Не молчи

Ещё один учебный год — еще одна стопка использованных и уже никому не нужных тетрадок в кладовке, выкинуть которые жалко, а деть их больше некуда. Но Чанёль с друзьями нашёл другое применение листам, комкая их и кидая в спину паренька, сидевшего через две парты от них. Бён Бэкхён слишком тих, чтобы возмущаться подобному, а злить его — практически самое большое удовольствие для всех... кроме Чанёля. Он не верит, что парень действительно списывает, как считают остальные — такие высокие баллы получать слишком сложно, а Бэк не может даже двух слов из себя выдавить, так как он способен писать шикарные сочинения? И это, кстати, не преувеличение: Бэкхëн действительно даже если и говорит, то так тихо, что, наверное, сам себя не слышит. Чанёль считает Бэка достаточно привлекательным. Юноша не утверждает, что ему нравятся парни, он просто может видеть красоту вне зависимости от пола. У Бэкхёна довольно миловидное лицо; небольшие, напоминающие щенячьи, глаза; чуть-чуть пухлые, но совсем не портящие его щёки и слегка завивающиеся волосы. Он даже мог быть популярным, если бы не его странности. — Кинь, — Чанëль вздрогнул от прикосновения к своему плечу и повернул голову. — Ну же, — темноволосый парень протягивает ему скомканный листок. Один из друзей — Чонин, или же Кай, как он, чëрт знает почему, просит его называть — не самая умная и выдающаяся личность с плоскими, как плоскость, и тупыми, как тупой угол, шуточками (это одна из них, между прочим). — Что? — Ёль не совсем понял (а если говорить точнее, то совсем не понял), что от него хотят, поэтому с недоверием уставился на бумажку. — Кинь в идиота Бëна, — глупая ухмылка на лице Кая часто вызывала у Ëля чуть ли не противоречивые эмоции: хотелось одновременно хорошенько ему вмазать, но в то же время это служило каким-то толчком к безумным или, как в данный момент, бессмысленным дурацким поступкам. Поэтому парень взял листок и, прицелившись куда-то за плечо Бэкхëна, чтобы не попасть в него, замахнулся. Комок врезался точно в макушку Бэка, от чего тот вдруг резко встал, развернулся и направился в сторону Чанëля и его друзей. — Ох, что-то будет, — пробормотал Сехун — самый адекватный из всех, с кем Чанни общается хорошо: парень чаще молчит, но умеет вставить нужное слово в нужный момент, да и вообще только благодаря ему они не совершают глупых поступков. Ну, почти... Перед Паком на стол опустилась рука Бэкхëна, которой он прижал исписанный листок, после чего парень, окинув всех злобным взглядом, развернулся и уже через несколько секунд вышел из кабинета. Шок сменился смехом, а смех — снова молчанием. Рот Чанëля медленно раскрылся, когда он дочитал только до середины. — Что это вообще? Я нифига не понял, — выпучил глаза Чонин, который даже облокотился на спину Сехуна, чтобы лучше видеть. — Если говорить простым корейским, — подал голос Се, — то парня задолбали мы своими закидонами. Если хотите подробно, то здесь понадобится словарь. — Да он точно снова с интернета скатал, — хмыкнул Ифань — китаец с выжженными светлыми волосами и беспорядком как на голове, так и внутри неë, за счëт чего он и является своеобразным «заводилой», движком их веселья. А ещë Ëль сказал бы, что у этого парня юношеский максимализм, если бы знал, что это такое, но, за неимением такого понятия в своëм лексиконе, Чанни использует «у кого-то снова недотрах», чего оказывается достаточно. Фань-то как раз и придумал трепать нервы Бэкхëну. — Вот он чучело. Чанëль не злится на Ифаня, нет, он просто каждый раз молча кивает и немного грустно улыбается, но этого никто не замечает. «Прости, Бэк, ты этого не знаешь, но я верю тебе» — вздохнул Чанни, бросив последний взгляд на текст с идеальным почерком. На следующий день ничего не изменилось, Бэкхëн вëл себя так, как будто вчера совершенно ничего не произошло. — А она ничего, — Чанëль лениво поднял взгляд после негромкого восклицания Ифаня, чтобы проверить, не произошло ли чего сверхъестественного, ведь этому блондину не каждая девушка понравится. Но Чанни лишь замер, вмиг взбодрившись и уставившись на свою старшую сестру, болтавшую о чëм-то с... Бэкхëном? — Погодите-ка, а она не с дурилкой-Бэком стоит? — озвучил мысленный вопрос Ëля Фань — Я сейчас... И это моя сестра, недоумок, — пробормотал Чанни и чуть ли не побежал к этим двум. — Действительно, Фань, да она как Чанëль в юбке, только женственнее. Ты ужасен. — Сехун внимательно следил за происходящим. — А я никогда и не говорил, что мне совсем не нравится этот полудурок, — усмехнулся Ифань, а на удивлëнный взгляд Хуна лишь пожал плечами. Хорошо, что Кай где-то шастает: вот он не упустил бы случая шуткануть. — Привет, — Чанëль в упор смотрел на сестру, но та, не заметив или проигнорировав его взгляд, лишь улыбнулась. — Приветик, Чан-кочан, как учëба? Мне до вечера нужно смотаться по делам, так что я принесла тебе ключи. — Девушка довольно скоро выудила из сумки приличную связку и протянула еë брату. — О, знаком с Бэкки? Вы, кстати, не из одного класса? «Бэкки» вздрогнул и перевëл немного недовольный взгляд с Юры на Чанëля. — В одном. Но тебя это совершенно не касается, — почему-то разозлился Ëль, взял ключи, развернулся и ушёл. — Достала. Вечером Чанëль уже совсем не помнил о необъяснимой связи между сестрой и Бэкхëном, но Юра напоминает ему сама. — Ëль-дурëль, я хотела с тобой насчëт Бэкки поговорить, — протянула девушка, облокотившись на холодильник, в то время как Чанни до этого момента спокойно пил кофе. — Кого? — не понял парень и подавился напитком, когда Юра сказала «Бэкхëн». Ему захотелось спросить, какого чëрта, но сестра всё объяснила сама. — Помнишь, летом я ходила в клуб по интересам? — девушка ждала кивка, но Чанни про это помнил довольно смутно. — Так вот, сначала было совсем неловко, а Бэкхëн и вовсе выделялся, не говоря ни слова, а только пользуясь листком и ручкой. Но со временем он начал понемногу говорить, перестал бояться. Сначала мы считали его немного... отсталым. Но, знаешь, стоило ему раскрыть рот, как мы чуть хангыль все не позабывали, иногда приходилось переспрашивать и просить объяснить. И кто бы мог подумать, что он умеет играть на пианино? Знаешь, я даже немного позавидовала ему, но совсем чуточку. Он правда хороший, Чанлоль, не обижайте его... Чанëль медленно закипал. Какое ей вообще дело? — Тебя это не касается, — пробубнил парень, помешивая кофе чайной ложкой, лежавшей до этого на столе. — О, нет, мой дорогой, не могу я позволить Бэкки грустить, на его планете и так слишком пасмурно, — вздохнула девушка, покачав головой, как игрушечные собачки, которые ставят в машинах. Чанëль поморщился и произнёс сквозь зубы: — Фу, не называй его так. — От этого сестра ухмыльнулась и несколько раз повторила «Бэкки-Бэкки-Бэкки», пока Ёль не встал и не вышел под её тихий смех из кухни. День явно начался неудачно: Чанёль даже вместо привычного приветствия послал Чонина куда подальше, Сехуна проигнорировал, а Ифаню предложил выпрыгнуть из окна. Друзья переглянулись, но ничего не сказали, решив, что за несколько уроков до обеда, когда им удастся нормально поговорить, Ёль успокоится. Однако этого не произошло, и в столовую парень зашёл, грубо задев локтем одноклассника, который проводил его удивлённым взглядом, ведь злой/грубый/грустный/усталый Чанёль — очень редкое явление. Ёль взял только яблоко и почему-то направился не к столу, за которым они обычно сидели, а к Бэкхёну. — Что расселся? Пошëл вон! — Чанëль сузил глаза. Бэк вздрогнул и притянул блокнот, чтобы что-то в нëм написать, но Ëль скинул его со стола. — Говори! Что-то не нравится — не молчи, — рыкнул юноша. Бэкхëн приоткрыл рот, но тут же закрыл его. — Умственно отсталый. — Ëль сделал шаг к Бэку, схватил его за рубашку и потянул на себя, заставив встать. — Ты!.. — Чанëль! — Парня резко оттащили назад. — Ты совсем чокнулся? — зашипел Ифань, в то время как Сехун осуждающе смотрел на друга, а Чонин и вовсе отводил взгляд. — И вы тоже за него? — заверещал Чанëль, вырвался из рук Ифаня и пулей вылетел из столовой, провожаемый удивлëнными взглядами всех присутствующих. — Ты прости его, он немного перегнул палку, — вздохнул Сехун, пытаясь вложить в слова и неловкую улыбку искреннее сожаление. Бэкхён кивнул. Друзья уже собрались уходить, как Бэк резко схватил Хуна за рукав. — Что... — Сехун замер и уставился на Бэкхёна, который одной рукой держал его, а второй строчил что-то в блокноте. — Се, ты что там застрял? — крикнул Чонин уже с другого конца столовой. — Я... сейчас. — Хун внимательно следил, как из-под карандаша Бэка буквально вылетают слова. Уже спустя минуту парню протянули исписанный листок из блокнота, и он, удивлëнно вскинув бровь, начал читать. — Эй, ты что встал? — Кай врезался в спину Сехуна, из-за чего тот покачнулся. — Читай. — Парень потянул листок другу и перевëл взгляд на хмурящегося Бэка. — Бэкхëн же, да? — спросил он, на что получил утвердительный кивок. — Отлично, идём. — Не дождавшись, пока Кай дочитает, Сехун подхватил Бэкхёна под руку и повёл за собой. Когда Чонин сел рядом с Ифанем, Се довольно улыбнулся. — Итак, это Бэкхён, и теперь он с нами, — торжественно произнёс он. И на назревающий протест Кая посмотрел на парня так, что тот тут же закрыл рот. — Добро пожаловать, — пожав плечами, произнёс Ифань. Кай промолчал, но выглядел он не особо обидевшимся. — Вот и славно, — улыбнулся Сехун, подталкивая Бэкхёна к свободному стулу. Теперь он чувствует себя супергероем. Се спокойный, уравновешенный. И причины, почему в большинстве случаев его слушаются, парни предпочитают не разглашать. Сехуна лучше не злить. В тот день на уроке физики ребята впервые увидели улыбку Бэкхёна. Чанёль после происшествия в столовой больше не появлялся, и Бэка позвали сесть на его место. Ещё не прозвенел звонок, а ученикам выдали их тетради для контрольных работ, чтобы они посмотрели свои ошибки. Ифань радостно чуть не подскочил с места, показывая свой результат: 98 из 100. — Что? У тебя среди нас самый высокий балл за контрольную? — Сехун удивленно поднял брови, на что Фань, улыбаясь, кивнул. — Да у него скорости лучше складываются, чем отношения, — хмыкнул Кай, на что Се прикрыл рот рукой и закатил глаза. Все знали о том, что Фань не встречался ни с одной девушкой дольше трёх дней: его просто не выдерживали. — Неужели удачная шутка от Ким Чонина? Боже, почему ты решил устроить конец света так рано, я еще не готов, — наигранно ахнув, проговорил Сехун, на что все дружно рассмеялись, а недовольный Чонин пихнул друга локтем в бок. Бэкхён тоже улыбался. Не только из-за того, что это было забавно, но и из-за тёплой атмосферы. Впервые ему было приятно находиться в обществе сверстников. И остальные не могли не увидеть этого, украдкой отметив, что Бэк довольно мил, когда улыбается. Прошла неделя. Чанёль старательно игнорировал всех — как в школе, так и в социальных сетях. На уроке отсел в другую часть класса, на переменах он куда-то уносился, а после школы бежал домой. Он совершенно не хотел выходить на связь, и с этим нужно было что-то делать. Бэк решил, что это прекрасный шанс. — Сехун-а, — практически прошептал Бэкхëн. Младший что-то промычал, показывая, что слушает его, но от телефона не оторвался. — Можешь... д-дать ном-мер Чан... Чан... — Ёля, — закончил Се, а Бэк закивал. — Зачем тебе? — встрепенулся Кай. — Говорить с ним будешь? — секунда, и Чонин разразился смехом, который больше напоминал гиений. — Поболтать приспичило? Пока Чонин ухохатывался, Сехун протянул смутившемуся Бэку листок с номером. — Не обращай внимания, он умственно отсталый. — Дав уже умирающему в слезах от смеха другу щелбан, улыбнулся Се, но Кай отчасти был прав. И все они это понимали. Чанëль устало водил ручкой по листку, ленясь даже голову поднять, а выполнение домашних заданий вообще казалось непосильным трудом. Но тут его от «важного дела» отвлекло громкое «what does the fox say? Gering-ding-ding-ding-dingeringeding», исходившее от телефона. Ёль с удивлением обнаружил, что номер незнакомый. — Да? В ответ — сначала тишина, а затем — вздох. — Кто это? Теперь это было шумное дыхание. — Маньяк? — с ужасом спросил Чанëль, потому что звучало именно так. — Иди к чëрту, чувак, это не смешно. — Ëль нажал на «сброс» и ещë пару секунд смотрел на погасший экран телефона, пока тот снова не загорелся. Прикинув, что номер вроде тот же (такую мелочь Пак, конечно же, не запомнил), парень, вздохнув, снова принял вызов. — Да? Опять тишина, а затем резкий хриплый вздох. — Эй, ты, это правда не смешно. — Пак нахмурился и поджал губы. Из динамиков было слышно только «кхх», на что Чанëль взорвался: — Слушай сюда, чувак, не звони мне никогда больше, иначе я... я тебя найду, слышишь? Придурок, — практически прорычал Чанни и уже второй раз за сегодня нажал на «сброс». Парень со вздохом облокотился на спинку стула. Он не знал, почему вёл себя так по-идиотски. Когда Ёль накричал на Бэкхёна, то тогда просто сорвался. Утром он сломал свой скейт и потерял любимую бейсболку. Ему нужно было извиниться, но когда он увидел Бэка в компании своих друзей... то стало обидно. И парень даже не до конца понял, из-за чего именно. Но он решил просто всех игнорировать, надеясь, что так во всём разберётся. Но стало только хуже. — Эй, Ëлли-макаролли, ты чего раскричался? — в проëме двери показалась голова что-то жующей Юры. — Что? Отстань уже от меня, надоели. И ты, и Бэкхëн этот ваш, задолбали! — не успевший ещë отойти от звонка, мгновенно вскипел Чанëль. — Ты снова его обижал? — вздохнула девушка, закатив глаза. — Да послал я твоего дебильного Бэкхëна куда подальше, — зашипел Чанни, не понимая, за что ему такое «счастье». — Ты. Его. Послал? — Юра зашла в комнату, а Чанëль, вмиг усмиревший, с опаской покосился на сестру, и не зря — та схватила его за ухо и потянула на себя, заставив его встать на ноги. Чанёль не понимал, почему Юра заставила его одеться и куда тащит. Но одно знал точно: лучше молчать. И его глаза расширились, когда в проёме двери дома, куда позвонила сестра, появился Бэкхён. — Ты! — Юра пальцем указала на Чанëля. — Чтобы извинился перед ним, понял?! — Девушку практически трясло. — А ты! — она перевела палец на Бэкхëна. — Только попробуй молчать, я тебе тогда твои карандаши и ручки знаешь, куда засуну? — она затолкнула брата внутрь и захлопнула дверь. — Чт... что это сейчас было? — Чанëль таращился на Бэкхëна огромными глазами. — Не знаю, — так же удивленно ответил Бэк, после чего последовало напряжëнное молчание. Через несколько секунд Бэкхëн куда-то ушёл и вернулся с блокнотом. «Не хочешь чая?» — прочитал Чанни и кивнул, понимая, что домой ему всë равно сейчас не вернуться, а друзья назовут его лохом, если он пойдëт к кому-то из них. Бэкхëн растерян. С одной стороны, он благодарен Юре, которую совершенно не волновали странности Бэка. Летом она иногда приходила к нему в дом, готовила ужин, и во время этого практически беспрестанно болтала. Сначала она зашла, чтобы взять у Бэкхëна диск Davichi (в клубе по интересам они решили исполнить одну из песен девушек, а Бэку просто нравились балладные группы) и, узнав, что родители парня вернутся поздно, девушка предложила что-нибудь приготовить. Юра быстро нашла общий язык с родителями Бэкхëна, с матерью став чуть ли не лучшими подругами, а парень искренне надеялся, что женщине не придëт в голову свести его с ней, потому что, пусть и была довольно симпатичной, но не привлекала Бэка. Парень чуть ли не с первого взгляда на неë понял, что она сестра доставучего Чанëля, да и поведением они практически не отличались (Юра была, разве что, поразумнее своего младшего брата). Так вот, с одной стороны, Бэк ей благодарен, а с другой... он совершенно не представляет, что должен делать, что говорить... вернее, писать. Пожалуй, стоит сказать пару слов об этом молчании. В детстве Бэкхён много болел, поэтому не ходил в садик и в начальную школу, находясь на домашнем обучении. Получилось так, что за всё это время мальчику не удалось ни с кем познакомиться. Но Бэк хотел. Очень хотел иметь друзей. Поэтому он старательно читал книги о дружбе и к тому времени, как пошёл в школу, знал теорию на «отлично». Вот только смелости не хватало. Мальчик не смог выдавить из себя ни слова, когда его попросили представиться перед классом. Ребята решили, что Бэкхён просто стеснялся, но он не говорил с ними и тогда, когда они подошли позже, после первого урока. Тогда все посчитали, что он не хочет с ними общаться. А бедный Бэк на самом деле просто не мог подобрать правильные слова, боялся сказать что-то не то. Со временем это перешло в комплекс. В настолько сильный комплекс, что даже учителя не спрашивали Бэкхёна, понимая, что нормального ответа от него не получат. Бён пытался бороться с этим, но ничего не мог сделать. Он собирался с силами и... и закрывал рот, решая, что лучше будет промолчать. От этого никому хуже не станет. Но только, кажется, он немного ошибался, потому что самому от себя становилось тошно. — На самом деле я тебя не ненавижу, а ты мне даже нравишься, Бэк, — сказал Чанëль как бы невзначай, глядя куда-то на стену за спиной Бэкхëна. «Что? Прости, Чанëль, но что? Ты действительно сказал это только что? На полном серьëзе? Ты правда не питаешь ко мне никаких негативных эмоций? Я искренне рад слышать подобное... Но... что значит, "нравлюсь"? В каком это смысле вообще, что ты подразумевал под этим?» — На самом деле, прости меня. Я не хотел тебя обижать... ни в последнее время, ни до этого. Просто я дурак... самый настоящий... — Чанëля, кажется, уже не волновало, что ему не собираются отвечать. — Теперь тебя никто не обидит, вот что я решил. Пусть только попробуют, — Ëль пригрозил невидимому хулигану кулаком, сердито сдвинув брови, на что Бëн улыбнулся, прикрывая ладошкой рот. В этот момент, находясь на кухне с Чанёлем, он чувствовал себя невероятно счастливым. Собственно говоря, именно с этого момента всë стало в порядке. Как думали все, кроме Сехуна. Казалось бы, какое ему вообще дело до всего этого, но на самом деле Се стал кем-то вроде психолога для Бэкхëна и Чанëля. Как выяснилось, комфортнее всего Бэк себя чувствовал рядом с Сехуном, с которым мог даже более-менее хорошо разговаривать, а не бормотать что-то себе под нос и невнятно мямлить. А Чанëль сразу сообразил, что скептик-Ифань и тролль-Чонин — не лучшие кандидатуры для того, чтобы поговорить на серьëзные темы. У Сехуна сложилось впечатление, что Ëль и Бэк неровно друг к другу дышат. Он пока не знал, как на это вообще реагировать, поэтому решил, что просто будет игнорировать, пока они сами во всëм не разберутся. Они всë чаще проводили время вместе, встречаясь на переменах в холле и оккупируя самое крайнее окно коридора второго этажа, где был самый крепкий подоконник, потому что Бэку нравилось сидеть на нём. Это был дождливый вторник. После корейского ребята все вместе сидели в столовой и завтракали. — Говоря о Бэкхëне, не хотел ли ты единицу делить на косинус альфа? — Кай качал ногой и постукивал по своему колену, глядя в сторону. Бэк ещё не подошёл и стоял в очереди, чтобы что-нибудь себе купить. Чанёль время от времени окидывал взглядом помещение, будто случайно цепляясь им за Бёна. — Что? — одновременно спросили Чанëль и Сехун. — Секас с альфой, — серьëзно произнëс Кай. Секундное замешательство. — Секанс альфа! — воскликнул Се и рассмеялся, а Чанëль поджал губы. — Нет, дурак, — пробормотал Ëль. — Шутник хренов. — Да ладно, он же стал лучше в последнее время, — улыбнулся Сехун. — Сейчас хотя бы смешно. — Очень, — буркнул Чанёль. Однако он немного беспокоился по поводу того, что даже Чонин заметил, что всë не просто так. Когда Каю пришло сообщение, и он вдруг куда-то убежал, Сехун подсел чуть к Чанëлю, чтобы никто посторонний его не услышал. — Чанни, тебе это не кажется странным, неправильным? Ты — конченый (кажется, уже во всех смыслах) физмат, а он — гуманитарий, — Сехун загнул один палец. — Ты — бурундук с гиперактивностью, а он — немного двинутый книжный червь, — второй палец. — И, наконец, вы оба — парни. Я не буду больше говорить про первые два пункта, но последний тебя не смущает? — Се внимательно смотрел на Чанëля, ожидая ответа. Но тот молчал, упорно сверля взглядом дыру в полу: кажется, он и сам ни в чëм не уверен. — Ты же должен понимать, что я твой друг, и хочу для тебя только добра. Ну, по большей части, конечно, но всë-таки... — Я разберусь, мне нужно только немного времени, — неуверенно пробубнил Чанëль, а Сехун вздохнул, понимая, что ему ещë долго мучиться придëтся. Однако на это «долго» Сехуна не хватило — Бэкхëн тоже не был ни в чëм уверен. Когда речь заходила о Чанëле (а он составлял более восьмидесяти семи процентов их разговоров), то Бэк начинал бормотать ещë больше, смущаться и вообще замолкать. В конце концов, когда нормального ответа о наличии чувств Сехун не получил, а говорить друг о друге Чанëль и Бэкхëн начали ещë чаще, парень сорвался. Се в один из этих разов схватил Ëля за руку и потащил за собой, точно зная, что Бэк до сих пор сидит в классе. Парень втолкнул друга в помещение спиной вперёд. — Достали! Придурки! Вы любите друг друга, олухи! И вообще, почему я должен вам об этом сообщать? Сами не можете? — крикнул Сехун и захлопнул дверь. Через пару секунд он снова открыл еë. — Дураки. — И опять закрыл, только аккуратнее. — Тебе это ничего не напоминает? — сдавленно произнëс Чанëль. — Ага, — так же ответил Бэк. — Постой, он правду сказал? — Чанëль застыл, не в силах повернуться. Неужели с Бэком творится то же, что и с ним? Бэкхëн неуверенно кивнул, но когда понял, что Чанëль этого не видит, то произнëс «да» отчего-то охрипшим голосом. Только сейчас Ëль повернулся к нему. Наверное, парень просто очень сильно устал (или пересмотрел сериалов), потому что почувствовал себя вдруг героем дорамы: Бэкхëн сидел за партой у открытого окна, а ветер лениво шевелил его волосы, в которых запутались лучи заходящего солнца. Кажется, никогда до этого Бён Бэкхён не выглядел так чарующе (а ещё, откуда в лексиконе Чанёля это слово? больше подходит для рекламы чая). Только ничего не пропало, когда Чанни зажмурился и открыл глаза — Бэк всë так же был чуть-чуть сказочным и очень немного красивым. — Эй, — Чанëль сделал несколько шагов, пока не коснулся бëдрами парты, за которой был Бэкхëн. Он наклонился и оперся руками на тетрадь, в которой Бён до этого что-то писал. Бэк прекрасно понимал, к чему всë идëт. Понимал и ждал, чувствуя, как ладони становятся потными и холодными, отчего из ослабевших пальцев даже выскальзывает ручка. Видя, что Бэкхён не против, Чанни подался вперëд, шумно выдыхая и прижимаясь к губам Бëна своими. Настоящего поцелуя из-за сильного смущения не вышло, Ëля хватило только на то, чтобы замереть так на несколько секунд и отстраниться, отводя взгляд, чтобы не видеть блестящие глаза и покрасневшие щëки Бэкхëна. — Ты ещë долго? Нам же по пути до булочной... — Чанни кивнул на дверь, а Бэкхëн помотал головой и подскочил с места, закинув тетрадь и ручку в рюкзак. Чанëль удивился, когда в его руку вложили бумажку с коротким «пошли». Когда Бэк вообще успевает что-то писать? После этого всë стало вроде как яснее. Ну, как сказать... В общем-то, ничего не изменилось. Совершенно. Бэкхён даже думал, что всё это ему показалось. Или приснилось, в конце концов. Но он всё равно начал работать над собой, по возможности стараясь говорить, а не писать. Особенно с Чанёлем. Он не знал, заметил ли юноша какие-то перемены, но находиться с ним наедине по пути до булочной стало намного легче. Вот только оставался огромный вопрос (даже вопросище), который волновал не только их двоих, но и остальных парней: есть между ними что-то или нет? Ясно, что «что-то» точно присутствует, но о чём здесь можно говорить? Симпатия? Любовь?.. С этим они точно рано или поздно разберутся. — А вы знали, что у Кая есть девушка? — Ифань сложил руки на груди. Они снова в столовой, за своим любимым столом. — Что? Должно быть, она такая же неудачница, — рассмеялся Сехун. — Не похоже, — подал голос Чанëль, до этого что-то шептавший на ухо Бэкхëна и, судя по тому, как тот краснел, содержание его монолога было достаточно смущающим для обычно стойкого Бэка. — На самом деле стерва, наверное, — хмыкнул Ифань. К столу, отводя взгляд, подошëл Чонин, а за ним — невысокая девушка с длинными волосами и большими глазами. — Привет, я Кëнсу, приятно познакомиться. Спасибо за заботу о Чонине. — Она улыбнулась. До Кёнсу — отличница из параллельного класса, которая всегда готова помочь с домашним заданием. А ещё поговаривали, что она занимается волонтёрством. Одним словом, — идеальная девушка. — Чонин, ты... — начал Фань, поднимаясь с места. — Ты совратил ангела! — закончил Чанëль, вскакивая и налетая на друга, чтобы защекотать его за такое преступление. Ифань решил дать Чонину тумаков, а Сехун — сделать выговор, недовольно поджимая губы. Девушка заметила, что один парень остался сидеть — он с улыбкой смотрел на остальных. Она сделала пару шагов и села рядом с ним. — Привет, я Кëнсу, а ты?.. — Юноша повернул голову. На секунду улыбка пропала с его лица, но она тут же вернулась, наверное, даже в двойном размере. — Бëн Бэкхëн, приятно познакомиться!