Потомки Героев. Часть 2

***

Джон Смит.

Я захотел провести последнюю ночь перед отъездом в своём доме, где я прожил почти всю жизнь. Проводя по таким знакомым холодным стенам дома Зевса, я невольно погружался в воспоминания своего детства. У меня была хорошее детство, но не счастливое, это два разных понятия. Детство без своих родителей никак не назовешь счастливым. Но мойры предоставили мне шанс зажить той жизнью, о которой я мечтал, но надолго ли? Об этом не хочу и думать. Чему меня научила жизнь сироты, так это то, что нужно довольствоваться тем, что у тебя есть. Ты можешь мечтать о великом будущем, о семье, в которой тебе будут рады, но одновременно должен понимать, что этого, возможно, не случится. Я помню себя мальчишкой, мне было лет где-то шесть. Каждую ночь после отбоя я поднимался на крышу дома или просто смотрел в окно на звезды, на ночное, завораживающе своей таинственностью небо, думая о своем отце, я тогда знал только о том, что существует великий громовержец, повелитель небес, мой отец. Я молился ему, просил ответить, подать какой-нибудь знак, что он со мной. Но я ничего не получил. И сейчас я стоял у этого окна, опираясь локтями на подоконник и также смотря на небосвод, но только больше без этого чувства веры, что он откликнется, а с другим. Казалось, сейчас я должен переживать за поиск, за весь мир, но ничего такого я не делал. Я был совершенно спокоен, может, потому что не понимал, случится ли страшное событие, будут ли потери, потеряю ли я самое дорогое, что заставило меня ожить и стоять здесь, наслаждаясь, видимо, последним беззаботным мгновением. — Знаешь, отец, завтра, наверни-ка, мы с тобой ещё раз увидимся, и всё, о чем я прошу, ничего мне не говори! Просто если ты попытаешься завязать со мной разговор, как пытался я, когда приезжал на экскурсии, то я пошлю тебя куда подальше! Мама сказала мне, что именно ты «позаботился» о моей дальнейшей жизни, даже защитил нас! Но тогда почему ты ни разу не ответил? Странно, сейчас, получается, я разговариваю с самим собой, хоть и обращаюсь к тебе, а почему? Да потому что ты меня даже не услышишь! Хотя я давно смерился со всем этим! — в этот момент мне послышались шаги, кто-то неуверенно и медленно крадется к моему дому. Это точно была не Бель, она захотела остаться на корабле, неизвестно зачем. В дверь ровно три раза постучали. София. Она, не дождавшись, пока я ей открою дверь, вошла сюда и посмотрела на меня, в этот миг я ощутил, что ей плохо, даже если Софа не сказала ни слова. Мы смотрели друг на друга, не двигаясь и молча, как будто у меня тоже есть способность читать её мысли. Но даже без этой способности, я видел её насквозь, как бы она не старалась скрыть, что у неё внутри. И сейчас я понял, что ей страшно. Я подошел к ней и прижал к себе, она этого и ждала. — Я не хочу, — прошептала внучка Афины. Что во мне проснулось в этот момент, я не понимал, но одно знал точно — я защищу её, чего бы мне это не стоило. — Джон, я не уверена, что справлюсь. — Ты шутишь, София? — Конечно! Завтра отправлюсь в поиск, самое время пошутить! — она отвернулась и начала теребить свой браслет, смотря вниз. Я коснулся до её плеча, но она сразу дернула им. Отлично, теперь я виноват в квадрате. — Я имел в виду, что… — Что ты имел в виду? Решил поиздеваться надо мной, так?! — Вовсе нет! — я и не заметил, что слишком повысил голос на неё. Но моментально исправился, не дав ей взбеситься из-за этого, — Если кто и может со всем этим справиться, так это ты! — С чего ты это взял?! — она до сих пор, отвернувшись, осторожно поддергивала подвеску с трезубцем и совой, чтоб браслет не превратился в щит. — Да с того! Я тебя знаю! И могу сказать точно — ты очень храбрая и умная, у тебя есть все задатки настоящего героя! И тебе же не одной с этим предстоит справиться! Ты слишком ответственна! Зачем перекладывать всё на себя? Ты не можешь за всех и всё отвечать! — в эту секунду я думал, что она сейчас зарядит мне по физиономии, но София подошла ко мне в плотную и, схватив меня за футболку, поцеловала. И снова отстранилась, покусывая нижнюю губу. — Смит, я… — на этом она оборвалась, словно размышляя о чем-то, причем на её лице можно было легко понять, что Джексон сомневалась во всём, что её окружало, включая и себя. — Мне нужно идти. Уже поздно. — Подожди, — я схватил её за запястье, хотя удержать, — Ты ведь всё равно так думаешь? — Я просто… Давай завтра продолжим, хорошо? — в голосе слышались знакомые мне нотки безысходности. Её что-то беспокоит, и она не знает, как от этого избавиться. Что делать? Как помочь? Неизвестно. Я только кивнул. А она улыбнулась и на прощанье поцеловала. Мне оставалось надеяться, что я хоть каплю, но помог своей девушке. Я сел на кровать, обхватив руками голову, было так паршиво. Но я не буду прекращать попыток помочь ей. Я обвел глазами свой дом, ещё раз вспоминая себя маленьким, если отодвинуть кровать, то там можно увидеть детские каракули на стенах, которые я не хотел даже оттирать, а только прятал, чтобы остальные не видели их. Можно сказать, что этим я оставил о себе напоминание, что я существую. Этот дом был единственным местом, где я мог быть собой. И я не знал, вернусь ли я сюда ещё раз. Сон уже захватывал меня, заставляя сомкнуть глаза и прекратить это. «Да ладно? Серьезно?» — порой так и хочется спросить своё сознание. Мой сегодняшний сон показал, не поверите, экскурсию на чертов Олимп! О, да! Вовремя! Давай, Смит, вспомни, как было тебе хреново! Как же я хотел проснуться! Но я не мог! «Я волновался, так долго этого ждал — встречи со своим отцом. И вот скоро закончится эта пытка, в виде музыки в лифте, ведущего на заветную гору. Мне только исполнилось 7 лет. Со мной поехали многие полукровки и мой лучший друг, Макс Хенсли, сын Немезиды, ему было 15 лет тогда. Мне очень тяжело видеть его в своем сне. Эти добрые и родные для меня серые глаза, которые смотрят на семилетнего мальчика с заботой, вызывают у меня ещё больше отвратительных чувств, пробужденные обычным воспоминанием. У него лохматые каштановые волосы, которые он предпочитал каждый раз ворошить, приговаривая немного с акцентом, так как сам он из Канады, франкоговорящей её части: «Так лучше! Плевать на опрятность!», а затем взъерошивал их мне, против моей воли. Хоть я и возражал, но мне было приятно, что кто-то прикасается ко мне породному. Он был высоким и мускулистым, сильным и храбрым другом, нет, даже старшим братом, который понимал меня, и я доверял ему всё: все мои секреты, мои какие-то мелкие совершенные давно шалости, мысли и свою жизнь. — Не волнуйся, брат. Всё будет просто зашибись, как хорошо! — Правда? — Макс посмотрел на меня, и только сейчас я понял, что он соврал мне. Но восемь с лишним лет назад я полагался только на себя и на него. Он улыбнулся так, как никто не может улыбнуться, и только эта особенная улыбка Макса Хенсли была нужна мне больше всяких слов и обещаний. — Конечно, правда, особенный мальчик, — я почувствовал, как он сжал мою ладошку сильнее прежнего, но не обратил на это внимание. Макс считал меня особенным, я не знаю почему, все полубоги особенные. Кстати, именно он научил меня фехтованию, занимался мной практически всегда, мы были неразлучны, он моя семья. И та-дам, мы добрались. Я вырвался вперед, очень сильно хотя увидеть того, кто, по идеи, считался мои родителем. — Макс! Давай быстрее! — подгонял я его, но мой названый брат не очень-то торопился. Он опустил голову, держа меня крепче, словно не пускал, потому что не хотел, чтоб мне было больно. — Джон, только не отходи от меня, окей? — я очень удивился этому вопросу. Он произнес его так серьезно. Не знаю, что насторожило меня больше — его взрослый тон или сам вопрос? — Окей, — сказал я, он удовлетворенно кивнул, и мы продолжили осматривать Олимп. Максим был здесь несколько раз, он много говорил мне об этом месте, я готов был слушать вечно, хотя это нужно смотреть, как он рассказывает, стараясь сделать умное лицо и даже изобразить, честно, это было так смешно и так давно. Для меня всё было в новинку, я бегал, подходил к каждой статуи. Макс вел экскурсию о том, что здесь недавно произошло, о героях, смело сражающихся за Манхэттен, о великом архитекторе Олимпа, Аннабет Чейз. Здесь было так красиво, величественно, могущественно, неповторимо, и всё это сделала миссис Джексон. Нас повели показать сам зал заседания богов. Радость, которую я испытывал, не описать словами. С отцом нас разделяло всего каких-то пару метров. — Джон, может лучше не надо? — говорит Хенсли. — Как это не надо? Ты чего? — я смотрел на него сверху вниз и ничего не понимал. Он прекрасно знал, как я этого ждал, и сейчас хотел остановить меня, когда до желанной цели оставалось совсем чуть-чуть. — Просто… Я не хочу, чтоб твой детский мир разрушился в один момент… — Я не ребенок! — кричу семилетний я, от чего у Макса на лице появляется усмешка, но он все равно был очень взволнован и переживал. — Я знаю, но… — он не успевает договорить, я уже отцепился от него и вошел в зал, слыша за спиной: «Джон! Стой! Не надо!». Все олимпийцы были здесь, и каждый устремил на меня свой взор, а я был настолько счастлив, что не замечал никого, кроме Зевса. Я стоял, боясь сделать неверное движение, и только смотрел в эти бездушные и безразличные к своему ребенку глаза громовержца. — Ты кто? — спрашивает меня владыка. — Я… Я Джон Смит, сын Зевса, — заикаясь, отвечаю я ему. Бог пренебрежительно оглядел меня с ног до головы и сделал лицо, как будто выражающее: «О, да ладно? Ещё один!». — Здравствуй… — выдавил из себя Зевс, словно это было ему при выше всех сил просто поздороваться со мной. — Мой повелитель, — делаю поклон я, ещё не переставая улыбаться от встречи с отцом. Он ничего не говорит, а остальные боги смотрят и оценивают меня, как новую опасность. Так происходит 136 секунд. Я действительно считал каждую секунду молчания. Было так неудобно, неуютно, даже страшно. Представьте, семилетний мальчик прибежал, чтобы увидеть своего родного отца, стоит посредине огромного зала богов, которые могущественные и могут уничтожить в один миг, а дорогой папочка тупо на тебя пялится и ничего не говорит, абсолютно ни слова. От страха я не могу двинуться, ноги как будто приковали к полу, а ещё вдобавок у Геры такой вид, она готова сейчас растерзать меня на мелкие кусочки, супер. Посейдон наклонился и что-то прошептал своему брату, все время глядя на меня, в отличие от Зевса, который уже не обращал на меня ни какого внимания и занялся своими делами. — Э-э, от… — я оборвался на полуслове, потому что Зевс начал что-то говорить. Сначала я подумал, что он обращался ко мне, но нет. — Так на чем мы остановились? — спросил богов он. Всё стало ясно и понятно, я ему даром не нужен. Подумаешь сын, ну и что? Так было обидно. Я к нему рвался, хотел просто увидеть, ну, по идеи, я его увидел, мы даже обмолвились пару короткими фразами, и всё. На этом наша встреча закончились вопросом: «Так на чем мы остановились?». А чего я мог ждать от верховного бога?! Какой же я идиот и дурак! Я ушел оттуда, как только осмелел сделать шаг. Макс сразу понял, что произошло, он, наверно, прекрасно знал, что будет. Брат заключил меня в крепкие объятия и не отпускал, в этот мимолетный момент до меня дошло, что не нужен мне никакой Зевс, у меня есть Максим Хенсли, моя настоящая семья» Я вскочил с кровати, меня всего трясло. Это было ужасно опять ощутить себя таким брошенным и одиноким. — За что?! — кричу я во все легкие. — За что?! Это больно. Ужасно больно — заставлять меня страдать от своего же прошлого. Перед глазами до сих пор сидит Зевс на троне, а ещё Макс. Черт возьми, это выше моих сил. Но я ведь должен бороться! Опять. Когда это закончится?! — Джон Смит, мы уже отправляемся! Все ждут только тебя! — слышится командный и властный голос Анабель Грейс. Я встаю, находя в себе хоть долю мужества забыть на время свои переживания и думать о цели. «Тебе и так плохо! Дай слабину! Позаботься о себе!» — призывает меня кто-то. Если быть честным, я хочу этого, думать только о себе и забить на весь мир, но существуют ведь долг и обязанности. Кто-то щелкает пальцами перед моим лицом, стараясь вернуть меня из этого состояния. — Эй, Смит, ты вообще здесь?! — эта была Бель. — А? Что? — Да ничего! Мы как бы сейчас едем на Олимп! — сказала она и встала с кровати, поправляя оранжевую футболку. — Готов к приключениям? — вроде бы Грейс говорит, чтоб взбодрить меня, а такое чувство, что себя. — Всегда готов, — коротко отвечаю я ей, и мы вдвоем выходим из нашего дома. Закрывая дверь, я оставлял там свою прежнюю жизнь.

***

Лучи только что пробудившегося солнца мелькают везде на корабле, от чего теперь белые паруса становятся словно прозрачными, а имперское золото сверкает ярким блеском, создавая блики в глазах. Возникает ощущения полного покоя, для обычных людей сейчас просто утро летом, а для нас начало опасностей. Мы с Грейс подошли к Неосу, лестница выдвинулась нам на встречу, и уверенными шагами поднимаемся по ней. На палубе были все, Ванессу и Виктора разделяли Питер и София, но все четверо стояли на носу корабля и без слов прощались, смотря на Лагерь. Но с нашим приходом они закончили и обернулись к нам. — Ребята, нам пора, время наступило, — сказал Питер, он выпрямился, сжал руку в кулак и продолжил, — Наше время! И я клянусь всем вам, даже тебе, Смит, что мы все вернемся домой, чего бы мне этого не стоило! — Вперед? — знакомая искорка пробежала в глазах Грейс. — Вперед! — сказала София и подмигнула мне. По ней видно, что ей стало легче. Наверно, она просто собралась и смирилась с судьбой. Виктор улыбнулся, и они с Питером стукнули кулак об кулак. Поиск начался. Все ушли, чтобы заняться каждым своим делом, кроме нас с Софой. — Ты как? — спросил я, беря её за руку. — Всё хорошо… — милым голосом произнесла она, внимательно разглядывая меня. Она наклонила голову вбок и поинтересовалась, — А у тебя, супермен? — Как у меня могут быть дела? Со мной рядом стоит самая красивая и умная девушка во вселенной! Я просто офигительно счастлив! — Софа смеется и подходит ближе, на её лице появляются едва заметные ямочки около уголков рта. — А ещё эта девушка до сих пор злится на тебя! — она проводит нежными, как лепестки роз, ладонями по моему лицу, возникает такое приятное ощущение, и я поддаюсь ему и целую эту ладонь. — Я думал, что уже прощен… — Не совсем, — игриво говорит внучка Посейдона, а затем резко становится серьезной. Мне это очень не нравится, — Просто в следующий раз, ты получишь по башке. Черт, Смит, я не могу на тебя обижаться! Что ты за человек такой? — Это талант, — я обнимаю её за осиную талию и прижимаю к себе. Она такая хрупкая, но любой знакомый в курсе, что она умеет постоять за себя. Что ж это в крови у Джексонов. — Эй, голубки, может вы отцепитесь друг от друга и займетесь делом?! — прокричала внучка Юпитера, уперев руки в бока. — Хорошо-хорошо, не горячись, Грейс! — кричит в ответ Софа, и Бель вручает нам по ведру. — Это ещё зачем? — недоумеваю я. — Никогда тряпок не видел, Смит? Мы же не полетим на грязном корабле! — сказала Анабель. Она была в коротких джинсовых шортах и с высоким пучком на голове, а ещё с грозным и решительным выражением лица. — Это ты, Бель? Что ты сделала с моей подругой! — подшучивает внучка Афины. — Чтоб Анабель Патриция Грейс захотела убраться! Это надо где-нибудь записать! — Ага. А ещё сними видео и пришли моему отцу, чтоб его удар хватил! — Да он все равно не поверит, это нужно вживую наблюдать! — присоединяюсь я. — Ха-ха, очень смешно! — с сарказмом произносит Анабель и кидает мне в лицо тряпку, — За работу! Мы, кроме Виктора, отдраили весь корабль, ему выделите, захотелось самому порулить, а не поставить на самоуправление и помогать нам. Но потом Анабель приказала драить палубу, и он покорно выполнял это. Мы быстро закончили, оставалось совсем немного, и будем уже в Нью-Йорке, только где мы приземлился неизвестно. Я вцепился в правый борт Неоса и старался подавить беспокойство. Услышав, как Питер ко мне подходит, я реально напрягся. Мне больше всего сейчас не хватает выслушивать его по поводу Софии. Но он только встал рядом и смотрел вниз на медленно проплывающую землю. Он был близко, но одновременно далеко и не здесь. Первый раз, когда я его увидел, то у меня создалось впечатление о нем, как о легкомысленном несчастным мальчишке, но узнав получше, я понял, что он не так прост. Питер Джексон очень вдумчивый и умный парень, он расчетлив, силен и отважен настолько, что им восхищаешься. — Как ты себя чувствуешь, Джон? — неожиданно спросил он. — Нормально, меня трудно убить. — Я рад, что ты выжил, честно, — он развернулся и, опираясь спиной об борт, продолжил, — Моя сестра — самый родной мне человек. И когда она практически сама себя убивала из-за тебя, я думал, что как только ты очнешься, то первым делом я тебя пристрелю к чертям. — Я в этом не сомневался. — Заткнись и дай мне закончить, — рявкнул он, — Но ты мой друг, фурия тебя побери, и я переживал не только за свою сестру, но и за тебя! Хоть ты меня сейчас ужасно бесишь, но я все равно считаю тебя другом. Вот что-что, а этого я не ожидал. Услышать от него эти слова было сегодня самым приятным моментом. — Но, Джон Смит, я предупреждаю, это не значит, что я прекращу следить за тобой! — Узнаю настоящего Питера! — он протянул мне руку, и я с удовольствием пожал её. — Ну что, пай-мальчик, устроим нашим девчонкам веселуху? — он взъерошил себе волосы, прям, как Макс, и коварно подмигнул. — Джексон, нет! Не надо! — Ты опять за свое? — когда Питер и Виктор собираются кому-то напакостить, мне всегда приходится их останавливать, но у меня это плохо получается. — Давай! Разрядим атмосферу! Я уверен, они не будут сильно злиться и посмеются потом! — Мы не успеем, — сейчас мы уже находились над Нью-Йорком. — Ладно, тогда позже. Приземлившись где-то в Центральном парке, мы отправились на Эмпайр-стейт-билдинг. Ванесса наслала мощный туман, чтоб сделать Неос невидимым для людей. Через 11 минут мы вшестером уже были на месте. Здесь был только один охранник, София вышла вперед, чтоб он нас впустил. — Нам на 600 этаж, — спокойно сказала моя девушка. — Дети, нет 600 этажа. — Нам нужно на Олимп! Если вы нас не впустите, я заряжу вам по голове молниями, и без прелюдий мы просто войдем! — пригрозила Анабель. — Грейс, давай я сама, а? — София неодобрительно на неё взглянула и снова обратилась к охраннику, — Простите мою подругу за невежливость, нам нужно срочно поговорить с богами. — Да кто вы такие? — не успокаивался мужчина. — Меня зовут София Джексон, я дочь Перси и Аннабет Джексон, внучка Посейдона и Афины. Достаточно информации, чтобы впустить нас? — Да ладно? Тех самых Перси и Аннабет? — Слушайте, я его сейчас реально тресну! — продолжала Бель. — Присоединяюсь! — сказал Питер, — Послушайте, мистер, дайте нам карточку и не пострадаете. Кажется, это сработало, и охранник протянул карточку Софии. — Вставите это… — Спасибо, не первый раз здесь бываем, — поблагодарила Джексон, и мы вошли в лифт. Не известная мне мелодия нагнетала сложившуюся обстановку, как будто намекая, что между Ванессой и Виктором нет дружеских отношений, а для Питера и Бель напоминание об их ссорах. Для меня же это было тоже кошмарно. Не хочу ещё раз возвращаться в это пропитанное величием эгоистов-богов место. Не хочу видеть ещё раз эти равнодушные глаза. — Всё нормально? — спросила меня София, взяв за руку. — Смит, ты что-то не договариваешь! — С чего вы взяли, мисс Джексон? — я не посмею переложить на неё часть еще своих тупых переживаний. Она только сейчас стала счастливо улыбаться, этим она мне и помогала держаться на плаву. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё… — она приподнялась на носочки и шепнула мне на ухо, — Обещай, что поговорим об этом позже? — Хорошо, — она прижалась ко мне. От неё так веяло запахом кашемира и легких не навязчивых духов. — Вы тут не одни, довожу до вашего сведения! — сказал Питер. Раздался звук, означающий, что мы приехали. Двери разъехались, и мы вышли из лифта. Каждый раз, когда я сюда приезжал, то каждый раз у меня был шок, точнее потрясение и восторг. — Ваша мать постаралась на славу! — сказал я близнецам, выдвинувшимся вперед. — Жалко, что мы об этом поздно узнали, — произнес немного с обидой Питер. — И о том, кто такие наши предки. Мне хотелось сейчас сказать ему, что у него хотя бы были родители, когда он был ребенком. — Я вырос в Лагере, и знаете, это не лучшее место для маленького мальчика, — нам махали музы, готовившееся к концерту, а с другой стороны бегали и резвились нимфы и дриады, они водили хороводы и очаровательно пели. Виктор провел рукой по волосам и ослепительно улыбнулся девушкам, от чего те ахнули и зашептались между собой. Ванесса этого не замечала, по крайней мере, она старалась держать себя в руках и делать вид, что ей все равно. Анабель приобняла её за плечи, улыбаясь и поддерживая подругу, как могла. Мы не заметили, как быстро добрались до самого большого дворца на вершине. Сейчас навряд ли там окажутся все боги, но нам нужен хотя бы один, чтобы получить ответы. — Держимся вместе! — приказал Питер, — Неизвестно, что у этих богов на уме. — Я бы не говорил о них в таком тоне на Олимпе, — заметил Вальдес. — Грейс, ты только не набрасывайся на них, как на того мужчину! А то твоё родство с повелителем Юпитером тебя не спасет. — Поверь мне, как раз это родство поможет мне надрать тебе твою наглую задницу! — что-то сегодня Анабель не в духе. — Успокойтесь! Бель, тебя это в особенности касается! — прикрикнула София. Внучка Афродиты с изумлением посмотрела на неё, но потом покорно опустила голову и разжала кулаки. К огромному нашему удивлению, мы вошли в тот момент, когда присутствовали абсолютно все олимпийцы, включая и Аида/Плутона. Увидев нас, родственники прекратили галдеть, другого слова не подберешь, и уставились на нас. Мы преклонили колени, выражая приветствие каждому богу, хотя для меня лучше бы плюнуть в лицо моему отцу и уйти отсюда, чем кланяться ему. София схватила меня за запястье, только я чувствовал её дрожь. Она первый раз оказывается посредине этого зала, окруженная всеми этими могущественными существами. Софа и её брат на секунды две переглядываются, а затем уже оба почувствовали себя более уверено. — Здравствуйте, уважаемые боги и богини, — начал Джексон. Зевс мельком взглянул на него, но потом снова перевел на меня свой взор настолько неприятный, что я действительно задумался: «А не послать бы мне его сейчас?». — У нас кое-что случилось… — Мы знаем, Питер, — прервал его Посейдон. — Знаете? А ну отлично… Тогда давайте сразу перейдем к важному вопросу: «Что нам делать?!» — Питер в упор посмотрел на деда, ожидая ответа. Но все как один замолчали, не прекращая смотреть на нас. Тогда в игру вступила Анабель. Этого совсем не нужно, чтоб вместо ответов нас зажарили или утопили, или отправили на Поля Наказаний. — В пророчестве говорится: «Лишь силу богов получив…» мы подумали, что вы знаете, о чем идет речь, — она резко стала говорить, как дипломат, в этом ещё ей помогали гены Афродиты, точнее дар убеждения. — Дитя, это невозможно, — коротко произнес повелитель Олимпа. — Как это невозможно? — никогда б не подумал, что Ванесса сможет сказать им так возмущенно. — Вы можете хоть чем-то нам помочь?! — К сожалению, нет, внучка, — ответил ей Аид или Плутон. — Разрешите поинтересоваться… — Не разрешаем, — перебил Чжан Марс. Она не ожидала такой реакции, так и застыла на месте. — Тогда почему вы тут все собрались? — спросила София, Афина метнула глазами на то, что мы держимся за руки. Сразу лицо богини помрачнело, и мне показалось, что сейчас она проклянет меня на века, но она смотрела не на меня, а на свою внучку. — По той же причине, что вы пришли сюда, — сказал бог морей. — По какой бы мы причине собиралась, — отец дал знак своему брату, чтоб он помолчал, — это не ваше дело! — Полностью согласен, владыка! — произнес Виктор. — Собрания богов — это действительно не наше дело, и нам абсолютно наплевать на них. Но, извините, нам предначертано спасти этот мир, и без вашей помощи мы этого сделать не сможем! Так будьте же добры объяснить нам! Я наблюдал, ничего не говорил, мне было интересно смотреть на то, как боги стараются выкрутиться из сложившейся ситуации, было любопытно, как они попали в тупик. А ещё было все равно на устремленные в мою сторону взгляды своего отца. Он что-то скрывал, да и не только он, все. Единственное, что меня удерживало здесь, это рука Софии, сжимающая мою до синевы и до треска костяшек. Но её лицо выражало спокойствие и решительность, а весь тот страх она передавала мне, я не был против, прекрасно понимая свою девушку, и хотел уже закончить всё это ради неё. — Виктор, мы не можем вам сказать, — Гефест выглядел в целом хорошо, на секунду мне показалось, что он очень бы хотел рассказать всё, но это слово «не можем» мешало. —Что мы вам такого сделали, что вы не хотите нам помогать?! Неужели вы не знаете ни одного способа получить эту силу?! — София повернулась к своей бабушке, словно безмолвно умоляла дать хотя бы наводку. — Вы ведь не думаете, что мы должны отдать вам нашу силу?! — Афина так это сказала, что её внучка пошатнулась. — Я даже такого не думала, бабушка… — чуть ли не проскулила Софа, богиня встала со своего трона и, приняв человеческий облик, приблизилась к нам. Я моментально встал между ними, загораживая собой внучку бога морей. Я встретился лицом к лицу с прогневанной богиней, но не испугался, мне было все равно, кто передо мной стоял, главное, что этот кто-то угрожал Софии. Я ощутил, что в кармане моих джинс лежит какая-то бумажка. Был уверен, что она от Афины и догадался, что всё это было притворство. — София Джексон, это был последний раз, когда я терплю твой дерзкий тон! — сказала Афина и вернулась на трон. Посейдон сделал вид, что удивился этому, интересно, кто ещё нам помогает? — Извините, госпожа… — поклонилась Софа и обратно встала рядом со мной и Питером, который, мне кажется, тоже понял, что тут происходит. — Значит, мы пришли сюда зря? — проговорил Пит, — Хорошо, спасибо за помощь… Нам лучше уйти и не мешать вам, достопочтенные боги. До встречи… Мы вчетвером ещё раз сделали поклон и шагали к выходу. Бель и Ванесса удивленно уставились на Джексона, тот кивнул, типа всё в порядке. Поняв, что жест для них ничего не значил, Питер схватил одну и вторую под руку и просто-напросто вывел оттуда. — Рыбьи мозги, мне вообще-то больно! — закричала Бель, когда мы окончательно вышли. — Извините, мадмуазели! — внук Посейдона отпустил их, Ванесса сразу начала тереть место, за которое он её схватил, и, кажется, что-то бурчать себе под нос о том, как сбросить Джексона в Тартар. Анабель провела по челке, отбрасывая её назад, и продолжила возмущаться: — Ты совсем очумел? А вы! Мы совершенно ничего не получили, так и оставили! — Ну, вообще-то, получили, — сказал я, показывая на карман, где находилась записка, — Не здесь. Хотя бы в лифте. Через несколько минут мы уже спускались обратно на землю. — Ну? — Анабель повернулась ко мне лицом, также как и остальные. — Я сам ещё не видел, ты не можешь потерпеть, Грейс?! — сорвался я. Обстановка накалялась с каждой микросекундой, этому способствовало совершенно всё, что между нами произошло, что случилось на Олимпе. В нашей раньше дружной компании царило понимание, веселье, а сейчас злоба, самая настоящая злоба. Бель уже открыла рот, чтоб что-то ответить мне, но уже надо выходить из лифта. Вернувшись на Неос, мы собрались в первой каюте. Пит сел рядом с Вальдесом, закинув ногу на ногу и расслабившись, как будто после тяжелой тренировки, девочки, наоборот, ещё больше насторожились, то и дело дергали свои браслеты, а Бель кулон. Я достал из кармана заветный листочек, развернул его и увидел, что там написано: «Книга без названия поможет вам. Отправляйтесь в Новый Рим»