Мой нерешительный

      И снова он здесь. Как всегда, уселся за дальний столик и читает очередную книгу, мягко улыбаясь чему-то своему; рядом с ним кружка горячего ароматизированного чая, а также его любимое песочное пирожное, которое он заказывает каждый раз. И как всегда, он увлекся чтением, потерялся, растворился в сюжете, что напечатан на страницах той книги, позабыв обо всем...       Я и сам не помню уже, когда обратил внимание на этого альфу впервые. Может, когда он, увидев меня за кассой, густо покраснел и попытался в течение десяти минут произнести свой заказ, собрав за собой приличную очередь? Или, может, в тот момент, когда попросил у меня миску молока для бродячего котенка, которого подобрал неподалеку от нашего кафе? Я же, стоя за кассой, смотрел на своего одногруппника и старался не рассмеяться, наблюдая, как мнется этот высокий, чуть полноватый альфа, взлохмачивая снова и снова свои непослушные темные вихры. Чесслово, ребенок ребенком, по-моему, даже подобранный им котенок это понял.       Нет, жалости или презрения к нему не было, только легкая симпатия (и откуда только взялась, непонятно?)... А также интерес, интерес узнать его лучше и стать к нему ближе, потому я начал наблюдать за ним в университете, хоть и группы были у нас разные, но это не мешало мне быть в курсе всех событий, касающихся его. Как я и предположил, он оказался нерешительным, безотказным и немного рассеянным добрячком, чем и пользовались все его одногруппники, в особенности омеги, все же он шел на красный диплом, и не мог отказать прекрасному полу. В отличие от меня. У меня характер под стать альфьему, хоть и являюсь довольно хрупким омегой. Многие боялись меня, здраво рассуждая, что лучше лишний раз ко мне не лезть, здоровее будешь, ведь знание рукопашки меня не раз выручало в трудную минуту и создало вполне себе репутацию. Так продолжая за ним наблюдать, я и сам не заметил, как окончательно и безоговорочно влюбился в это неуклюжее нечто, да и его аромат был более чем привлекателен для меня. Находясь в непосредственной близости с ним, я невольно вдыхал легкий запах древесной смолы, опавших листьев, свежести леса. Запах осени, моего любимого времени года.       — Прос-стите. Вот, возьмите... — я настолько ушел в свои воспоминания, что не заметил, как предмет моих мечтаний подошел расплатиться, за чай и пирожное. Ну вот опять он краснеет, протягивая деньги, пряча красивые светло-голубые, как ясное осеннее небо, глаза за стеклами очков, — за... за... чай... и пи-пирожное.       Мягко улыбаюсь, чувствуя такое уютное тепло в груди, что возникает только рядом с ним, отчего так и тянет его потискать. Быстро пробиваю чек и подмигиваю, поступок более чем мальчишеский, но ничего поделать с собой не могу. Он немного нервно взлохмачивает свои непокорные темные волосы, в которые рука так и тянется зарыться, пропустить сквозь пальцы, подушечками приласкать кожу головы, почувствовать, как расслабляется под тонкими пальцами его тело... Краснеет еще сильнее, опуская голову, быстро хватает чек и сразу же направляется на выход, попутно задевая кого-то плечом, спотыкается о невысокий порожек и фактически вылетает из кафе. У меня мелькнула дерзкая и такая правильная мысль: он будет отличным отцом для наших малышей...       

***

      В университете во время обеденного перерыва снова ко мне подкатил Михаэль: наглый, самоуверенный, светловолосый ублюдок, считающий омег людьми второго сорта. Реально ненавижу его, так и хочется отбить ему все его достоинство, может, тогда мозг его вернется в голову. В последнее время он и его прихвостни словно с цепи сорвались, цепляются ко мне и к моим парням по поводу и без. Добьется того, что я ему морду набью, несмотря на мой невысокий рост и ангельское личико! Если надо, табуретку приволоку, но зубы я ему посчитаю и конфискую парочку для порядка!       — Рин! — его болотного цвета глаза масляно прошлись по моей фигурке, останавливаясь в районе паха, стоял бы спиной — облобызали взглядом попу. Даже передернуло от омерзения, стоило только представить эту картину. — Согласен со мной встречаться?       Рядом захихикали его прихвостни — два беты и альфа. Мои парни тут же напряглись. Правильно, с такими уродами ухо надо держать востро. Морщусь, выдавливая из себя кислую улыбку, увидел кто — поостерегся бы... Но, видимо, дуракам и идиотам закон не писан, потому как этот засранец, подойдя ближе, обнял меня за талию, прижимая к себе и начиная медленно наклоняться. Я от такой наглости даже в некий ступор впал... Очнулся, как ни странно, от направленного на мою спину взгляда, резко повернул голову и встретился с полными боли и тоски голубыми глазами моего неуклюжика, который, увидев, что я его заметил, поспешил раствориться в толпе, хотя с его ростом это не так просто. Ну нет, от меня никто еще не уходил! Любишь меня? Любишь! Захватом, что обучил меня мой отец, я вырываюсь из объятий этого альфа-самца, заламывая его руку, отчего тот прогнулся и заверещал, как омежка во время первой течки под альфой и без подготовки. Но я в гневе! Нет, в бешенстве! Даже его жополизы замерли как кролики, моя банда медленно их обступила, не давая даже шанса дернуться на помощь этому придурку. Наклоняюсь к его уху и шепчу так, чтобы слышал только он:       — Еще раз увижу тебя рядом с собой — убью... — шипение не хуже чем у гадюки получилось. — Даже смотреть не смей в мою сторону, я тебе не принадлежу, понял? — вырываю его кивок и резко отпускаю. Осталось моего альфу найти и к стенке припереть нафиг, надоело, что ко мне всякие лезут, пусть метку ставит, иначе сам его покусаю! Оставил своих ребят разобраться с остальными и рванул к лабораториям. Знаю я, что он, небось, в биологическом прячется. Никто не знает, но Тайрон хочет быть детским психологом, поэтому пошел в педагогический, в отличие от меня, ведь я пошел туда, куда взяли. По мне, так половина учащихся нашего универа действовала по тому же принципу, что и я, и лишь некоторые учились потому, что действительно хотели этого.       Так и есть — сидит за партой, опустив голову. Очки лежат рядом. Сгорбленная спина, и руками, сжатыми в кулаки, вцепился в волосы... он словно пропитан отчаянием. Не могу больше сдерживаться и тихо подхожу к нему, чувствуя его боль как свою. Ласково обнимаю со спины, ощущая, как она напряглась, и нежно, насколько это возможно, касаюсь губами мочки уха, шепчу все то, что давно хотел сказать ему и только ему:       — Я буду твоей защитой, только выбери меня... — чувствуя под своими тонкими пальцами его широкие плечи. Господи, как же здорово! Теплая волна возбуждения окутала меня, скапливаясь внизу живота. — Люблю тебя, Тайрон...       Видимо, расслабился я, находясь рядом со своей парой, потому что не сразу среагировал на резкий вскок и разворот всем корпусом альфы в мою сторону. Стул противно скрипнул металлическими ножками по плиточному полу, и я почувствовал, что меня резко повело... Сильные и нежные руки остановили мое тело от позорного падения на пол, наши лица в паре сантиметрах друг от друга. Его голубые глаза неверяще смотрели в мои темно-карие. На моем лице расцвела ехидная улыбка, и я, преодолевая эти пару сантиметров, впился в его тонкие губы, пьянея и наслаждаясь, начиная урчать от удовольствия. Его руки сильнее сомкнулись на моей талии, притягивая ближе! Первый поцелуй вышел диким, жадным и страстным!       Не знаю, сколько мы целовались, но очнулся я на парте, лежа с задранными ногами и отсутствием штанов и трусов. Минет в исполнении Тайрона, может, был и неумел, но ничего более эротичного и возбуждающего я не видел, так что кончил я позорно быстро, сжимая кулаки в волосах альфы, не давая отстраниться, да он и не рвался...       Во мне еще гуляли отголоски удовольствия, когда мягкие губы снова накрыли мои, поцелуй со вкусом моей спермы вышел довольно жарким и пошлым, заставляя снова чувствовать возбуждение.       — После всего, что между нами было, ты обязан на мне жениться, — выдал я, стоило ему оторваться от моих губ.       — А ты пойдешь? — боже, без заикания его голос звучит божественно, такой глубокий и бархатный.       — Спроси и узнаешь... — обвивая руками его за шею и притягивая для очередного поцелуя, в котором мне не отказали. — А еще я хочу метку, маленького альфочку, и тихую церемонию в Храме, — добавил я, чувствуя его улыбку в поцелуе.