Не дано

Король Камелота стоял в своих покоях, скрестив руки за спиной, чуть наклонившись вперед, и смотрел в открытое окно, наблюдая, как проходит тренировка его сына. Утер любовался точными выпадами Артура, его ловкими движениями, силой, с которой тот наносил удары противнику, в роли которого сейчас был его слуга, и… не понимал. Не понимал, что общего между принцем Камелота и его нескладным слугой. Небо и земля. Абсолютно разные. И внешне, и характером. А уж если говорить о разнице в положении… Тут Утер вскипел. Он видел, как после нескольких ударов Мерлин не выдержал напора и упал, а принц, немного подождав и видя, что у юноши сбилось дыхание и сил подняться нет, подошел, наклонился и подал ему руку. Утер сжал кулаки. Он подал руку! И кому? Черни, простолюдину, плебею! Тому, кто и в глаза ему смотреть не смеет! Но он смотрел в глаза. И он принял руку помощи. И он съязвил что-то такое, отчего принцу захотелось стукнуть его перчаткой по уху. А после этого они вместе зашагали к скамейке, выбирать арбалет, из которого будет стрелять принц. Шагали вместе, рядом друг с другом – как братья. Даже рыцари держатся на почтительном расстоянии – на полшага сзади. Но не этот мальчишка. Не слуга Артура. Утер закрыл глаза. Он пытался понять – тщетно. Неделю назад, когда он заставил Мерлина выпить отраву из кубка Артура, его неугомонный сын отправился на поиски противоядия – проигнорировав запрет отца, нарушив все правила. И ни капли не раскаивался в содеянном. Утер прикусил губу, вспоминая их разговор в темнице – куда он отправил сына по его возвращении. Артур сидел на полу, хмурый, но непоколебимый – и не жалел, что ослушался, и не думал просить за это прощения. Упрямо глядя в глаза своему отцу и королю, наглый мальчишка заявил: - Я сделал бы это снова. Тогда король Камелота едва не взвыл в праведном гневе. Подумать только, его сын так ничего и не понял! - Ты нарушил прямой приказ. Мой приказ. И хочешь сказать, что сделал бы это снова? - А потом снова и снова, - подтвердил Артур. - Почему? – не найдя возможности достучаться до сознания наследника, Утер злился на собственное бессилие. - Потому что я должен был. Потому что он спас мне жизнь. Потому что он хороший человек. Так рисковать из-за мальчишки-прислужника? Сколько таких в замке? Сколько таких в городе? Неужели его было бы так сложно заменить кем-то другим? И ведь слуга из него никудышный! Утер не понимал, чем этот Мерлин так нравился его сыну. И решил доказать, что его легко заменить. И что он все такой же, как другие. Один из тайных шпионов короля по его приказу вернулся из-за границы, и в Камелот въехал знатным лордом по имени Леофрик. Он был объявлен старым другом Утера, и король как бы между прочим попросил Артура одолжить лорду слугу на несколько дней. Владыка Камелота не мог понять, почему его сын так дорожил этим слугой. За первый день службы «лорду» Мерлин опоздал с завтраком и обедом, а ужин вообще перевернул на колени гостю. Комната, отведенная Леофрику, лишилась пары дорогих подсвечников, расшитого балдахина и чернильницы – балдахин был испорчен именно чернилами, которые непонятно как на нем оказались. За подобные провинности Артур, по настроению, отправлял Мерлина чистить конюшни или в колодки. Утер решил доказать, что все слуги продажные, и Мерлин – не исключение. Леофрик не только оставил такой беспредел безнаказанным, но и поблагодарил мальчика за "качественно проделанную работу". Второй день принес еще большие неприятности – но уже к его середине Леофрик отнял у мывшего полы Мерлина тряпку, снова поблагодарил его и послал отдохнуть, игнорируя широко распахнувшиеся глаза и удивленно приоткрытые губы. На третий день, невзирая на все оплошности слуги, Леофрик пригласил его с собой в таверну, где вел себя с ним скорее как с другом, нежели как со слугой. На четвертый день он сказал, что почистит конюшни сам, и дал слуге выходной. На пятый день он вручил Мерлину полный мешочек золота и пригласил перейти к нему на службу. Обещал ежемесячно выплачивать такую зарплату. Слуга улыбнулся, вежливо отказался от заманчивого предложения, а золото, как выяснил Утер, проследив за его судьбой, досталось самым бедным крестьянам в городе, едва сводившим концы с концами. Мерлин не положил себе в карман ни гроша. Гаюс обзавелся новым балахоном. Утер не понимал. Да неужели слуга неподкупен?! На шестой день Мерлин вернулся в услужение к Артуру. Переодетый шпион следил за ними двумя весь день. Утер не верил своим глазам, читая доклад. Слуга был в своем репертуаре: забрызганная соусом рубашка принца, незаштопанные носки, непрожаренное мясо за обедом, отсутствие хоть какого-то мяса за ужином, и так далее… В наказание Артур отправил его в колодки. А потом чистить конюшни. А потом они куда-то ездили, откуда вернулись усталые и грязные, причем слуга буквально падал с лошади. А потом, невзирая на прямые требования, Артур не дал слуге выходной. И чуть не забыл выдать ему зарплату. Потом шпион потерял их из виду. А потом нашел – в покоях Артура. И принц щекотал слугу, пока тот заливался смехом – оба сидели на полу в окружении грязных сапог. До этого, все эти пять дней, наследнику престола прислуживал идеально вышколенный слуга – но принц все время был чем-то недоволен. Чем больше старался слуга, тем больше злился Артур. И лишь когда ему вернули его забывчивого, неуклюжего, нерасторопного Мерлина, он пришел в благожелательное расположение духа. Утер не понимал. Артура не назовешь ласковым господином – но Мерлин не желал от него уходить. Артур дарил подзатыльники вместо звона монет – но второго Мерлину было и не нужно. Мерлин был худшим слугой во всех пяти королевствах – но Артур не хотел никого взамен ему. Утер ничего не понимал. Сегодня был седьмой день – и сегодня они опробовали последнее средство. Леофрик опять вызвал к себе Мерлина и придрался к какой-то мелочи. Дело кончилось упрямо сжатыми губами, слезами в глазах и ссадинами на руке слуги. Леофрик пригрозил убить мальчишку, если тот кому-то расскажет, и тайком проследил за ним. Мерлин молчал, пока Артур, случайно обнаружив его травму, допытывался, кто это сделал. Поразмыслив, с кем все это время был Мерлин, принц направился прямо к Леофрику. Разговор принял угрожающий оборот. А затем шпион жаловался Утеру на боль в теле, одновременно хваля предусмотрительность принца – он знал, куда бить так, чтобы не оставить следов. Утер стоял у окна, наблюдал за тренировкой сына со слугой, и решительно ничего не понимал. Раздался стук в дверь, и правитель рассеянно откликнулся: - Войдите! - Добрый день, сир, я принес ваши лекарства, - промолвил придворный лекарь, входя в покои. - Скажи-ка мне, Гаюс, – задумчиво проговорил Утер, кивая на окно. – Что у них общего? Почему они так привязаны друг к другу? Они не могут быть друзьями, но они друзья. Почему? Я никак не могу этого понять. Гаюс бросил взгляд на тренировочную площадку и увидел своего подопечного рядом с принцем. Тихо, так, чтобы король не услышал, старый придворный пробормотал: - И не поймете, сир. Вам не дано.