернардо стало не оплошать со своей частью дела, а как только они покинут определённую территорию, для мадам найдётся время прийти в себя. “Мадам, как идут дела?” – поинтересовался демон уже у графини. “Пока что я иду по тропе. Она выложена шлифованными камнями”, – откликнулась мадам уже более спокойным, но ещё настороженным тоном. “Это плохо, – себе же сказал кот, уже понимая, что сейчас придётся увидеть Гронзель, но для неё строго воскликнул: – Не забывайте, что шарф отпускать ни в коем случае нельзя!” “Я по…” – мадам резко замолчала, и кот почувствовал, как натянулась их связующая нить. Он крепко сжал свой конец и немного вытянул руку вперёд, таким образом, заставляя графиню следовать за натяжением. Её шаги равномерно отдавались за его спиной, и шарф был натянут с одной и той же силой, но… “Ого, – кот еле подавил свой удивлённый крик, когда изображение пространства для него раздвоилось и окрасилось в два разных тона: красный и синий. – Ах, этот… Прохвост!” Едкое желание вставить парочку неприличных человеческих и не только слов с трудом подавилось в груди кота, и он перешёл на обычный диалект. Больше всего ему хотелось перейти на птичий язык, в котором оскорбления звучат очень мелодично, но с него бы он не смог в ближайшее время перейти на язык Гронзель – да просто не хотел бы. Красный цвет был обычным для зрения демона, которое показывало истинное положение вещей, чтобы ни демонстрировало человеческие или кошачье зрение, а синий цвет был… “Этот гадёныш, – вспомнил несильное ругательство кот, – либо принял меня за человека, пускай и с устойчивостью, подобно “одарённому” или “исключению”, либо посчитал, что может издеваться над одним из своих”. – Я тебя прикончу, – прошипел Бернард, глаза которого пылали на самом деле. В левом глазу синий и красный цвет боролись друг с другом, то вытесняя, то растворяясь в противнике. Воздух, неуловимо для человеческого глаза, заколебался, и тело Бернарда Роу окутал неизвестный прозрачный пар. От его тени словно тянулся вверх огонь с его танцующими языками. Но, это было не его демоническое тело. Это был даже не призыв, когда при случайном неправильном вызове он мог вселиться в тело одного из вызывающих или ещё живого голубя на жертвенном алтаре. Это было тело дохлого кота, что, на его радость, умер за секунду до того, как его приговорили к ссылке, и поэтому труп был со всеми кусками мяса и не с проеденными насквозь органами. У него было строгое ограничение по использованию магических сил, его тело быстро выдыхалось без “подпитки” – еды, он мог умереть от того же, что и обычное неумелое животное. Поэтому, колебание быстро улеглось, словно короткий всплеск агрессии у “исключения”, и единственный огонь остался гореть по радужке глаз. Зрение было единственным, что не зависимо от всего оставалось при коте, даже если бы его бросили на опыты к тем щепетильным маньякам из отдела психологов. Чтобы забрать у него “глаза”, пришлось бы убить его как демона. Не смотря на нахлынувшую после выброса энергии слабость, кот питался своим гневом, и от того упорно шёл вперёд, тянув за собой Гронзель с таким рвением, будто они опаздывают на встречу с королём. Принять его за человека? Какое большее оскорбление можно дать демону в ссылке, чем сравнять его с тщедушным человеческим родом и попытаться использовать на нём примитивную лёгкую магию, что эффективно срабатывает только на таких слабаках, как люди? И ещё больше его злило то, что эта низкопробная магия, пусть на десять секунд, но сработала на нём. Сейчас его можно принять за чуть одарённого человека. “Мадам! – рявкнул кот, чеканя широкий шаг. – Постарайтесь успевать за мной и не обращайте внимания на ваши галлюцинации”. “Хоро-шо”, – прерывисто ответила Гронзель, теперь уже беспокоясь о том, как не наступать на невидимые пятки кота и случайно не упасть, а не о миражах, витающих вокруг. Множество раз на неё выпрыгивали монстры: один был девушкой с не просто бледной, а белой коже и чёрными гнойными провалами на месте глазниц, из которых выползали черви, другой – лысым мужчиной с зашитыми глазами и ртом, протягивающий к ней обожжённые руки с которых на неё смотрели испуганные карие глаза, ещё один неким заросшим чудищем, похожим на швабру. При каждом их появлении Бернард нервно дёргал шарф вперёд, и это отвлекало графиню от ужаса данной ситуации: она недовольно сверлила взглядом спину её кота и, переведя взгляд к полу, делала парочку быстрых шагов, надеясь отомстить так демону. Сейчас за её спиной слышалось звериное дикое рычание, совсем близко, словно адский монстр готов вцепиться в её ноги ежесекундно. Рычание перерастало в вопль, бьющий по перепонкам, словно оглушив её, зверь сделает прыжок, но вопль снова становился рычанием. Она слышала скрежет когтей по полу за её спиной, бешеное дыхание, тяжёлые удары от пружинистых шагов – но это только помогало ей ускорить темп настолько, чтобы поспевать за демоном, и внутри она начинала истерически смеяться с такой “помощи”. Бернард очень вовремя завернул в один из боковых коридоров и заранее подготовленным ключом открыл комнату лакея. Заведя графиню внутрь, он захлопнул дверь, всё же не закрывая её на ключ. Стоило Гронзель только войти в помещение и увидеть чёрные каменные стены вокруг себя без капли серизны, она с неистовым рвением припала спиной к дверце шкафа и съехала по ней вниз. Секунду или две висела непривычная тишина, будто бы все звуки разом выключились или она потеряла слух, но ей же и выпала великая задача разрушить молчание своим смехом. Слабым, необоснованным, прерывистым, но всё больше нарастающим. – Мадам, – осторожно позвал её кот, не находя причин для смеха, а Гронзель уже вцепилась руками в свои колени и опустила в них лицо. Её спина постоянно вздрагивала, заставляя тело покачивать из стороны в сторону. Голос у мадам временами хрип и от того её смех становился немного жутким, хотя по сравнению с тем, что она слышала в предыдущие пять минут ходьбы, ей бы и смех Люцифера показался ангельским песнопением. Кот же понятия не имел, что делать, будучи не таким сильным в закономерностях людской психологии, как Бурс. “Наверно, – решил он для себя, – стоит дать ей отсмеяться, только после этого можно будет расспрашивать”. Хотя, смотря на истерику мадам, демон сомневался, что вообще хочет её о чём-то спрашивать. Когда смех Гронзель утих и она смогла поднять на Бернарда спокойный взгляд, он уже передумал возвращать её в состояние “безудержного веселья”. Вместо этого он, сделав глубокий вздох, решился просмотреть всё, что за последние секунды видела мадам, и к концу этого он чуть не умер со смеху. – Кот! – испуганно вскрикнула мадам, протягивая руки для того, чтобы потормошить внезапно сошедшего с ума демона, который мог ей только мерещиться. – То есть, Бернард! – Успокойтесь, мадам, – выдавил из себя кот, который не мог отдышаться за мучающими приступами смеха. Послать только монстров, да ещё и таких, вот умора! На месте Гронзель, демон тоже бы долго смеялся после такого шоу. Графиня, что могла наблюдать детальную смену эмоций на лице Бернарда, благодаря его приближению и просьбе смотреть ему в глаза, нахмурила брови, не зная, как ей реагировать на беспричинный смех проводника. В итоге, она решила для начала выползти из-под него, обмякшего от своего же хохота, а потом поискать свечи в тёмной комнате её прислуги. На противоположной от входа стене было небольшое окно, в несколько раз больше, чем в комнате для животных, но для графини в помещении всё равно было мало светло. – Огниво, – простонал кот, не предпринимая попыток подняться, – на первой полке. В комнате был всего один комод, поэтому уточнять ему ничего не пришлось. Мадам прощупала ткань, с радостью ощущая, что она достаточно сухая для воспламенения. На том же комоде стояла свеча, прилепленная своим воском к блюдечку и на всякий случай набор тонких свечей лежал в глубине первой полки. Успокоившийся кот внимательно следил за точными движениями мадам, что без труда выбила сноп искр, бережно раздула пламя и подожгла им тонкий фитиль, не забыв потом потушить горящую ткань. Каким-то образом эта женщина могла выполнять действия, несвойственные ленивой знати, что оставляла любое марание рук своим слугам. Некоторые полноватые от хорошей жизни дамы даже не притрагивались и никогда не видели связок ключей от своих поместий, считая хранение ключей обязанностью прислуги, а особо важных – мужа. – Мы можем идти? – чуть несдержанно спросила Гронзель, не перенося оценивающего взгляда кота. Когда он был животным, это не настолько сильно напрягало, а с его человеческой и в особенности мужской внешностью… Графиня чувствовала себя неприятно, не понимая, такой ли взгляд, когда человека хотят убить или когда мужчина выбирает "даму на ночь" в публичном доме. Хотя, демон скорее просто оценивал сложившуюся ситуацию, случайно выбрав “пустой точкой” Гронзель или прикидывал её внутренние качества, но всё равно было неудобно. Как всегда, словно услышав её, Бернард отвернулся, принимаясь вставать. – Если вы уже можете, мадам. Во всегда наглом взгляде кота проступило нечто ещё более наглое, будто Гронзель ему за что-то задолжала или он узнал её страшный секрет. Пока мадам об этом задумалась, демон отворил дверь и со странной элегантностью накрутил шарф между своими руками. Графиня моргнула, и на миг ей показалось, что шарф исчез, а руки Бернарда застыли, как у колдуна над волшебным шаром, но после следующего моргания он снова появился. – Вы передумали? Зависшую, от невозможности оценить эту галлюцинацию мадам этот вопрос вернул в реальность. Лицо кота слишком странно светилось насмешливой радостью. Все его движения были вычурно-изящными, даже поза, в которой он застыл в проёме, освещаемый из коридора сияющими бликами витражей. На его глаза падал изумрудный треугольник, от чего они получали загадочный блеск, по пиджаку шли тёмно-синие пятна, а на носках ботинок застыли красные круги от вырисованных на стекле роз. Если бы вырезать его из этого места, можно было принять эту сцену за портрет умелого художника. “Кот, – закрыв глаза, чтобы они ненароком её не обманули, спросила про себя Гронзель, – ты стоишь в проёме?” – Да, мадам, – послышался ответ со стороны двери, но графиня покачала головой, ожидая мысленного ответа. “Да, мадам”, – повторил свои слова Бернард, привычно усмехаясь с поведения женщины. – Хорошо, – тихо сказала себе под нос Гронзель, вновь открывая глаза и готовясь столкнуться с новыми монстрами. – А ты не дашь мне шарф? – Нет, – растягивая улыбку, сообщил кот. – Он вам больше не нужен. Рубеж галлюцинаций уже был пройден. Демон не мог установить его ближе, чем на тридцать метров к себе. К тому же, для кота была чётко видна красная дымка слепой зоны, по которой распространялась стандартная защита, но до которой демон не мог чувствовать пространство. Теперь стоило сделать только одну вещь: отразить основные слои, такие плоскости толщиной меньше миллиметра в пространстве, чтобы незамеченными пройти до демона. Другой демон, выше рангом, это сможет. После такого дурновкусия в выборе образов, кот не сомневался, что перед ним не психолог и не средний ранг. “Малышня решила порезвиться”. Гронзель как и раньше старалась идти в ногу с котом, чтобы не отставать от него ни при каких обстоятельствах. Она прошла несколько метров, уперевшись в пол, но потом, недоумевая, вскинула голову. Стены не покрывала серая дымка, никаких лишних звуков, кроме стука каблуков её и Бернарда не было, и кот с каждым пройдённым метром улыбался всё хищнее, что казалось, скоро его улыбка дойдёт до глаз. Он что-то злорадно нашёптывал себе, но толи очень тихо, толи на незнакомо мадам языке. Удивление графини росло, когда, пройдя до лестницы, они не встретили ни единой преграды и никто не спешил их перехватить. В зале на втором этаже, что они прошли, один из её слуг беззаботно подметал пол, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию. Гронзель вздрогнула, испуганно оборачиваясь на демона, но тот, не замечая его, пересёк зал и направился дальше к спальным комнатам. Секунд двадцать мадам шла, то своим выражением задавая коту вопрос “Как так?”, то переводя взгляд туда, где остался её прислуга, ожидая, что он хотя бы пойдёт за ними. Она не задавала свой вопрос вслух лишь потому, что не знала, можно ли уже говорить. Когда подобное случилось в пятый раз, графиня даже не повернула головы от спины Бернарда. “Здесь”, – раздалось у неё в голове, когда они подошли к её спальне. Глаза кота горели кровожадным блеском, и их цвет медленно менялся на ярко-красный. Рука требовательно протянулась к мешку и мадам поспешила отдать его демону. Он достал оттуда моток обрядной верёвки, зажимая её в руке, а колбасы всунул в руки Гронзель. Графиня с трудом удержала пять длинных палок, представляя, что хорошо бы иметь лишнюю руку для дел с котом, которого явно не заботила ограниченная вместительность её конечностей. Бернард беззвучно открыл дверь и бросил внутрь верёвку. Когда он сделал шаг вперёд, из-за его спины Гронзель увидела спящего мужа, привычно раскинувшего руки по подушкам. Его расслабленное лицо, такое обычное, такое любимое вытесняло воспоминания об оскале страшного чудовища внутри него. Мадам совершенно забыла о жутком происшествии и готова была подойти к самой кровати, чтобы легонько разбудить мужа и убедиться, что он стал собой, что никакого демона не было. Но Бернард тут же преградил ей путь, окатывая её холодным и почти разочарованным взглядом. Муж на кровати пошевелился, перевалившись со спины на бок с поросячьим хрюканьем. Для изгнания нужно было всё делать по порядку: сперва демон заставил верёвку образовать круг вокруг себя. Благо, энерго-заменители давали столько же энергии, сколько он имел и прежде. “Поросёнок” начал принюхиваться, во сне тычась в разные углы постели, будто надеясь найти там вкусно пахнущую еду. Специально, чтобы его разбудить, демон взял одну из палок у Гронзель и подошёл с ней к кровати. Колье Бордо немного поворочался на одном месте, а потом резким прыжком впился в конец колбасы. Он с силой откусил себе приличный кусок и съел его вместе с кожурой, не открывая глаз. Доев, он вскинулся снова, и кот буквально запихнул ему палку в рот. Граф Бордо этому не сопротивлялся, отвернувшись от Бернарда, как только тот ослабил хватку. За считанные секунды он проглотил её всю, снова поднимая лицо к новой порции, при этом принюхиваясь. Ещё завидев животный способ своего мужа есть, Гронзель шокировано отступила, но не дала себе убежать, отлично помня, зачем она приехала. Сдержанный и педантичный её муж сейчас представал перед ней диким зверем, отупевшим от желания вкусить мясной плоти между клыками. Это был не он. Это был некто другой, завладевший его телом, её муж никогда бы не мог проявлять столько животных качеств. Кот сдерживал театрально-сопереживающий взгляд в сторону мадам, зная на собственном опыте, что личность в теле начинает сопротивляться, если делать вещи, которых она не терпит. Поэтому демонов и отправляли в тела трупов, мёртвых личностей, что уже не могли мешать демону делать всё ему заблагорассудившееся. Скорее всего, внутри себя Колье имел страсть к животным повадкам, раз позволял себе не прерывать трапезу демона. Граф Бордо, почуяв, что еда в некотором отдалении, открыл, наконец, глаза. Жёлтую радужку прорезал тонкий вертикальный зрачок, что ещё сильнее сузился при виде Гронзель. На секунду Колье изумлённо застыл, и мадам почудилось, что к нему возвращается сознание, но, опровергая её мысли, он встал в позу гепарда, готовившегося к прыжку, и в следующий момент уже летел к вожделенной еде, от вида которой по его подбородку потекла слюна. Ожидающий этого Бернард выхватил ещё одну палку у графини и, словно бейсбольной битой, отмахнулся от коллеги. Этот удар не смог его отбросить, но граф Бордо не долетел до Гронзель, повиснув зубами на колбасе и вскоре откусив себе кусок из её середины. – Ты такой голодный, – с наигранным волнением протянул кот, бросая на пол две части в своих руках. – Неужели не смог уговорить поваров сварить тебе супчик? Колье сверкнул на него злобным взглядом, не отрываясь от трапезы. Даже то, как без всякого волнения этот демон ел еду, взятую из рук другого демона, у его ног, выдавало неопытность. Он мог насторожиться хотя бы, если бы увидел прозрачную верёвку, но на это его внимания не хватало. Не сумевший совладать с другими людьми демон всё это время оставался в человеческом теле голодным, и его не волновало ничего, кроме поиска пищи. Взяв у мадам из рук остальные колбасы, кот принялся методично скармливать их её голодному мужу, напевая себе под нос стих на латинице. Муж послушно сидел, раскинув согнутые ноги и уплетая мясо, не находя странностей в таком положении. Вскоре верёвка налилась цветом розового вина, постепенно переливаясь в насыщенно-красный. С этого момента кот начал декларировать громче и уверенней, хотя его время от времени прорывало на смех, который он сдерживал: слишком глупо было демону пользоваться человеческими способами вызова демонических созданий. Коллега в Колье отреагировал на покраснение верёвки очень флегматично, открывая рот навстречу следующей колбасе. Он продолжал это делать и после появления печати на полу. – И чего ты хотел этим добиться? – впервые подал голос граф Бордо на тех же шипящих нотах. – Теперь я буду использовать твоё тело. Колье, чьи ноги исчезли в золотом огне печати, вцепился в горло Бернарда, подлезая к самому его уху. Вскоре они оба растворились в этом свете, который не могла перенести даже с закрытыми глазами мадам и потому отвернулась к стене. Ей казалось, что вокруг неё всё искрится солнцем, что просторы комнаты куда-то отодвинулись, уступая место белёсой небесной глади, что окружала её светлыми облаками, по которым раскатывалось солнечное сияние. Такое же, как и утром, когда Гронзель ехала к поместью на тошнотворной скорости и единственное, что её успокаивало – вид безупречного светлого неба. Мадам открыла глаза не сразу, как это закончилось, всё ещё ослеплённая. Она решилась на это только тогда, когда почувствовала мягкое прикосновение к своему плечу. Медленно разлепив веки, она увидела, что сидит на полу, а над ней возвышается фигура Бернарда с доброжелательной, несвойственной коту улыбкой. – Всё закончилось, – излишне миловидным тоном проговорил Роу, и Гронзель сразу поняла, что это не кот. Она оглянулась на круг, желая увидеть, что же стало с её мужем, и, возможно, увидеть там нормального демона-кота. Тело её мужа лежало на боку, он тихо посапывал, что сразу успокоило мадам. Она чувствовала, будто масса её тела уменьшилась в три раза, по сравнению с недавним ощущением, и от этого, не удержав равновесия, распласталась по полу. Убедившись, что с её мужем всё в порядке, ей стало всё равно на то, что опасный демон сейчас находился рядом с ней и мог её изувечить. Он больше не занимал ничьего тела, и это было прекрасно. Над ухом послышалось гадкое хихиканье, тень головы накрыла её руку, но тело хотело только блаженно отдыха, физически не имея возможности сопротивляться. Гронзель смирилась со всем, что может произойти. – Мадам, – прозвучало заботливо, но от этого смеха в голосе не убавилось, – будьте более бдительны. Сил графини хватило на то, чтобы повернуть голову, и совсем близко к своему лицу она увидела невинную кошачью морду с немного глупым выражением. Впрочем, кот не смог долго держать такое лицо, тут же знакомо щуря глаза. В ответ ему мадам улыбнулась, но изображение действительности быстро покрылось для неё чёрными пятнами, и она отправилась в просторы бессознательного, где могла отдохнуть за этот выматывающий час, а может и за два. – Так и будете спать на полу? – со вздохом спросил демон у лишившейся сознания графини Бордо. Её граф посапывал в паре метров, и демону подумалось, что эта парочка лучше бы смотрелась рядом. С секунду посетовав на своё странное добродушие, кот заставил их тела воспарить, укладывая рядом на кровать и даже прикрывая одеялом. Раннее используемое им тело сейчас тоже находилось в обмороке благодаря умению кота драться, но к нему он не имел ни малейшего желания окружить его удобством. Скорее наоборот, хотелось затащить его тело на скалу и сбросить в океан. Этому мешала только лень при малом количестве сил кота и отсутствие горы и океана рядом с поместьем семьи Бордо. – Будет тебе от меня ещё много проблем, – страшно улыбаясь, заявил кот, придумав, куда он затащит эту “мелкую шпану”, решившую использовать против него свои силы.