Перекресток

      Лейтенант Гильермо Фрейдман семидесяти одного года от роду сидел за казенным армейским столиком казармы, на котором разложил всё своё имущество, нажитое за годы отличной учебы и службы.       Кортик.       Рукоять из настоящего дерева была простой, гладкой, по-военному лаконичной. Лезвие выглядело безобидно, но вполне годилось для того, чтоб удивить противника в рукопашной. На полноценную дуэль, конечно, не хватит, ну так Гильермо Фрейдман не в том чине, чтоб претендовать на полноценную дуэль.       Он смотрел на кортик, разглядывая блики от яркого освещения казармы. Вокруг туда-сюда сновали офицеры и рядовые в одинаковой форме. Гильермо понял, что быстро сойдет с ума, если не найдет способ отвлечься, поэтому достал из закромов походной сумки свое сокровище и наслаждался воспоминаниями.       Кортик подарил ему Итан, наставник Академии Имперской Службы Безопасности, где много лет назад, в прошлой жизни, Гильермо постигал азы профессии следователя. Пройти через школу федералов позволяли далеко не всем контрактникам, только лучшим из лучших. Отобранным после тяжелых физических тестов, разнообразных формуляров оценки интеллекта, испытаний мозгоправов. Гильермо прошел все это, поступил в Академию и стал прекрасным винтиком в красивом механизме, который все еще по-старинке некоторые называли «Федеральной полицией».       Давным-давно, в те времена, которые не помнил никто из живущих ныне вампиров (а если нашлись бы такие, Гильермо все равно не поверил бы в их существование), Империя была Федерацией Независимых Космических Сил — «Феникс». Затем на смену демократическому строю пришел имперский, и хотя причины таких перемен давно забылись, оставались еще в памяти людей словечки или пословицы, которые отправляли ко временам «Феникса».       Гильермо разглядывал кортик и гадал, когда было лучше жить. Тогда или теперь?       Оружие дарили в торжественной обстановке сразу после публикации табеля успеваемости в ведомостях военной биржи труда. Гильермо уже получил два предложения через стандартный интерфейс Сети, но развернуть их и прочесть времени не было — Итан велел при параде явиться в центральный зал Академии.       Присутствовал кто-то из аристократии. Гильермо в партер не заглядывал — было страшно. Итан вручил ему кортик и сказал напутственное слово. Теперь, сидя в казарме на забытой богами планетке, Гильермо пытался вспомнить это слово. Что же там было?       Про долг и честь?       Вроде бы, нет.       Про стремление к успеху?       Нет, снова не то.       Гильермо закрыл глаза и представил себе центральный зал Академии во всей красе. Сияющие факелы настоящего освещения. Бархатная обивка кресел. Тяжелая драпировка из многослойного шелка. Благовония, песни птиц. Центральный зал был оформлен так, как если бы в Академии учились аристократы.        — Постарайся найти достойную цель, — Итан протягивает ладонь, в которой зажат Кортик.       Фрейдман резко открыл глаза и вдохнул поглубже. Воспоминание было настолько живым и ярким, что казалось реальностью.       Раньше, когда он пытался вспомнить что-то, у него выходило тускло. Образы были размытыми, а голоса или запахи он и вовсе не мог различить. Теперь, после того, как он попробовал крови Гааров, после того, как провел целый год возле древнего… Теперь вспоминать было намного проще.       Острие клинка было совсем узким, лезвие плавно сжималось в тонкую полосу от рукояти. Изящный, красивый подарок. Изящные, красивые слова.       Гильермо вдруг расхохотался. Вампиры в казарме испуганно покосились на него. Для них он был теперь младшим Моргана. Они сторонились его и старались лишний раз не беспокоить. Гильермо, вечно считавший себя самым обычным вампиром, вдруг оказался изолирован ото всех. Для аристократов он был слишком «простым», для вампиров-контрактников — слишком «загадочным».       Рядом с Морганом все это казалось неважно, но теперь, когда старший находился в нескольких мирах к Центру, собственная инаковость давила к земле. Оставалось только сидеть и ждать, а этого Гильермо не любил с самого детства. Потому и пошел заключать Контракт.       Он вспомнил, как встретил Моргана впервые. В камере, истощенного, безразличного, полуживого. Древний вампир выглядел жутко и внушительно. Потом произошло так много событий, что Гильермо перестал следить за метаморфозами старшего. Понял для себя, что Морган умеет быть пугающим или привлекательным, в зависимости от настроения и ситуации.       Почему-то вместе с Морганом он всегда вспоминал Дориана. Гильермо казалось, что именно слова придворного ученого заставили всем довольного, покорного следователя пойти на отчаянный шаг. Если бы Дориан не достучался до Фрейдмана, наверное, все обернулось бы совсем иначе. Осознавать это было одновременно приятно и жутко. Гильермо чувствовал себя крошечной песчинкой, которой довелось упасть на чашу весов последней. И хотя на этой чаше уже была целая гора песка, именно падение лейтенанта Фрейдмана привело к тому, что теперь флот Корвина Сиятельного летел осаждать Столицу.        — Эй, есть минутка?       Гильермо обернулся на голос и увидел возле входа в казарму Гилхарда.       Они смотрели друг на друга очень долго. Гильермо думал, что всего год назад Гилхард не видел в молодом вампире-контрактнике ничего особенного. Считал обузой. И теперь, спустя такой короткий срок для этого древнего аристократа Гильермо — единственное существо, с кем можно поговорить.       Наконец, Фрейдман встал со скамейки, убрал кортик в ножны и пошел к древнему. Вампиры в казарме зашептались, Гильермо усилием воли заставил себя не слышать их болтовню. Себе дороже, ничего хорошего о таких, как он, они не скажут.       Подстилка, неженка, выскочка — и это если очень повезет.       Удивительно, но всех их в этой колоссальной миссии объединяло только одно: иррационально сильная и беззаветная преданность Корвину. Гильермо пришлось находиться возле Сиятельного несколько месяцев, чтобы понять, что к чему. Поначалу он видел только блондина с патологической тягой к красивой одежде.        — В штаб Внешнего Сектора отправили шифр, — тихо сказал Гилхард, когда они пошли по коридору. Здесь можно было затеряться в потоке занятых вампиров. До них никому не было дела.        — Началось? — спросил Гильермо, уже зная ответ.        — Высадка прошла успешно, им удалось перебросить отряды с минимальными потерями. Следующий контакт через два часа. Буду держать тебя в курсе.       Фрейдман не стал спрашивать, почему. Он знал, что из безликого винтика превратился для Гилхарда в удивительно важное существо. Просто из-за того, что внутри него теперь текла кровь Моргана.       Интересно, есть ли у Мора другие младшие? Много ли их? О чем они сейчас думают?        — Я бы хотел быть там, — продолжил Гилхард, несмотря на то, что собеседник молчал. — Хотелось бы увидеть все это своими глазами.        — Нет, мне и здесь неплохо, — отозвался Гильермо и захохотал. Натужно и вяло, чтобы как-то разрядить обстановку. В Академии они часто делали так перед экзаменами.       Гилхард шутки не понял. Лицо его было мрачным, а шаги — обреченными. Он будто знал что-то такое, о чем не хотел говорить Гильермо. Фрейдман разглядывал это лицо, красивое и правильное, и гадал, каково это — когда ты отыскал старшего, считая, что тот давно погиб. Ему вдруг стало жутко любопытно.        — Гилхард, скажи, а ты… ты теперь снова его младший?       По бровям, сошедшимся на переносице, по напряженным мышцам на скулах, по дыханию, по дернувшимся пальцам в дорогих кольцах Гильермо понял, что Корвин не вернул то, что у них отняли много тысяч лет назад. Ответ уже не был ему нужен, но Гилхард все равно сказал:        — Нет.       Они шли дальше. Гильермо захотелось, чтобы их путешествие стало бесконечным. Чтобы они шли вот так по коридору до тех пор, пока не вернутся из Центра Морган, Корвин, Шарлотта и ее забавный брат.        — Скажи, ты сам попросил Мора обратить тебя второй раз?       Фрейдман пожал плечами. Потом отрицательно помотал головой. И снова пожал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос. Конечно, освобождая Моргана, он подозревал, что начнется драка, и был твердо убежден, что с карьерой после такого «подвига» придется расстаться. Но знал ли он, что древний вампир отплатит за свободу обращением? Нет, конечно. Может быть, только надеялся.        — Дориан сказал тебе освободить его, да?       Фрейдман кивнул.        — Дориан очень умный вампир. Я всегда доверял ему. Если кто и мог разобраться в истории этой клятой Империи, так это Дорри. Хорошо, что ты послушал его совета.        — Я тоже не жалею, — Гильермо улыбнулся. Он действительно рад был вспомнить, с чего все началось. И благодарен, что может разделить этот рассказ с тем, кто хорошо знаком с участниками. Очень быстро Фрейдман понял, что быть аристократом, даже в таком вот «урезанном», странном подобии, которое досталось ему, означает одиночество.       Должно быть, настоящим аристократам. Вампирам вроде Корвина или Гилхарда. Тем, кто много тысяч лет провел при дворе, на вершине иерархии Империи. Должно быть, им было отчаянно одиноко.        — Знаешь, поначалу я не верил Мору, — признался вдруг Гилхард. — Он жутковатый. Когда он стал часто вертеться возле Корвина, я подумал, что это может доставить проблемы. Я бы и теперь ему не доверял.        — Но доверяешь?        — Раз он отплатил тебе за свободу такой монетой, думаю, в глубине души он очень добрый. Куда добрее, чем все мы вместе взятые. Ты ведь понимаешь, что он подарил тебе?       Гильермо улыбнулся и кивнул. Конечно, он понимал. Пусть быть младшим бывшего заключенного и не означало особых привилегий в обществе, зато в его распоряжении теперь была огромная сила. Оставалось только разобраться с этой силой, а уж потом — потом все зависело бы только от него самого.       Фрейдман задумался о том времени, когда Морган вернется. Подумал, что было бы неплохо приготовить ему что-то в подарок. Какую-нибудь мелочь, но такую, чтобы это запомнилось. Отыскать где-нибудь красивую планету или раздобыть занятный минерал — не важно. Ему захотелось сделать что-то хорошее, хоть как-то отблагодарить древнее существо.       Он закрыл глаза и потянулся мыслями к старшему, чтобы получше вспомнить знакомый образ. Это было несложно. Пожалуй, во всей магии крови, которой Гильермо и не обучался-то толком, возможность воспроизводить в точности образы знакомых вампиров была самым простым фокусом. Потом, вспомнив, Гильермо мог делать со своей мыслью все, что угодно.        — Эй, ты заснул?       Голос Гилхарда доносился издалека.       Гильермо потянулся еще чуть-чуть. Самую малость. Просто чтобы снова понять другое существо.       И тогда, широко раскрыв глаза от ужаса, он увидел то, к чему тянулся.