Ты хочешь послушать историю?

Ты хочешь послушать историю? Ну что же, садись, расскажу Про Игнира, бывшего плотником, Живет что поныне в лесу. То мастер был, и кусок дерева Во все, что хотел, превращал: Игрушками, утварью, мебелью На ярмарках он торговал, Деньжата водились, и вскорости Завел и свой дом, и семью, Да нанял немало помощников: Ложились дела в колею. Тогда еще молод, как ты сейчас, Он грезил одним с юных дней: И долго носил план свой мысленно: Царя всех дерев, энгерей, Он жаждал найти; жили в памяти Рассказы отца из легенд: «И взгляда лишь хватит, узнаешь ты Его среди прочих дерев: Оно не стремится в Заоблачный, Остов-то не больно широк, Но нет простоты в нем и кротости Кручинно поникших берез; Ствол белый и стройный, и кажется, Сияет, что в небе луна, А цвет на ветвях его запахом Приятнее, чем сладость сна. По слухам, нет этого дерева Породы на свете прочней И равных ему не найдешь нигде По легкости и красоте» «Что ж сделать из этого дерева? Игрушку, иль утварь, иль стул?» Смеялся отец: «Действуй бережно: Увидишь его коль в лесу, Не тронь, убери топор из виду, Дай отдых глазам и ногам, Присядь под пологом раскидистым, Оставь там бутылку вина И дальше иди; будет вскорости Тебя ждать удача в делах, Зверь лютый не тронет и в сторону Уйдет, будешь меру коль знать» «Но как, почему?» «Игнир, знаешь ли, За лесом кто вечно следит?» «Про нимфу легенды ты сказывал, Да только не верю я им» «И зря; но скажи мне, а помнишь ли, Как много здесь нимф? Десять, семь?» «Одна?» «Это верно, и точно так Один лишь в лесу энгерей. Он тоже хранитель заветного, Коль срубишь его – ждет беда! Запомни же, Игнир, в стволе его Живет лесной нимфы душа» Шли годы, покинута родина, Чтоб строить свой дом и судьбу, Но ярко легенда запомнилась, И вот собирается в путь: С женою и сыном прощается И точит острее топор, И слухи сильней разрастаются: С богатством домой он придет! Не верил он в старые сказочки, Но взял все ж бутылку вина: В пути ее выпил для храбрости, Чтоб поиск пошел на ура. Сначала – знакомыми тропками, Что каждый видал лесоруб, Но дальше – лес дикостью полнится, Темней становилось вокруг. Но Игнир не ведал отчаянья – Еще есть с винишком бурдюк – Веселый костер разгорается, От тьмы и зверья лучший друг. За ночью – вновь день, снова движется Герой среди мрачных стволов, Где солнца лучи едва видимы И смрад долетает с болот. Лишь отсвет на кромке топорика Дает легкий призрачный свет, Но вот заколдованным мороком Мелькнул неземной силуэт Вдали; к нему Игнир направился И тут же узнал, что искал: Соцветье ветвей величавое И сладкий цветов аромат – Был прав отец, не перепутаешь! Еще шаг – и встал у ствола, Цветочным дурманом окутанный, И сжал рукоять топора, Как вдруг из чудесного дерева Явилось – поверишь? – лицо, И руки, и тело, и медленно Вся нимфа уже целиком; Наряд ее будто бы сотканный Из тонких цветных паутин, А взгляд обещаньем наполненный, Но Игнир от страха дрожит. «Неужто все правда, не выдумка?» Вдруг глас легкий нимфы звучит: «Ах, плотник, зачем топор вытащил, Дары мои лучше прими! С тобой мы пройдем по забвению В сон, слаще запретной мечты, И знак моего одобрения Носить будешь вечно в пути: Помощников будет приманивать, А всякое зло – отпугнет, Но только прошу, плотник, сжалься же, Оставь в стороне свой топор!» Он тщится найти объяснение Без духов и прочего зла, И вот снизошло озарение: Все это – цветов злобных яд! «Ты – морок, опасное дерево, Твой дикий и жадный дурман Любого, кто ступит, не ведая, В берлогу твою, ждет капкан! Я не отступлю!» Взмах опасного, Губительного острия. «Нам нет ничего неподвластного, Нет духов, как нет и тебя!» А нимфа метнулась, раскинула Во стороны руки, как мать, Дитя защищая, но Игниру Нет дела, он страшный удар Не остановил; дева падает, Повсюду слышны голоса, И крики, и плотнику кажутся Средь них его сын и жена… «Будь проклят тот яд!» Стук по дереву. «Будь проклят, коварный дурман!» Топор в плоть вгрызается; медленно Течет алый сок из ствола По белому, чистому, пятнами, По гладкой, как кожа, коре; У Игнира руки заляпаны, Слеза потерялась в траве. Сок дерева, яростно пролитый, Цветочный туман заглушил, И лед уколол сердце плотника, Стоять больше не было сил: От нового терпкого запаха С железистым вкусом во рту От страха желудок сжимается; Не в силах сдержать тошноту, Топор Игнир выронил, скрючился В уютной бревенчатой тьме. Где разум, где морок? Запутанный, Он ищет и ищет ответ. На крик страшный в домике плотника Соседи сбежались, я сам Тогда там был, видел покойников… Поверь же вот этим глазам: Там крови их было – немыслимо, В ней - тела безжизненных два: Жена его руки раскинула, Свое защищая дитя. Топор, навсегда перепачканный, Застрял в еще теплой плоти, Его топор. Не отпечатались Однако ботинок следы. Искали его, да все без толку: По слухам, видали в лесах, Но он исчезал тут же; местные Топор увидали в руках Тот самый, в крови… Уже минуло Лет двадцать, сожжен старый дом. Заклятьем смиренному Игниру Веками бродить суждено Без воли, без чувства, без разума; Навечно потерян в себе, Под леса Владычицы чарами Он будет хранить энгерей.