Morning.

Когда номер наполнился солнечным светом, а через закрытые окна начали слышаться звуки просыпающегося людного Лос-Анджелеса, Трой не спал. Он смотрел в потолок пустыми глазами и слушал тихое дыхание лежащего рядом Коннора. До будильника оставались считанные минуты, который будет означать что новый день начат и надо снова натянуть блядскую улыбку, вежливо, но настойчиво выпроводить Франту и ехать по гребанным делам и видеться с гребанными людьми. Но пока новый день только тянул свои лапы, что бы захватить его в самый центр суетливого города, можно, даже нужно, запомнить этот миг, в котором он полностью обнажен перед собой. В этот миг он мог не одевать маску милого мальчика, который готов подарить эту милость каждому. В этот миг он мог просто вспоминать и думать. Люди странные существа- они клянутся в любви, а потом проваливаются под землю, что бы их никто не нашел. Они пишут красивые слова, крепко обнимают и держат твои пальцы, но позже они говорят что слишком заняты для того, чтобы просто встретиться. А тебе остается лишь собирать крупицы воспоминаний о тех сладостных мгновениях и стараться не обращать внимание на тараканов в голове, которые расчесали череп до крови. Но череп не порезанный палец и ты не заклеишь его пластырем. Ты будешь мучатся от этой боли и мечтать о том, что бы кто-нибудь очень добрый стер тебе память к херам собачьим, как в фильме «Люди в Черном», и вытащил тебя из этого розового влюбленного дерьма. Только для начала нужно этого доброго человека найти. У Сивана был только один такой человек, который и виновник всего этого. Звучит иронично, но только сама причина расстройства, может его прекратить. Только так сложилось, что этому ходячему добру вообще конкретно плевать что там нужно Трою и из какой любовной хуйни на этот раз его нужно вытаскивать, какие мысли из него надо выталкивать и с какой периодичностью его гладить по голове. Он развлекается на Грэмми, попадает ночами в гей-барах, и отсиживает похмелье в уютной квартирке, уставленной милыми, присланными зрителями, безделушками и нежится в своей любимой пижамке, прижимаясь к очередной своей шлюшке на две-три ночи. Если говорить на чистоту, то можно сказать что это добро пропало из виду несколько месяцев назад, оставив маленькую принцесску Меллета наедине со своими ванильными мыслишками. Тот не растерялся и быстро нашел себе новую игрушку, уроки ведь у самой королевы брал. Коннор подходил идеально- вроде и попиздеть можно, ну и крыть у него отлично получалось, да так, что ненасытная попа Сивана была довольна. Но вот осадок остался и от него не сбежишь даже под горячее тело Франты. Он был как ложка дёгтя в гребанном бассейне меда и всплывал в самые не нужные моменты. Он практически лишился сна. А в те минуты когда его мысли все таки шли нахуй, то на сцену выходило, даже вылетало, его опошленное до невозможности воображение и выкидывало такие финты ушами, что любой порно-режиссер мог ахуеть и попросить подкинуть парочку дельных идей, ну если не жалко конечно, деньги пополам. Эротические сны с дивой всея Ютьюба уже не удивляли фактом своего существования, но вот содержание- каждое интереснее другого и все было настолько реалистично, что Сиван просыпался с каменным стояком. Поэтому он научился тихо пробираться в ванну и додрачивать там, прокручивая в голове самые горячие моменты сна. В такие моменты он чувствовал себя особенно жалко. Бывает что есть двое людей, они идут общей дорогой, все отлично, поцелуйчики-обнимашечки-нежный-секс-будь-со-мной-всегда, но подходя к развилке, приходится решать куда повернуть и как пойти дальше. Развернуться и сберечь последние остатки конфетного периода, пойти разными дорогами, лишь по пьянее звоня друг другу с фразами о том, что скучаешь, или психануть и пойти по газону? Приговор был вынесен за них, все предрешено кем-то другим и даже не спросив согласны ли двое главных героев с таким развитием событий, был приведен в немедленное исполнение, заставив одного убивать себя алкоголем и перепихонами с Франтой, а второго… А вот о развитии событий второго история умалчивает. С кем он, где он? Ответа нет. Есть только пропущенные звонки на айфоне, игнор общего хэштега на тамблере и спрятанная в глубине лэптопа папка с общими фотографиями. Пьяные звонки вообще больная тема. Несвязное бормотание на голосовую почту о том что он занятой засранец, о том, что «давай-сходим-куда-нибудь-возьмем-себе-шлюшек-на-ночь-или-устроим-жаркий-спутанный-секс-в-туалете-какой-нибудь-кафешки-как-раньше-прям», и неизменное молчание в ответ. Надо бы отучать себя от алкоголя, перепихонов и хандры. Надо приводить жизнь в порядок. Но нет, пока на свете есть блядская, но такая упругая, задница Тайлера Окли, Трой Сиван не сможет нормально жить, работать и существовать. Он сможет лишь создавать пародию на эмоции, заливать в себя литры БадЛайтЛайм и чуть позже всё выблевывать, вместе с бабочками и воспоминаниями, которые как осколки от пустых бутылок из-под пива, распарывали, заставляли кровоточить, и без того нездоровый разум мистера Меллета. Коннор, лежащий рядом, перевернулся на другой бок, заставив Троя отвлечься от мыслей и обратить на него внимание. «Франта, Франта, прости, что втянул тебя в это. Ты хороший парень, но даже ты не спасешь меня из этой пропасти, в которой я уже отстроил себе огромный особняк и отлил золотой памятник моей королеве. Ты не сможешь остановить мою рвоту радугой и бабочками, которые больше напоминают желчь. Просто мне нужен кто-то рядом, чтобы я не терял мои навыки актерского мастерства. Ведь меня тянет лишь к человеческой близости, теплу, но никак не к тебе как к личности, уж извиняй…» Будильник, последняя мразь, неумолимо приближается, разрушая всю ночную атмосферу раздумий. Но Трой должен встать и идти. Должен самому себе, ведь если он не сможет собрать все свои остатки сил- никто не сможет. И пиши пропало. Нет, пиши предсмертную записку из одной фразы: «Прошу винить Окли». Хотя это было бы намного проще, просто полоснуть лезвием по венам, заставить грязную кровь хлестать фонтаном, сбежать в могилу от проблем. Куда делся тот милашка Сиван, который хотел резать лишь торты? Он сам не знал. Знал лишь что устал неискренне подмигивать на камеру и устал от недосказанности, вместе с её лучшей подругой неопределенностью. Протянуть руку на прикроватную тумбочку, взять айфон, сделать рассылку о том, что заболел. Тихо встать, натянуть свитер и джинсы, надеть Конверсы. Выйти из номера, оставив лишь записку о том, что все объяснишь позже. Словить такси, назвать знакомый адрес. Подойти к двери и замешкаться. К хуям все и вся, что останавливали все это время. Если понадобиться он сам потащит их обоих по этому чертовому газону. Нажать на звонок и случайно увидеть время на настенных часах в общем коридоре. Минута до будильника. У него есть ровно минута.