Потеря и ее невозможность

      Бэтмен может не так уж много. Сейчас, смотря на хладное тело сына, лежащее на металлическом столе, он понимает, что не может ничего.       Дик холодный, чужой. Брюсу хочется выть, разнести здесь все и выкинуть к чертям всю лигу справедливости прямиком в открытый космос, только бы не видеть эти скорбные лица, не чувствовать на себе сочувствующие взгляды. От этого тошнило. Тошнило от необходимости сдерживать себя, когда хотелось выть и стенать, сидя на полу и прижимая к себе тело сына.       Все, что он может, это стиснуть зубы, отчаянно сдерживая дурноту и сохраняя каменное лицо. Холодная, безэмоциональная статуя, как всегда. Так не легче, но проще. Так он останется темным рыцарем Готема, потерявшим напарника и друга, но не отцом, потерявшим сына.       Члены лиги справедливости застыли неподалеку, не мешая, не смея этого делать. Он ненавидел их сейчас, за это бесконечное понимание. Едва не врезал Кларку, положившему ладонь ему на плечо. Счастье криптонца, что пальцы Уэйна слишком дрожали, чтобы расстегнуть пояс и выхватить кусочек криптонита. Хотя разбитое лицо мистера-идеала принесло бы ему настоящее удовлетворение.       Но Бэтмен сдержался и просто ушел, не в силах больше находиться в этом помещении. Не в силах даже вернуться домой. Он остался в сторожевой башне, оставив Готем на Красного Робина и Бэтвумен, Барбара им сейчас не помощник. Возвращаться в город слишком тошно. Тошно переступать порог собственного дома, и пусть Дик давно жил отдельно, это был и его дом тоже. Поэтому Бэтмен отсиживался на космической базе, скрываясь за делами лиги. Но Брюс Уэйн не мог не проводить сына в последний путь, и ему пришлось вернуться в город.       Журналистов на церемонию не пустили. Лишнее. Только свои. Даже не вся лига справедливости была приглашена. Но были и те, кто пришел без приглашения и за это Бэтмен был благодарен им. Только необходимость сдерживаться была почти тошнотворной, но он не мог, не смел иначе. Показать свою слабость над могилой погибшего Дика — все равно, что лично взвести на плаху остальных своих сыновей. Даже того, который приехал, но так и не посмел зайти на кладбище.       Да, позже ему доложили, что Джейсон посетил могилу брата, а затем сорвался куда-то. Не нужно быть гениальным детективом, чтобы понять, что у того появилась новая мишень — убийца Найтвинга.       Узнав об этом, Бэтмен сжал зубы и вновь отвернулся к мониторам, слыша шепоток за спиной. Пусть вся лига считает, что он просто наступил себе на горло, позволяя Красному Колпаку делать все, что ему заблагорассудиться. Пусть считают. Ведь Бэтмен не может до зуда в кончиках пальцев желать присоединиться к нему, чтобы видеть, как та сволочь захлебывается в боли, крови и собственных криках. Чтобы быть тому причиной. Бэтмен не имел на это права, хоть это и было его самое сильное желание, которое он вообще мог припомнить за последние несколько лет.       Все, что мог себе позволить себе Брюс Уэйн, а мог он все же куда меньше своего альтер-эго, это глушить коньяк, сидя в кресле перед камином. В полном одиночестве, Брюс Уэйн, наконец, может оплакать Дика. Как и прежде, молча, заливая открытую рану алкоголем. Большим количеством алкоголя. И ни Альфред, ни Дэмиан не смеют мешать ему в этом, уважая чужие чувства. А может боясь усугубить его и без того шаткое состояние.       Уэйн жалок в этот момент, и прекрасно это осознавал, но Дик ведь простил бы ему эту слабость. В коридоре слышатся шаги и, после энной бутылки коньяка, Брюсу кажется, что это Грэйсон. Мужчина даже подскакивает на ноги, но осознание того, что тело Дика уже давно погребено на уровне двух метров под землей, вновь бьет обухом по голове и заставляет мужчину осесть обратно на диванчик. Да, это его сын. Но не Ричард… Значит, все-таки пришел. Парень вошел тихо, не боясь. Он знал, что ему нечего бояться. Сев рядом, отнял у отца бокал и осушил его залпом, прежде чем положить голову тому на плечо. Вздохнув, Брюс обнял сына одной рукой и поцеловал в макушку, как никогда отчетливо понимая, что ему совершенно плевать на то, что у Джейсона руки по локоть в крови. Потерять его в очередной раз — это то, чего не могут себе позволить ни Бэтмен, ни Брюс Уэйн.