Эти неуместные чувства.

      Гарри Харт позволил себе, наконец, расслабиться. Его подопечный отправился на последнее испытание, которое (и Гарри в этом не сомневался), он успешно пройдет и станет новым Ланселотом. Он возьмет его в свою команду, и сможет все время находиться рядом…
Стоп. Длинными тонкими пальцами он чуть сильнее, чем было необходимо, сжал ножку бокала, в который собирался налить вина. «Подобные мысли недопустимы. Он всего лишь мой рекрут, не более. Если бы его отец был жив, то знатно всыпал бы мне. Хотя, именно по моей вине, пусть и косвенной, его отец погиб, спасая меня. И не для того, чтобы я заглядывался на его сына спустя 17 лет», — приструнил себя мужчина.       Харт все-таки налил вина и изящно пригубил его. Затем посмотрел на часы: по его расчетам, Гэри сейчас стреляет в пса. 
Вступление в спецслужбу Кингсмэн Гарри хотел отметить с Эггзи наедине, где-то в глубине души надеясь, что полные обожания и восхищения глаза молодого человека скрывают и нечто такое, что позволит ему, старому аристократу, надеяться на капельку взаимности. В конце-концов, в отношениях между мужчинами Гарри не видел ничего предосудительного. В Древнем Риме и Древней Греции увлечение мальчиками считалось едва ли не нормой. Он позволил себе едва заметно вздохнуть. Когда у него в последний раз были полноценные отношения? Настолько давно, что Гарри, несмотря на безупречную память, даже не мог припомнить имени того парня. Сколько это было лет назад? Десять? Пятнадцать? Тот был не из агентов, конечно, но чем-то похож на Гэри… Вот только того мальчика он и не планировал вербовать в Кингсмэн, а Гэри… Едва он пообщался с ним поближе, то понял, что окончательно пропал в самобытном обаянии этого грубоватого, неотесанного мальчишки. А гнусные намеки тех глуповатых качков насчет его интереса к юнцу, оказались последней каплей в его чаше самообладания, изрядно пошатнувшегося известием о недавней гибели друга на задании. В какой-то момент в нем ушло все человеческое, что в нем было, уступив место холодной ярости… 
Когда он пришел в себя, то первой реакцией стал испуг. Вокруг — изрядно покалеченные, но, несомненно, живые тела, раскиданные по полу. Бармен у стойки едва потянулся к телефону, как был тут же атакован наркотиком, стирающим последние воспоминания. Остался только мальчишка — свидетель. Ему необходимо стереть память, чтобы он никогда не вспомнил, каким чудовищем может быть Гарри Харт по прозвищу «Галахад», но это восхищение в глазах… Он бы не стал и слушать лепет юнца, что он никому ничего не расскажет, если бы не его глаза. Что бы тот ни говорил, его глаза лгать не могли — бесконечная преданность — вот что он увидел в них. И тут Харт понял, что этот парень — именно то, что ему нужно. Во всех смыслах. И в качестве выполненного задания, и для заполнения душевной пустоты.       Но что-то Гэри (или теперь он уже может звать его Ланселотом) задерживается. Харт вновь посмотрел на часы, как внезапно раздался голосовой звонок по FaceTime. Мерлин. 
— Гэри Анвин не прошел испытание, — в голосе Мерлина была слышна печаль. — Новый Ланселот — Рокси. 
 Молчание. Значит, Гэри не смог выстрелить в собаку. 
 — Галахад, я знаю, ты испытывал к нему слабость, но… — мягко начал собеседник. 
— Я понял. Где сейчас мальчик? — Гарри не хотел, чтобы сейчас кто-то проявлял к нему сочувствие. Не хотел, чтобы кто-то знал о его состоянии. 
 — Он ушел из кабинета Артура. Видеться с ним запрещено. — вернулся к официальному тону Мерлин. — Подожди, кажется…
 Мерлин ненадолго замолчал, быстро защелкал клавишами, и Гарри, теряя терпение, поторопил его: 
— Мерлин, Бога ради, что происходит? Гэри снова что-то натворил? 
— Все верно. Он, — собеседник позволил себе ухмыльнуться, — угнал кэб шефа. Дерзай, Галахад, — в голосе Мерлина явственно послышалась улыбка, а затем он отключился. 
— Ох, — тут Гарри позволил себе совсем не по-джентльменски выругаться.
 Местонахождение кэба он выяснил довольно быстро, но теперь просто наблюдал со скрытой камеры за упрямо сжатыми губами парня и играющими под кожей желваками. Он явно что-то задумал, и Гарри хотел узнать, что именно, прежде чем вмешаться. 
Сначала Анвин заехал домой. Вероятно, повидаться с матерью. Пока он там был, Гарри успел принять входящий вызов от Артура, заверил того, что все под контролем и он сам управится с непокорным юнцом, и выпил целый бокал вина. Стало жарко, и он расстегнул пару пуговиц на белой рубашке. 
По правилам, исключение из команды означало, что все, что было в прошлой жизни, там же и остается. Никаких встреч с агентами, друзьями, напарниками. Как будто никого и не было. Но Гарри намеревался поступить иначе. Он ни за что не отпустит от себя Гэри, и если потребуется, будет скрывать его…
Здесь он осадил себя, понимая, что в своих фантазиях зашел слишком далеко. В Кингсмэне запрещено иметь столь сильные привязанности. И не потому, что это будет кем-то осуждаться, а потому, что это может повлиять на исход миссии, чего агенты не могли себе позволить. И до встречи с этим мальчиком Гарри неукоснительно следовал этому правилу. Так, может, и хорошо, что Гэри не прошел? Меньше проблем… И если Мерлин заметил его интерес, что уж говорить об их шефе… Но, кажется, пора возвращаться к наблюдению. Анвин уже уселся в кэб, и вид имел самый, что ни на есть суровый и решительный. Харт достал из верхнего ящика дубового стола черный планшет и включил его — следовало для удобства перевести управление кэбом на него — уж в чем-чем, а в портативности планшеты намного превосходят ноутбуки. Вот, кажется, и разгадка. Юноша решил, что может бросить вызов любовнику его матери. Что ж… Это, безусловно, в его духе, но не сейчас. Во-первых, это не по-джентльменски, — так открыто нападать первым. А во-вторых, где его манеры? Нет изящества вызова, отличающего агентов Кингсмэна. А значит, парень просто перечеркнул все, чему его учили, пойдя на поводу своих эмоций. Он вообще слишком чувствительный мальчик, хотя кто виноват, что он рос без твердой мужской руки? И все же Гарри был весьма расстроен. Конечно, этому бою он не дал бы случиться — слишком рано, парень недостаточно созрел для этого, — но ожидал от своего подопечного большего. Он нажал на сенсорный экран, удаленно запуская механизм блокировки дверей и перевода управления с ручного на автоматический режим, немного послушал гневные вопли Гэри, прекрасно понимающего, что его планам сбыться не суждено, и вышел на балкон, ожидая прибытия автомобиля. Наконец, знакомая черная машина завернула в переулок, и Гарри, позволив Гэри заметить тень разочарования и недовольства на своем лице, скрылся внутри дома, чтобы спуститься на первый этаж и открыть разъяренному парню дверь.

***

— Я разочарован. Разве этому я тебя учил? — горечь сквозила в голосе Гарри. — Ты не смог убить своего пса. Ты слишком привязался к нему. Для агента это недопустимо — Убить живое существо, Гарри! — возмутился Анвин. — Идем со мной, — Гарри чуть наклонил голову, поджимая губы, и толкнул ближайшую дверь. Туалет. Проведя Гэри в просторную комнату, он указал ему на чучело маленькой собачки на полке над унитазом. — Ты сделал из него чучело?! — непередаваемый ужас на лице Гэри. — Да, — с непроницаемым лицом ответил Харт. — И поставил здесь, чтобы всякий раз, как я иду сюда, мучиться угрызениями совести. На лице парня отразилось отвращение, смешанное с недоумением, а рот скривился. — Холостые, — сжалился над ним Гарри. — Что? — Это были холостые патроны, глупец. Это не убило бы его. Мой пес умер от панкреатита, прожив до этого 10 лет. Я ухаживал за ним. — Что-о? — совсем простодушно протянул Гэри. Харт поморщился от плебейской манеры общения своего протеже, но не стал это комментировать. Нет, его все еще терзало чувство потери. Это их последняя встреча, ведь он пошел наперекор правилам Кингсмэна… Он пристально посмотрел на парня, запоминая его скулы, до которых он никогда не осмелится дотронуться, его синие глаза, которые он больше никогда не увидит… Тем временем, шок у Анвина прошел и он самым неприличным образом ухмылялся. Но заметив, что наставник в очередной раз странно смотрит на него, он снова почувствовал себя неловко. Как-будто он участник какой-то постыдной тайны. Хотя каким-то чутьем он понимал, что нравится Харту, и иногда ему казалось, что… Впрочем, неважно, что ему казалось: Гарри никогда ничего лишнего себе не позволял. Только взгляды. Даже тогда, когда они были вместе абсолютно наедине без контроля Мерлина те единственные, пожалуй, 24 часа. Хотя он, Эггзи, был бы и не против, если бы наставник сделал бы хоть что-то, что выходит за рамки набившей оскомину правильности и образцовости… Но все же под пристальным взглядом пересыхало горло и подгибались колени. Может, ему и кажется, но в этом взгляде читается любовь, нежность, может, даже, страсть, но тщательно контролируемая и скрываемая. А может он просто сошел с ума и все это себе придумал, видя в Гарри то, что хотел видеть изголодавшийся по нормальному человеческому отношению парень. — Гарри, что… — черт, голос все-таки подвел его. Анвин прокашлялся. — Гарри, я давно хотел спросить… Внезапно у Харта что-то завибрировало в кармане, и он, разорвав зрительный контакт, стремительно вышел из комнаты и поспешил на второй этаж. Чуть мотнув головой, стряхивая оцепенение, за ним побежал Гэри. Когда он зашел в комнату, наставник уже был в своих знаменитых шпионских очках, делавших его таким обманчиво беззащитным на вид… А вот лицо сосредоточено. Слова отрывисты, голос напряжен. — Что? Церковь? Да. Да, я понял. Сейчас буду. Оставайся здесь, — это уже адресовано Гэри. — Когда я вернусь, мы обо всем поговорим. — Гарри, — окликнул его Анвин. — Что происходит? — Некогда, — обрубил Харт, но, все же, сжалившись, подошел к взволнованному парню, и аккуратно прикоснулся к его щеке. Ощущение чуть шероховатой, гладко выбритой щеки Гэри. По телу прокатился электрический разряд, и Гарри тут же отдернул руку. — Я вернусь, — гораздо мягче пообещал он, хватая со стула пиджак и надевая его. Потом сбежал по лестнице вниз, и дверь тихо захлопнулась за ним. Гэри сел за его стол, открыл MacBook, и запустил программу слежения. Несколько кликов -и теперь он видел происходящее глазами Гарри. «Очками Гарри», — поправил себя Гэри. Одолеваемый тревожными предчувствиями и ненавидя свое бессилие, он с тоской смотрел за мелькавшими на экране домами, лицами людей и бликами солнечных лучей.