Не по правилам

      Он стоял посреди бушующего пожара и непонимающе оглядывался вокруг. Старые сосны трещали и, ломаясь, исчезали в пламени. Дым медленно подступал к горлу, глаза слезились и было невыносимо жарко, словно в печи. Где-то далеко кто-то жалобно выл и плакал, моля о помощи. Стало страшно. Он, запертый в кольце огня, не видел выхода и почти уже начал жалеть и раскаиваться, что подобным способом заполучил одну важную для него вещь, но в самый последний момент, перед тем, как огонь дотронулся до тела, пришло спасение. Камень, а точнее его осколок, ради которого волшебник и принес в жертву весь волшебный лес, обволакивал невесомым слоем магии его тело, не пропускал ни жар, ни шум трескучего костра, легким морозцем ложился на полученные ожоги. Значит, все-таки это именно то, что он искал и наконец заполучил. Теперь все будет иначе. Маг создаст свою империю, поставит на колени весь мир и ничто не будет в силах это остановить. Единственный, кто мог бы - мертв и этого уже не поправить никакими волшебными артефактами. "Бессмертный медведь" - весьма красивая легенда, живущая в этом лесу, жаль, что ныне павшая в пожаре и исчезнувшая с его пути.       Стыдно ли? Грызет ли совесть в задворках сознания? Конечно нет. Все, что вокруг него - просто очередное пройденное препятствие, не более.       Краем уха маг услышал жалобный вой где-то совсем близко, буквально за одним из упавших стволов вековых деревьев и, следуя минутному порыву, отправился на звук. Мягко ступая прямо по огню и не чувствуя никакого жара и боли, он подошел совсем близко к маленькому оборотню, который запутался в тлеющих ветвях и листьях. Холодные зеленые глаза столкнулись с испуганными голубыми. Где-то на заднем плане валились догоревшие деревья, поднимая с земли столбы пыли и горячего пепла. Совсем еще щенок, маг сам удивился, когда ему защемило сердце, при взгляде на отчаянно боровшегося за жизнь оборотня. - Хочешь ли ты выжить? - На фоне заднего шума казалось, что его голос тихо прошелестел где-то над деревьями и утонул в огне. - Променять свободу на жизнь? - Даже это дите понимало, что свободы у него все равно бы не было. Дом уничтожен, его семья убита, а сам он на цепляется за мгновения жизни, стараясь не утонуть в сером дыме. Ответ очевиден и не требует огласки.       Касанием руки передается энергия от осколка, что висит на шее у мага, и обволакивает маленькое тело оборотня, спасая его от жара выгоревшей травы и дает глоток чистого воздуха, который он так судорожно вдыхает. - Предательство не сможет забыться. Он жив. Сын Хранителя, он придет. - Хрипит щенок и устремляет свои пустые глазницы, вместо светло-голубых глаз, на него, а через пару мгновений начинает рассыпаться черным песком. А потом рассыпался и сам маг. И только последние его слова разносились неслышным эхом над трескучим костром, отчаянно пытаясь достичь хоть чьих-то ушей. - Артур! - Доносился до боли знакомый голос от куда-то издалека. - Артур! Хватит дрыхнуть, у меня есть новости!       В одно мгновение исчез горящий лес и те ужасные ощущения, словно заново пережитые. Перед глазами предстала обычная комната и разбудивший его Альфред.       Сколько еще ему будет снится этот кошмар. Сколько он еще будет наблюдать за тем, как исчезает он и Джонс, то растворяясь в дыму, то сгорая, то обращаясь в песок или пепел. Артур ни за что не поверит, что сын Бессмертного медведя еще жив. Он сам видел, как его маленькое тело исчезало в огне, слышал душераздирающий крик и наступившую после тишину. Нет, это просто сон, кошмар, который повторяется уже добрые одиннадцать лет. - Арту-у-ур! Ты меня вообще слушаешь? - Вертелся у кровати оборотень, поскуливая. Керкленд не раз пожалел о том, что спас его, но все-таки...Не признавать же, что щенок стал членом его семьи, которой у мага никогда не было. - Я говорю, что к нам приезжает еще один богач. Могу дать ус, что это какой-нибудь мужик под сорок или вдова, притворяющаяся, что скорбит об утрате своего "любимого" папика.       Сделав привычное рука-лицо, Артур лениво поднялся с кровати, но опустив ноги на холодный пол, не обнаружил привычных тапок. - Альфред. - Оборотень приподнял уши и повернулся на голос. - Ты опять? - Ну ты же знаешь, это моя слабость, ну Арту-у-у-ур. - Сделал жалобное лицо этот актер без Оскара. - Отдай. Мне. Тапки. - Угрожающе, как казалось магу, сказал он, но на Джонса это не возымело никакого эффекта. Лишь его взгляд стал более жалобным. - А черт с тобой, разоритель обувных магазинов, неси кофе. - А кофе нет. - Вздохнул Альфред. - Его Франц вчера унес. Сказал, что чаехлебам не положено пить напитки нормальных людей.       Всегда утро начиналось так. Наверное, это уже стало настолько привычным, что стоит чему-то вторгнуться в эту жизнь, как все пойдет крахом, рассыплется, исчезнет, как секундное наваждение. Правда, слуга из оборотня вообще никакой, то есть, совершенно никчемный. Ест за нескольких, а работает за ноль целого и одного десятого депутата государственной думы. В общем, положение спасал только холодильник, который постоянно требовалось заполнять и Альфред исправно эти занимался. Хоть чем-то он исправно занимался, а остальные дела, естественно, оставались на долю Керкленда. Ну не несправедлив ли этот мир, серьезно?       А вообще, как-то так случилось, что все достаточно недавние события повлекли за собой какую-то новую эпоху рабовладельчества в новом своем облике. Те оборотни, что смогли выжить, как-то незаметно для себя вошли в свою новую роль, верой и правдой служат своим владельцам. Куда исчезла прославленная гордость и неукротимое жизнелюбие? Оказалось иллюзией, и рассеялось невесомой пылью.       Зато появился странный негласный закон: никакой из людей не смеет заводить какие-либо отношения с оборотнем. Это сразу несет позор на века, на всех предков и потомков. И это был единственный закон, так и не нарушенный за одиннадцать лет.       Несомненно, существовали и оборотни, не желавшие мириться с такой жизнью, и за окном, регулярно, восстание за восстанием земля окрашивалась в алый. С такими не сюсюкались. Или ты раб, но жив, или ты свободен, но на том свете.       Альфред протянул Артуру уже изрядно помятую утреннюю газету. Крохотный островок, на котором имели средства жить только богачи, новостями вообще не блистал, но раз редакция решила выпускать газету каждое утро, то так тому и быть. Скорее всего очередной буклет с каким-нибудь бесполезным тестиком, вроде сегодняшнего "какой ты морской житель", парой кулинарных рецептов, которые Керкленд старательно игнорировал, и какой-нибудь статьей - единственной почти полезной информацией. - Хм. Интересно. - Артур отложил бумагу в сторону и потянулся за только что заваренным чаем. - Твой чай ужасен, Альфред.       Сказав это и пренебрежительно поморщившись, маг наконец покинул спальню. Его голову все никак не хотела покидать статья о новом жителе их небольшого острова. Совсем молодой, буквально вчера ставший совершеннолетним, богатенький мальчик, вырвавшийся от родительской опеки. До него таких тут было много. Маг не ждал, что паренек продержится среди старперов-богачей и их наглых жен достаточно долго, чтобы привыкнуть ко всей местной фауне. Скорее, просто сбежит туда, откуда пришел, как и остальные. - А мы сходим к нему в гости? - Шел за магом по пятам оборотень, радостно махая небольшим хвостом из стороны в сторону. - Если нас пригласят. А тебя вообще по идее должны на веревке держать, как декорацию. - А я красивый? - Альфред прижал уши к голове и посмотрел на Артура своим самым жалобным взглядом. - Ты бесполезный! - А после Джонс думал, показалось ли ему то, что Керкленд покраснел. * * *       Тем временем совсем недавно прибывший из Германии Людвиг ошарашено оглядывался. Повсюду, вокруг него были странные люди, не то косплейщики, не то актеры, снимающиеся в каком-то левом сериале. Один из таких "левых", с громадным, пушистым рыжим хвостом и ушками с кисточками, как у белки, даже предложил Крауцу донести его чемодан до нужного места. А потом еще с глазами в копейку провожал его взглядом, когда Людвиг вежливо отказался и, пыхтя, потянул нелегкий груз прочь от странного существа. До какого-то момента немец думал, что он просто обломал кому-то шутку или что-то вроде этого, но до тех пор, пока не вышел за порог вокзала.       И слева, и справа, и вообще отовсюду на него устремились десятки удивленных глаз: с узкими зрачками, непонятных оттенков, странной формы и, в общем-то, были разные, но точно нечеловеческие. В надежде, что к нему быстро потеряют интерес, Людвиг поспешил поймать такси и наконец оказаться в стенах дома. Собственно, он даже не знал, как его дом выглядит, знал только адрес.        С такси тоже как-то не сложилось. Из подобного транспорта здесь были только редкие повозки, запряженные уставшими и изнемогающими от жары лошадьми. Кучерами на таких повозках так же служили эти зверо-люди. Немец уже устал им удивляться и, вообще, от всего устал и хотел домой. - Вы недавно переехали, няу? - Прервав убаюкивающую тишину заговорил кучер, впившись изумрудными глазами в лицо Крауца.       Людвиг уже с интересом рассматривал местную фауну и даже пытался угадать, какому зверю принадлежали те или иные уши и хвост. Его кучером был котяра с длиннющим вездесущим хвостом, который то и дело оказывался у немца перед носом. А учитывая небольшой размер повозки и то, что кот сидел перед ним, спасения от этого не было. - Да, сегодня. - Немногословно ответил пассажир. - А где ваш дом, няу? - Кот одобрительно мурлыкнул, когда услышал адрес. - Там очень красиво, няу, эти пейзажи пленят любого! Когда-то там было болото с квакающими лягушками, а сейчас цветущие сады, няу! - И теперь немцу еще сильнее хотелось быстрее прибыть в свой новый дом. - Живут ли на острове обычные люди? - Спросил Крауц, выделив слово "обычные". - Конечно, няу! Но они предпочитают сидеть дома и не выходить лишний раз за границу своего двора, няу, так не принято, любой работой всегда занимаются оборотни. Даже есть закон о рабовладельчестве, гласящий об обязательном владении хотя бы одним оборотнем-работником, няу.       Как бы Людвигу не не хотелось впускать в свою жизнь странных зверо-людей, закон есть закон.       Заплатив кучеру, немец наконец шагнул за калитку своего дома. Он определенно не стоил тех денег, которые за него заплатили, но пейзаж вокруг и вправду чудесный. Небольшой двухэтажный дом с треугольной крышей, бежевого цвета уютно расположился среди густой листвы массивных деревьев. К дверям вела каменная дорожка, сквозь щели которой пробивались к свету одуванчики и прочая трава. Балкон, что на втором этаже, над входом, держали две массивные колонны, плотно обвитые лианой. Белоснежный забор уходил за дом и обрывался возле небольшого пруда, скрытого ветками ив.       Глубоко вдохнув местный чистейший воздух, Людвиг решил навести порядок в самом доме. А завтра можно и присмотреть себе оборотня.