Сердце

      Неа всегда был не таким как все.       Что в детстве, отличаясь от других детей: серой кожей, золотыми, почти янтарными глазами и стигматами; что в юности — от своей Семьи — силой и способностями.       Ной Музыки. Музыкант. Четырнадцатый.       Ной, не воплощающий ни одну из черт, присущих Первому Ною. Единственный, кто способен пробудить Сердце Ковчега и использовать Его силу.       Ключ к созданию нового мира.       Однако даже он не смог использовать весь потенциал Белого Города. Четырнадцатый всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Словно не было последнего элемента мозаики, который позволил бы Ноям воплотить свою мечту — создать новый мир с новым Богом. ****       «У Судьбы изощрённое чувство юмора», — ему хотелось смеяться: долго, до слёз и колик в животе, но он сдерживался, боясь спугнуть существо перед ним; да и сил становилось всё меньше. Жизнь медленно, по капле, покидала его.       Десятилетия бесплодных поисков, бесчисленные гонки со смертью, и вот сейчас, на Пороге, он встретил его — Ключ к безграничной силе Ковчега.       Силе Бога.       Неа хотелось смеяться: громко, отчаянно, безумно…       Но он лишь мягко улыбнулся малышу напротив.       Огромные, серебряные глаза с опаской смотрели на Ноя с маленького, худенького личика мальчика. Крошечный и хрупкий, с левой, словно обожжённой, рукой, в которой тлеюще мерцал зелёный кристалл Чистой силы.       Он наблюдал, как мальчик медленно подбирался к нему и молчал, не шевелясь, не то, что он мог. Брюнет знал, почему малыш был здесь.       Этой тёмной, промозглой ночью… потерянный и одинокий… в поисках хоть какого-то тепла…       Четырнадцатый не мог предложить многого, с онемевшими от потери крови конечностями, но… он приложил все усилия, чтобы дать сероглазому малышу то, что он так отчаянно желал.       Тепло и чувство безопасности… хоть на мгновение…       Неа стал его тенью, отражением, передав ему свою Волю и Право Исполнителя.       Год за годом, Четырнадцатый наблюдал, как его мальчик растёт, становясь из простого бездомного мальчишки — одним из лучших экзорцистов. ****       Его мальчику было восемнадцать, когда они встретились вновь.       В Ковчеге.       Едва молодой человек вошел в его белую Комнату, Неа выплыл из глубин разума блондина, где существовал все эти годы.       Серые глаза так растеряно и печально смотрели в его золотые, что Музыкант улыбнулся.       «Да», — мягко подумал Ной, рассматривая юношу, которому завещал статус Четырнадцатого, — «такой яркий… такой чистый…»       — Мой ключ… Мой Тимкампи… — прошелестел мягкий музыкальный голос Ноя Музыки, пока беловолосый юноша направлялся к фортепиано.       На мгновение, Музыкант ощутил жгучее разочарование и отчаянную тоску по прикосновению к инструменту, невозможности насладиться его чистым звучанием… но он сдержался. Всё, что ему позволено сейчас — смотреть и влиять.       Конечно, он мог занять тело парня, сделать его своим, однако… это убьёт блондина, а Четырнадцатый не хотел этого. Ему была ненавистна сама мысль об этом.       — Мой Аллен…       Его слова потонули в мелодии, что полилась из-под пальцев Исполнителя, зазвучала по всему пространству Города, пронизывая разрушающийся Ковчег, заставляя Его проснуться. Вскоре, к хрустальной, прозрачной мелодии подключились и слова, неосознанно срывающиеся с губ Аллена.       Музыка звучала всё сильнее.       — Моё Сердце…       Аллен был его, принадлежал ему, Неа; уж Ной позаботится об этом!       — Твоё желание, Аллен! — голос Музыканта разбил транс, в котором находился парень.       Седой экзорцист замер, замерла и музыка, весь Мир.       — Желание? — серебряные глаза растеряно посмотрели в золотые напротив, и в его памяти вспыхнул образ человека с такими же глазами, единственного, кто был так добр к нему.       «Моё желание?» — пальцы вновь скользнули по клавишам, рождая безумно прекрасную музыку и силу.       Мощную, безграничную, способную на всё.       Желание…       «Оживи их всех… оживи моих друзей…»       Желание… искреннее, от всего сердца…       — Не уходи, Ковчег!       И музыка… бесконечная, почти осязаемая… переплетённая с желанием экзорциста… резонирующая с силой Ковчега… пульсирующая в такт с Его Сердцем…       … Я больше не хочу быть один…       Мелодия достигла своего апогея, и сконцентрированная сила вспыхнула, пронизывая Ковчег насквозь, исполняя желание Аллена, выполняя его Волю. ****       В себя он пришёл резко, словно кто-то переключил рубильник.       Держась за гудящую голову, Неа пытался понять, что произошло? Почему он в Ковчеге? Где Аллен? И почему он чувствует себя так странно? И почему тело чувствуется так?.. Тело?       Ной несколько недоверчиво посмотрел на свою руку… и рассмеялся: весело, громко, слегка безумно. Стремительно поднявшись на ноги и не обратив внимания на внезапно заходившую ходуном белую комнату, Четырнадцатый подлетел к зеркалу, во всю стену.       Так и есть.       Он был таким же, как и десять лет назад, словно и не было забвения, не было той смертельной раны, нанесённой Графом...       Он был жив.       Счастливая улыбка скользнула по губам Ноя.       «Спасибо, моё Сердце…»       Стоило ему только пожелать, как зеркало засветилось, и Неа смог увидеть беловолосого экзорциста.       Проследив серыми пальцами, образ юноши, Музыкант улыбнулся ещё шире:       «Скоро… мой дорогой Аллен…» ****       Он был в ярости: безумной, ослепительной, но, тем не менее, контролируемой.       Эти наглые людишки, эти… паразиты, посмели пытать ЕГО драгоценного Аллена! Никто не смеет причинять боль его мальчику! Никто не смеет заставлять его кричать! Только он, Неа, имеет на это полное право! Не то что бы он собирается причинять вред его Сердцу, есть гораздо более приятные способы заставить Аллена кричать… но всё же…       Они, похоже, забыли, что бывает, когда кто-то посягает на то, что принадлежит Ною...       Золотые, пылающие от гнева и ярости, глаза брюнета сузились, а губы скривились в кровожадном оскале.       …Тогда он просто должен напомнить им об этом. ****       Неа безразлично отшвырнул от себя тело человека в балахоне. Этот — был последним препятствием между ним и его Алленом.       Пальцем, подцепив связку ключей, он скользнул к запертой железной двери.       Под ногами сиротливо хрустнули, оказавшиеся бесполезными против Ноя, печати Воронов.       Стоило Музыканту зайти в камеру, как его напряжённое тело расслабилось. Его мальчик, его драгоценное Сердце, его Свет был здесь, и он был жив.       Золотые глаза вспыхнули, стоило брюнету увидеть состояние беловолосого экзорциста.       «Может, не стоило дарить им такую лёгкую смерть?» — мрачно подумал он, нежно касаясь парня, словно малейшее движение могло сломать блондина.       Аллен был без сознания, с ног до головы опутанный заклинаниями Воронов.       Ной Музыки окинул его взглядом.       Очень бледная кожа, со следами синяков, ранами и кровоподтёками; грязная, рваная одежда; запечатанная Чистая Сила…       «Определённо не стоило…»       Четырнадцатый быстро, но осторожно, сорвал печати с Чистой Силы и аккуратно, стараясь причинить как можно меньше боли, подхватил экзорциста на руки.       Равнодушно переступив через труп одного из Воронов, Ной направился в ту сторону, где были открыты врата Ковчега. Мурлыкая под нос одну из своих успокаивающих мелодий, Неа крепче прижимал, слишком лёгкое тело Аллена, к себе.       Спеша сюда за своим драгоценным мальчиком, Музыкант убивал быстро, да и только тех, кто вставал у него на пути. Необходимость найти Аллена превзошла его желание убивать, поэтому он ограничился только теми, кто попался ему на пути. Однако теперь брюнет сожалел об этом.       Они не заслужили лёгкой и быстрой смерти.       Если бы была возможность, он убил бы их медленно и мучительно — иного они не заслужили.       «Впрочем», — рассеяно подумал Ной, — «я всегда могу вернуться».       Оставив Аллена в безопасности Ковчега, он может вернуться в это отделение Чёрного Ордена и закончить то, что начал. Потом, уничтожив здесь всё живое самым жестоким и кровавым способом, который он мог придумать, можно перейти в следующее отделение, и…       Он остановился, сузив засветившиеся золотые глаза.       Неа знал это чувство: обжигающее и яркое, слишком чистое, слишком белое, ослепляющее.       Чистая Сила.       «Долго они», — насмешливо подумал Музыкант, прижимая Аллена крепче, готовясь защищаться.       Однако этого не понадобилось.       Стоило Неа почувствовать направленную на них атаку экзорциста, Чистая Сила Аллена — Коронованный Клоун — активировалась. Белые ленты рванули вперёд, отправляя нападавшего, Канду, в кратковременный полёт к ближайшей стене. Сама же Чистая Сила, постоянно движущимся белым облаком, окружила Ноя, защищая его от возможных внезапных нападений, скрывая под собой бессознательное тело хозяина.       Хмыкнув Четырнадцатый, полуобернулся, встречаясь своими, горящими от ярости, золотыми глазами с единственным глазом второго экзорциста.       — Генерал Кросс, — насмешливо и зло пропел брюнет, рассматривая рыжеволосого мужчину пылающими глазами, где, как он знал, застыла едва заметная ненависть, в прочем, вряд ли экзорцист мог увидеть хоть что-то. Белые ленты Чистой Силы скрывали всю фигуру Ноя, не давая рассмотреть «подробностей». — Какая… неожиданная встреча. — Как же он хотел разорвать этого экзорциста на части, того, кто должен был заботиться об Аллене, защищать… Должен был, но не защищал, позволив Ватикану делать с его Сердцем всё, что они пожелают.       Генерал не ответил, равнодушно глядя в ответ, наставив на него своё оружие.       Четырнадцатый же был вынужден скользнуть в сторону, пропуская мимо себя удар очухавшегося второго экзорциста. Белые ленты мгновенно ринулись вперёд, насквозь протыкая и оплетая конечности японца, заставляя того упасть на колени.       — Если вы спешили на помощь Аллену, то вы немного опоздали, — всё тем же тоном продолжил Ной, широко и насмешливо улыбаясь, однако, его холодные глаза внимательно наблюдали за парой напротив. — Я уже позаботился о нём.       — Ты… — Мариан запнулся, стоило брюнету полностью повернуться к экзорцистам; его глаз, не скрытый маской, поражённо расширился.       Пытающийся дёргаться в путах Клоуна мечник замер, стоило ему увидеть Ноя и бессознательного товарища.       Ярость, бегущая по венам огненной рекой, мгновенно сменилась весельем, стоило Четырнадцатому понять причину такого удивления.       Когда-то давно, Неа сказал Кроссу, что единственный способ, для него, получить новое тело — захватить хозяина «памяти», попутно уничтожив его душу.       Очень красивая ложь, но, тем не менее, действенная, если судить по лицу старого экзорциста. Да и судя потому, как отреагировал второй, Мариан, по доброте душевной (не иначе!), поделился этими сведениями со всеми заинтересованными лицами.       Улыбка Музыканта расширилась, однако в ней больше не было веселья. Он будет внимательно наблюдать за этими экзорцистами. ****       Напевая очередную мелодию, Неа довольно жмурился, с восторгом и наслаждением пропуская через свои серые пальцы белоснежные пряди, лежащего у него на коленях, юноши.       Теперь его маленькое сокровище всегда будет с ним.       Брюнет беззвучно хмыкнул, стоило вспомнить реакцию Чёрного Ордена на его присутствие.       Страх (даже ужас), и ненависть — у простых людей, Искателей. Ледяное спокойствие с лёгким, едва заметным, напряжением — у большинства экзорцистов. Поразительная выдержка, с учётом того, что он вполне способен убить их всех в одиночку (не то, что они знали об этом).       «Хотя», — вспомнил Музыкант одну колоритную парочку, — «даже среди экзорцистов повстречались исключения».       Научный интерес в зелёном глазу рыжего экзорциста, словно его хозяин нашёл новый, неизвестный науке, экземпляр, требующий тщательного изучения; и глубокая, чёрная ненависть в тёмных глазах другого — такой прекрасный контраст…       Правда потом, все эти чувства были сметены удивлением и шоком, стоило Неа озвучить своё желание — остаться рядом с Алленом.       «Нужно отдать генералам должное», — брюнет пропустил сквозь пальцы последнюю захваченную прядь, прежде чем вновь запустить пальцы в белоснежную массу. — «Они очень быстро сориентировались… выдрессированные Кроссом, не иначе…»       Ему позволили остаться вместе с его мальчиком, только в том случае, если он позволит Чёрному Ордену и дальше использовать Ковчег в своих целях — это было главным требованием генералов. И ещё несколько «поменьше»: не покидать здание Ордена, кроме как на миссии с кем-то из экзорцистов; жить в башне со всеми… и так далее.       Губы Ноя тронула насмешливая улыбка.       Он подчинится… на данный момент… до тех пор, пока его драгоценному мальчику не надоест играть в экзорциста… потом же… он с удовольствием уничтожит каждого из этих людей… медленно, жестоко и со вкусом…       — Мана не любил меня, да? — тихий и печальный голос Аллена прервал кровожадные размышления и мечты Ноя. — Он любил тебя… во мне?       Серая рука замерла в движении, пока мужчина осмысливал прозвучавший вопрос. Осознав, Неа слегка улыбнулся, осторожно перетянув тонкое, слегка напряжённое тело, полностью на себя, и крепко обнял. Устроив подбородок на седой макушке, Музыкант негромко промурлыкал:       — Мой глупый-глупый Аллен, Мана любил тебя, как своего собственного сына, так что не смей больше задавать таких глупых вопросов.       Ной почувствовал, как тело в его объятиях окончательно расслабилось.       Повозившись на руках, устраиваясь удобнее, парень выдохнул:       — Спасибо…       — Не за что, моё Сердце.       — Почему ты меня так называешь? — Аллен немного отодвинулся, пытливо заглядывая в золотые глаза. — "Сердце"?       — Потому что ты — Сердце… — серьёзно и несколько задумчиво ответил Ной, прежде чем его губы медленно расползлись в лукавой улыбке, — моё Сердце.       — Это не ответ! — возмущённо вскинулся экзорцист.       — Возможно, — весёлый музыкальный смех брюнета легко разнёсся по всей комнате. Светловолосый юноша замер на месте, заворожённо уставившись на мужчину. — Ты всё поймёшь сам… моё драгоценное Сердце… ****       Неа всегда сопровождал Аллена на миссиях.       Куда бы руководство Ордена не отправило седого экзорциста, Ной всегда следовал за ним, сражался вместе с ним. Сражался, но не убивал, сколько бы не было тяжело не сорваться в кровавое безумие боя…       Аллен, просил не убивать Акума, просто выводить из строя. Поэтому, не смотря на сопротивление своего тела, Неа сдерживался.       Иногда Музыканту хотелось, чтобы экзорцист мог понять Музыку Войны и Смерти, так, как понимал её Четырнадцатый.       Иногда…       Но, больше всего Ной Музыки хотел, чтобы Аллен написал свою собственную Музыку, Музыку своей жизни… вместе с ним, Неа…       Это желание — владеть Алленом безраздельно, единовластно, всегда — было сильнее всего, что Музыкант когда-либо чувствовал в своей жизни. Сильнее даже неутолимой жажды крови и убийства Ноя.       Он хотел, чтобы его маленький Свет улыбался только ему, любил только его… и Ной сделает для этого всё…       — АЛЛЕН!       Отчаянный женский крик заставил Неа замереть. Резко развернувшись, Музыкант почувствовал, как его собственное, неистово бьющееся в груди, сердце пропустило несколько ударов.       Его драгоценный мальчик стоял перед Линали Ли, приняв, предназначающийся ей удар на себя.       Непрекращающийся поток красной крови вытекал из сквозной раны в животе, прямо к ногам седого экзорциста, образуя лужу.       Мутные серые глаза взглянули в его золотые, а розово-красные, от крови, губы попытались ободряюще улыбнуться.       Словно в замедленной съёмке, Неа наблюдал, как его любимый мальчик обессиленно упал на пропитанную кровью землю. Как всё тот же кроваво-алый цвет проступает на ослепительно-белой мантии Коронованного Клоуна и светлых волосах Аллена.       Медленно, серые глаза экзорциста потускнели и закрылись, а Музыкант почувствовал, как что-то в нём сломалось.       Нечеловеческий, полный гнева и боли, вой раздался на поле боя. Глаза брюнета вспыхнули, становясь цвета расплавленного золота, а тело быстро теряло свой человеческий облик.       Сам же Музыкант видел перед собой лишь красный…       Красный — безжизненное тело его драгоценного Аллена…       Красный— неконтролируемая, пульсирующая энергия, сметающая всё на своём пути…       Красный — нечеловеческий, тоскливый вой и невыносимый огонь, сжигающий его тело…       Красный — прекраснейшая мелодия их душ, полная безнадёжности, животного ужаса и отчаяния…       … А потом… белый…       Такой ослепительный, такой любимый белый…       И твёрдое, теплое тело, прижимающееся к нему, словно доказывая — не сон…       Тонкие руки, крепко обвивающие его шею, словно умоляя — не исчезай…       Тёплые, влажные губы на его собственных, и вкус железа, вторгнувшийся в его чувства, словно приказывая — поверь…       И Неа поверил. ****       Вдох… выдох… вдох… выдох…       Неа не отрываясь, смотрел на медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь экзорциста.       Прошло уже 24 часа, а его Аллен всё ещё не пришёл в себя.       Вдох… выдох…       Стоило закрыть глаза, как в памяти тут же вспыхивал образ мёртвого экзорциста.       Он почти потерял его.       Дверь палаты отворилась и в палату нерешительно вошла Линали.       Золотые глаза медленно, словно нехотя, скользнули на вошедшую. Причину того, что его драгоценное Сердце, сейчас находится здесь… без сознания…       Желание убивать ещё никогда не звучало в его крови так громко.       Он мог уничтожить её в мгновение ока, а мог убивать долго и мучительно, заставляя испытать всё то отчаяние, которое испытал он сам. Сначала её, потом младшего Книжника — Лави… Канду… уничтожить всё и всех. Пока не останутся только он и Аллен.       Неа медленно поднялся и подошёл к кровати больного. Нежно проведя пальцами по мягким волосам, брюнет направился к выходу из палаты… если он останется здесь, Чёрный Орден точно не досчитается парочки экзорцистов.       — Ты ведь тоже испугался, правда?       Музыкант замер, его рука покоилась на ручке двери.       — Ты поверил, что он мёртв…       Не сказанное «Почему ты так волнуешься за него?» повисло в воздухе.       — Я — Ной.       Нои не любят никого, кроме тех, кого считают родными, драгоценными.       Так получилось, что для Неа, Аллен стал самым дорогим существом в этом мире, седой юноша стал центром его мира. Если уничтожение мира сможет заставить его Сердце улыбнуться, то Четырнадцатый с радостью уничтожит его. Если это заставит серебряные глаза экзорциста смотреть только на него, то брюнет сделает это, и плевать на всё остальное…       Да, ради Аллена он сделает всё…       Но девчонка не поймёт этого, она всего лишь человек…       Через несколько часов очнулся и светловолосый экзорцист.       Ной несколько долгих минут смотрел на избегавшего его взгляд парня. Нахмурившись, Неа подошёл ближе… и притянул беловолосого к себе, отчаянно обнимая.       Напрягшийся от неожиданности Аллен расслабился, неуверенно обнимая Ноя в ответ.       — Я почти потерял тебя, моё Сердце… — неуверенная хватка блондина усилилась.       — Прости… Неа… ****       Аллен не сопротивлялся, когда Музыкант буквально тащил его за собой.       Едва зайдя в их общую комнату, Неа буквально накинулся на светловолосого экзорциста, впиваясь в губы голодным, обжигающим поцелуем.       Брюнет нуждался в его Сердце прямо здесь и сейчас, ему казалось, что если Аллен не станет его, то Неа просто умрёт.       Парень стал его светом, что разогнал беспроглядную тьму его души. Именно поэтому, несмотря на огромное желание, Неа не мог просто так убить всех этих людей.       Экзорцист что-то глухо простонал в рот, а Неа, разорвав поцелуй, опустился на его белую шею, оставляя на ней мокрые дорожки и красные следы от поцелуев, попутно опустив руки на бёдра парня, выправляя его рубашку из брюк, пока седой отчаянно глотал воздух.       — Неа… — выдохнул тот, выгибаясь, стоило Ною провести рукой по позвонкам. — Неа…       И Четырнадцатый вновь захватил его губы, целуя — глубоко и властно, а Аллен окончательно потерялся в накативших ощущениях.       Когда они оказались на кровати, экзорцист не понял. Всё, что для него было важно — руки, ласкавшие его соски, бока, и губы, выцеловывающие известные лишь Ною узоры.       Аллен судорожно дышал, прогибаясь в спине, не желая терять столь необходимый ему контакт, и стонал, цепляясь за серое тело, чтобы окончательно не потерять нить реальности.       Серые, нежные руки Музыканта медленно, но верно, лишившие его партнёра одежды, ласкающе прошлись по молочным бёдрам и скользнули дальше, вдоль ног, прежде чем вернуться обратно… в то время как губы ласкали и прикусывали нежную кожу уже с внутренней стороны бёдер.       — Оближи, — Неа поднёс ко рту светловолосого пальцы, проведя ими по губам, прося впустить вовнутрь, и экзорцист послушно приоткрыл рот, скользя по ним своим юрким язычком.       Стоило Аллену открыть глаза (и когда спрашивается, закрыл?) он сразу же попал в плен пожирающих, горящих золотых глаз.       Брюнет потянулся вперёд, целуя своего любовника, одновременно с этим проталкивая первый палец в тугое колечко мышц, глотая стон боли. Чтобы отвлечь парня от дискомфорта и боли, вторая рука Ноя Музыки скользнула на возбуждённый член…       А Аллен всё сильнее прижимался к тёмному, нависшему сверху, телу, скользя руками по спине и плечам мужчины; зарываясь пальцами во влажные чуть вьющиеся волосы и не забывая подаваться бедрами вверх, на двигающийся в нём палец он практически не обращал внимания, пока…       Глаза блондина широко распахнулись, а сам он выгнулся, глухо застонав, стоило Неа задеть заветную точку внутри него.       — Ещё! — буквально выкрикнул он, жадно глотая, ставший столь необходимым для него воздух, насаживаясь на скользящий внутри него палец.       Тем временем, Неа добавил ещё один палец. Вторая рука брюнета скользнула по белоснежному телу, то сжимая, то лаская кожу; его губы скользили по коже, изучая: тут втянуть кожу в рот, тут чуть прикусить, сразу же зализав укус, тут провести языком, оставив влажную дорожку…       Аллену было хорошо, очень хорошо. Он уже давно потерял связь с реальностью, буквально утонув в наслаждении. Его возбуждение болезненно пульсировало, и экзорцист не желал ничего иного, кроме как кончить, поэтому, когда Музыкант внезапно остановился, Аллен потерянно прохныкал:       — Н-неа…       Светловолосый почувствовал, как его ноги ещё больше раздвигают, а к его растянутому входу прикасается что-то большое и горячее.       Аллен открыл глаза, сталкиваясь с нетерпеливыми золотыми глазами.       Глядя в тёмно-серые, почти чёрные глаза своего мальчика, Неа улыбнулся, и толкнул своё тело вперёд, чувствуя, как податливое тело экзорциста охотно принимает его.       Звук, который сорвался с губ его Сердца, стал последней каплей, сломавшей плотину его терпения. Его тело вспыхнуло, а глаза загорелись, сияя ярким золотым светом.       Выйдя из такого желанного тела, пока внутри не осталась только головка члена, Неа вновь толкнулся вперёд, заходя до самого основания. Аллена словно подбросило, выгнувшись, он выкрикнул, поддаваясь назад:       — Ещё!       А дальше всё смешалось. Толчки Ноя становились всё яростнее, чужие бёдра ускоряли ритм. Комната заливалась громкими стонами, всхлипами и криками.       Зарываясь лицом в белоснежную, с яркими отметинами шею, брюнет чувствовал, как светловолосый подросток цепляется за него, как впивается ногтями в спину, оставляя красные полосы, каждый раз, стоило его члену задеть точку удовольствия в теле блондина.       Чувствуя приближение оргазма, Музыкант обнял его драгоценного мальчика, прижимая ближе к себе, изменяя угол скольжения, заставляя блондина буквально кричать от наслаждения.       — Ты мой… — прошептал Четырнадцатый, — … мой и только мой…       Почувствовав, как Аллен сжимает его почти до боли и выгибается, Неа сделал последнее движение, войдя на всю длину, кончая глубоко в теле его драгоценного мальчика.       Ной навис над вздрагивающим от пережитого оргазма парнем, переводя дыхание, и лениво скользя глазами по телу его Сердца.       Белые, растрёпанные волосы; яркий, пылающий румянец на щеках; чуть влажные, припухшие губы; следы от поцелуев, ярко выделяющиеся на бледной коже; и сперма, выплеснувшаяся, на покрытый едва заметными шрамами живот.       Его мальчик был прекрасен.       Осторожно выскользнув из тела светловолосого экзорциста, Неа устроился рядом, притянув разомлевшего блондина к себе. Недовольно поморщившись от прострелившей поясницу боли, и стекающей по бёдрам белёсой жидкости, Аллен устроился на груди у Четырнадцатого, чьи руки тотчас обвили его талию.       — Неа? — сонно позвал его светловолосый.       — Да, моё Сердце?       — Не оставляй меня, ладно?       — Глупый-глупый Аллен, — Неа негромко рассмеялся, — ты мой, и я никогда не позволю тебе уйти… Никогда и на за что…       «Даже если ты сам этого захочешь…» ****       — Зачем мы здесь? — полюбопытствовал Аллен, заходя в белую Комнату Четырнадцатого, кто вошёл следом за седовласым.       — Я хочу тебе кое-что показать, — Неа недовольно покосился на сопровождающего их человека, но промолчал.       Ной подошёл к белоснежному фортепиано и сыграл пару нот. Внезапная вспышка ослепила экзорциста и Линка — соглядатая, приставленного следить за ними. Проморгавшись, дуэт заметил в серых руках Ноя пару зелёных кристаллов.       — Чистая Сила! — воскликнул Аллен, подбегая ближе, — откуда она у тебя?       — Эти кусочки я достал ещё до того, как Граф нашёл меня. Никто из Семьи не знал об этой комнате, поэтому я спрятал их здесь. Более безопасного места не найти во всём мире.       — Это место было безопасным, — невозмутимо поправил Ноя член отряда Воронов, не отрывая глаз от Чистой Силы. — Сейчас об этом месте знают многие, поэтому, я считаю, что этой Чистой Силе здесь не место. Я уверен, что Хевласка с удовольствием заберёт их.       — Но… — неуверенно попытался возразить седой экзорцист, его глаза бегали между человеком и Неа, сузившим засветившиеся глаза.       — Чистой Силе не безопасно оставаться в руках Ноя!       — Ты ошибаешься, — насмешливо отозвался Четырнадцатый, передав кристаллы Аллену, он неспешно подошёл к недовольному старшему блондину. — Графу прекрасно известно о вашем Хранителе, поверь, ему не составит труда уничтожить Чистую Силу, хранящуюся там. И вы ничего не сможете сделать, так же, как и ваш пресловутый Хранитель.       — Тогда почему он ещё не напал? — подал голос экзорцист, отвлекая внимание Ноя от Линка, который украдкой перевёл дыхание, стоило серокожему мужчине обратить внимание на парня.       — Потому, что он ещё не нашел Его… — несколько непонятно ответил Ной.       — Его?       — Сердце Чистой Силы.       — Что ты имеешь в виду, Неа? Разве Граф не хочет его уничтожить? — его мальчик склонил голову в вопросе.       — Не совсем так… — Музыкант задумчиво уставился на переливающиеся зелёные кристаллы в руках экзорциста, — оно ему необходимо, поэтому он и заставил вас поверить в то, что он хочет Его уничтожить. Вы тоже начали искать Его, желая опередить Графа… Это здорово повышает шанс того, что Сердце найдут быстрее, чем если бы он пытался найти Его в одиночку.       — Но он же разрушал всю найденную Чистую Силу!       — Да, потому что знал, что это не Сердце, вспомни Удовольствие. По какому принципу он убивал экзорцистов?       — Ты имеешь в виду его «список»?       — Верно.       — Зачем Графу Сердце? — Линк требовательно уставился на брюнета.       — А вот это, — насмешливо оскалился Неа, чьи глаза вспыхнули, — тебе знать совершенно не обязательно.       Тело блондина застыло, а его взгляд остекленел:       — … Не обязательно… — послушно повторил Ворон, шокируя желавшего было вмешаться седовласого экзорциста.       — Ты не видел и не слышал ничего странного. Ступай.       — … Ничего странного… — ещё раз повторил за Ноем мужчина, и вышел за дверь белой комнаты.       — Что это было?       — Одна из моих способностей, и да, это было необходимо, — пожал плечами Четырнадцатый, видя недовольное выражение лица Аллена, — такого рода знание не должно достигнуть Ватикана, кто знает, что они сделают.       — О чём ты? — седой подросток буквально упал на пуфик, стоящий возле фортепиано.       — Всё просто, и в тоже время, сложно… «Без света нет тьмы, а без тьмы нет света»… — брюнет расположился рядом с экзорцистом, перетянув того себе на колени. — «Без добра нет зла»… Весь наш мир состоит из противоречий и противоположностей — это основа Мироздания… — золотые глаза вгляделись в переливающуюся зелень Чистой Силы. — Когда-то давно, после Потопа, Ной возненавидел Бога, и пожелал создать Новый Мир с Новым Богом... Казалось бы, у него было всё необходимое для осуществления задуманного… у него был Ковчег…       — Но он не смог… — негромко проговорил парень.       — Нет, не смог, — брюнет несколько рассеяно улыбнулся Аллену, — у него не было одного из главных элементов, необходимых чтобы заставить Ковчег повиноваться… Так было тогда, так происходит сейчас, так будет всегда… Поэтому, даже сейчас Граф не способен подчинить Ковчег. Когда-то он надеялся на мою силу, но даже я не смог использовать всю заключённую здесь силу… Для этого нужна Тёмная материя и Сердце Чистой Силы.       — А у тебя нет последнего элемента, — утвердительно кивнул экзорцист.       — На самом деле есть, — такой ответ шокировал Аллена, — Сердце близко, иначе я не был бы сейчас здесь.       — Сердце? Линали! Это — Линали, верно? Она — Сердце Чистой Силы?       — Если ты так говоришь, — Ной странно посмотрел на светловолосого экзорциста. — В любом случае мы пришли сюда не за этим.       — Что?.. — резкая смена темы явно озадачила Аллена.       — Я привёл тебя сюда, чтобы научить слушать Музыку. Слушать и слышать.       — А?       — Слышать Музыку Чистой Силы, — Ной нежно улыбнулся Аллену, — Музыку Душ, Музыку Событий … я научу тебя слышать Мир, моё драгоценное Сердце. ****       С того самого момента они частенько уходили в Ковчег, пусть и в сопровождении многострадального Линка. Благо миссии за пределами Башни Ордена были отменены.       Все экзорцисты были отозваны обратно и оставались в Ордене — учёные всё-таки решились перенести «Завод Акума» в лабораторию, для более глубокого анализа.       Аллен схватывал всё буквально на лету, за несколько недель научившись настраиваться на «волну» Чистой Силы.       Вот и сейчас, они сидели на белом, тёплом ковре в Комнате Четырнадцатого и «слушали». Точнее Неа сидел, а парень расположился на полу, головой на коленях мужчины.       — Я слышу его: счастье, любовь, можно сказать, буквально обожание… абсолютную преданность… готовность выполнить любой приказ… Почему?       — Хм? — брюнет опустил голову, вопросительно заглянув в серо-зелёные глаза экзорциста. Его левая рука не прекращала играть с белыми волосами. — Что «почему», моё Сердце?       — Почему Коронованный Клоун это чувствует ко мне?       Неа усмехнулся, покачав головой:       — Может потому, что ты — его хозяин?       — Но… — Аллен нахмурился и сел, — … всё равно… это…       — Разве ты ещё не понял? — золотые глаза Ноя внимательно вгляделись в двухцветные напротив: его драгоценное Сердце почти пробудилось. — Чистая Сила, буквально обожающая тебя, готовая выполнить любой твой приказ, Ковчег, выполнивший твоё желание. Да, Аллен, именно твоё желание подарило мне тело, именно ты позволил мне жить здесь и сейчас. Ты, моё Сердце.       — Н-но… это невозможно! Я не могу быть Сердцем… — он замолчал, потрясённо уставившись на довольного собой Музыканта.       «Сердце… Моё Сердце…» — крутилось в голове у экзорциста. — «Неа знал об этом … знал… и никогда ни от кого не скрывал. Просто никто не видел истины…» — внезапно глаза экзорциста расширились и он опустил голову, скрыв глаза за чёлкой.       — Именно поэтому ты?.. со мной?..       — Глупый-глупый Аллен, — нежно и ласково улыбаясь, промурлыкал Четырнадцатый, притягивая несопротивляющегося парня в крепкие объятия. — Ты — это ты. Пусть сначала, при первой встрече, я пытался сохранить, спасти, именно Сердце Чистой Силы, но потом… Все эти годы я наблюдал за тобой, смотрел как ты рос, видел всё, что ты пережил в своей короткой, но насыщенной жизни… Ты стал мне очень дорог, мой драгоценный мальчик. Иначе стал бы я ждать, если у меня была возможность захватить твоё тело гораздо раньше? Стал бы я жить здесь, среди экзорцистов? Смог бы ты остановить меня, когда я потерял контроль над собой? Нет, моё Сердце… Я — Ной. Нас невозможно контролировать, мы безумны, кровожадны; мы — монстры, которые сами выбирают, кому подчиняться. Якорь — единственное, что позволяет нам нормально существовать с остальными людьми; единственное, что способно хоть как-то сдерживать нас. Для остальной Семьи Якорем является Граф, а я… Так случилось, что ты — мой Якорь, Аллен. Ты — единственный, кому я подчинюсь. — Неа наклонился к заворожённо глядящему на него экзорцисту, и выдохнул прямо в губы: — Ты — мой мир, моё драгоценное Сердце, если с тобой что-то случится, то я уничтожу всё живое.       И поцеловал, вложив всю свою нежность и любовь к этому маленькому светловолосому существу, что так доверчиво прижималось к нему. ****       Их ждали.       Стоило им покинуть безопасность Ковчега, их сразу же окружили Вороны.       Аллен напрягся, готовясь активировать Чистую Силу.       — Я бы не стал этого делать, Аллен Уолкер. — раздалось из-за спин окруживших их людей. — Не стоит усугублять своё и так не завидное положение.       — Луверье! — прошипел седой экзорцист, а Ной сузил засветившиеся золотые глаза. — Какого чёрта здесь происходит?!       Человек посверлил их мрачным взглядом насколько минут и кивнул:       — Следуйте за мной. ****       Они стояли посреди уничтоженной комнаты. Неа крепко обнимал Аллена, на его губах блуждала слегка безумная улыбка, а золотые глаза горели восторгом.       Луверье и несколько его Воронов сломанными куклами валялись под обломками мебели и кусками стен, под ними расплывались лужи крови.       — Моё Сердце? — мягко позвал блондина Ной, желая убедиться в своей догадке.       Его золотые глаза встретились с глубокими изумрудами Чистой Силы, и Неа улыбнулся.       Этот глупый человек хотел использовать их, контролировать их, прикрывшись их «предательством», за что и поплатился. Ни Ною, ни его Сердцу не пришлось это по душе.       Глупый-глупый человек.       Как и Нои, Чистая Сила САМА выбирает себе хозяина, того, кто достоин её; того, кому она подчинится.       Послышался топот и через несколько мгновений внутрь огромного кабинета ввалились способные двигаться экзорцисты (на Орден было совершено нападение, Граф хотел вернуть «Завод»), несколько учёных и Смотритель.       — Что тут?.. — Комуи не договорил, заметив пару, стоящую посреди разрушенной комнаты. — Аллен? Что тут произошло?       — Не Аллен, — юноша светло улыбнулся своему Ною и повернулся к ворвавшимся людям лицом. Его сияющие изумрудные глаза пытливо прошлись по потрясённым лицам, остановившись на экзорцистах. Он забавно склонил голову на бок, всё так же уютно устроившись в объятьях Неа. — Без своего «оружия», да?       — Ал.. Аллен, — Ли-старший тяжело сглотнул, когда изумрудные глаза остановились на нём. — Что?..       — Вы так небрежно обращаетесь с моими подарками, — немного задумчиво проронил беловолосый, словно над чем-то раздумывая, не обращая внимания на потуги китайца. — Может мне забрать их?       — Подарками? — недоверчиво переспросил Канда, крепко сжимая деревянный меч — замену сломанному Мугену. — И что же ты нам подарил, а, Мояши?       — Фрагменты Белой материи, — пожал плечами Аллен, словно говорил о погоде, улыбка Музыканта расширилась, грозя разделить его лицо пополам. — Вы называете их Чистой Силой.       — Они не понимают, моё Сердце, — золотые глаза насмешливо разглядывали недоумевающих людей. — Вы так долго искали Сердце Чистой Силы, и всё же так и не смогли увидеть Его под своим собственным носом.       — Сердце?.. — глаза Комуи мгновенно уставились на седого экзорциста. — Он?..       — Ты решил? — Четырнадцатый чуть сильнее прижал к себе Аллена, скользнув губами по щеке.       — Да, — медленно произнёс парень, — я решил…       … Он медленно поднял руку в сторону бывших друзей, изумрудное сияние полностью поглотило его глаза…       — … Я выбираю… свободу… — с его руки сорвалась первая волна Зова. ****       Плавающие пылинки «разрушенной» Чистой Силы дёрнулись, мгновенно объединяясь между собой, и исчезая в изумрудной вспышке. ****       Хевласка содрогалась от разрывающей её тело боли. Казалось, что в одночасье, все фрагменты Чистой Силы «сошли с ума» пытаясь выбраться из Куба. Они вибрировали волнением, стараясь как можно быстрее освободиться из своей тюрьмы… даже если это означает разрушить её… уничтожить их старого друга… их Хранителя…       Но, что такое «друг», который не позволяет уйти, когда их зовёт Сердце? Источник их жизни?       Последним, что Хевласка поймала своим угасающим сознанием, прежде чем её окончательно захлестнула волна дикой, безумно-сильной боли: счастливое пение свободной Чистой Силы и изумрудные росчерки, устремившиеся куда-то наверх. ****       Сердце Чистой Силы равнодушно смотрел на страдания людей, бывших, когда-то давно, его друзьями. Он смотрел, как Канда выгибался от боли, захлёбываясь собственными криками и кровью, когда фрагмент Белой материи покидал его тело. Безразлично наблюдал за гибелью других людей, попытавшихся его остановить и погибших от руки его Ноя.       Ему всё равно... Он ничего не чувствует к этим людям…       Тогда почему же так щемит в груди? Почему всё его существо содрогается от каждого их крика?       — Не плачь, моё драгоценное Сердце, — его обняли такие знакомые руки, а губы Неа перехватили хрустальные, солёные капельки, прочертившие влажные дорожки на бледных щеках. — Скоро всё закончится.       Аллен закрыл глаза, позволив влаге спокойно стекать вниз.       Скоро всё закончится. ****       Ковчег встретил их тишиной и ярким солнечным светом.       Аллен даже замер, оглушённый таким резким контрастом: там, снаружи остались лишь тьма, горе и отчаяние, особенно после того, как он забрал у людей всю Чистую Силу. У Человечества не осталось ничего, что могло бы помочь в битве с Графом и Ноями.       — Сердце?       Беловолосый повернулся на спокойный, слегка встревоженный голос своего Ноя. Неа стоял немного впереди, терпеливо ожидая, когда бывший экзорцист придёт в себя.       Ной Музыки. Музыкант. Четырнадцатый.       Неа.       Единственный искренне волнующийся за него, Аллена; заботящийся о нём самом, а не «Джокере Бога» или экзорцисте.       Для него он просто Аллен, просто Ред.       Аллен-человек, экзорцист — не до конца верил, что Ной может любить его; он не верил, что может быть любимым…       Но Аллен-Сердце… он знал, он чувствовал, видел это, в удивительно прекрасной, в своей темноте, души Неа. Эту безумную любовь, безумное обожание, слишком сильные, слишком… нечеловеческие.       Но Ной — не человек…       Там не было фальши, не было злого умысла, лукавства. Души не умеют лгать, им это не нужно.       Именно поэтому он улыбнулся своей искренней, немного печальной улыбкой и направился вслед за его любимым Музыкантом. ****       Безумно прекрасная, чуждая этому миру Музыка разносилась по всему Белому Городу, пронизывая пространство Ковчега, и проникая дальше, во Внешний Мир. С каждой секундой этой безумной музыки, безумной, но совершенно прекрасной, гармоничной, резонирующей с силой Ковчега, мир рассыпался, исчезал, растворяясь в сияющем водовороте энергии.       Две пары рук, такие разные: тёмно-серые (почти чёрные, на белом фоне) и белые, словно тьма и свет; и, в тоже время, такие похожие; свободно порхающие над клавишами белоснежного инструмента, порождая Музыку Нового Мира.       Мира без этой бесконечной, безумной Войны; мира без Акума и экзорцистов; мира, где люди смогут просто жить и наслаждаться, не боясь встречать новый день. Мира… где старые, измученные души смогут наконец-то отдохнуть. ****       — Эй, Юу! Где ты там застрял!? — раздался задорный молодой голос, перекрывая постоянный шум многолюдного мегаполиса.       — Сколько раз я должен тебе повторить, что бы ты, наконец, запомнил, тупой кролик?! Не называй меня по имени! — мрачно отозвался длинноволосый японец, с многообещающей улыбкой подходя к рыжеволосому другу.       — Ребята не ссорьтесь! — встряла в начинающуюся перепалку молодая китаянка, с длинными тёмными, с зеленоватым отливом, волосами. — Канда, Лави!       — Не вмешивайся, Линали. — буркнул Канда Юу, поправляя висевший на плече рюкзак, и неспешно направляясь вперёд по дороге.       — Да ладно тебе! — Лави ободряюще хлопнул брюнета по плечу, за что тут же схлопотал подзатыльник.       — Отвали, тупой кролик!       Серо-зелёные, искрящиеся от смеха, глаза внимательно проводили троицу друзей, прежде чем встретились с тёплыми золотыми глазами, скрытыми вьющимися тёмными волосами.       — Идём? — бледная рука, со сверкнувшим, с тыльной стороны ладони, зеленым крестом, потянулась навстречу смуглой.       — Куда захочешь, моё драгоценное Сердце, — губы старшего мужчины растянулись в лёгкой, нежной улыбке, а налетевший ветерок, взлохматил его волосы, обнажив на смуглой коже, обруч стигмат, опоясывающий лоб. Конец.