Орден Единства. Мастер кинжалов

«И куда ты идёшь?», — услышала я в темноте. Вокруг кромешная тьма… Действительно, куда я иду? Где я? Кто я? Неужели мне опять страшно? Холод прокатился по обнажённым бледным плечам. Голову накрыл купол синих огней. Я брела, но не знала куда. На десятки тысяч километров растянулась кромешная тьма, а над головой витали сумеречные огоньки пламени. Куда я попала? ― Не бойся темноты, Кана. Бойся того, что происходит с твоей душой в ней, — промолвил чей-то громкий возвышенный голос, раздаваясь эхом. ― Кто здесь? — крикнула я. ― Здесь только ты и твои мысли, — опять последовал ответ. ― Выходи! Я хочу поговорить с тобой. ― Я здесь, в твоей голове! ― Хватит дурачиться! — я обернулась и увидела Старейшину Даромира, который мило улыбался. — Ах, вот в чём дело! Знаете, Старейшина, это не смешно! Где я? ― Я уже ответил тебе на этот вопрос. На самом деле, я просто мысль в твоей пока что ещё мыслящей голове. ― Что происходит? ― А ты не знаешь? ― Хватит уже! Я в полнейшем замешательстве. ― Ты разбилась об лёд и уплыла по реке в прекрасное далёко. Но ты, скорее всего, этого уже не помнишь. Твоя голова забита совсем не тем. ― Вы говорите, как сумасшедший! ― Возможно, ведь все мы немного сумасшедшие! — Старейшина покрутил указательным пальцем у виска. ― Так всё же, где я? — я никак не унималась. ― Ты находишься в своих воспоминаниях, в своей голове, в своей прекрасной душе. Вот те огоньки — это твоя отвага, стремление к прекрасному. ― А что Вы здесь делаете? ― Ты сама меня позвала, но если хочешь, я уйду, — Старейшина стал растворяться в темноте. ― Нет! Не уходите… — я не успела его остановить. — Ну прекрасно… Осталось сойти с ума от своих же мыслей. Так я стала брести дальше, не понимая, что же мне нужно сделать. Сумеречные огоньки сопровождали меня, но они не помогали найти выход. Я остановилась, села на холодный пол и решила помедитировать, как учил меня мой наставник. Синие огни укрыли меня волшебной сферой, и стало очень тепло и уютно. Я почувствовала, будто меня окутывают морские волны. В голове возникли образы каких-то людей; они говорили обо мне, ждали моего возвращения, просили вернуться. Только вернуться куда? Я медленно открыла глаза, ощущая присутствие кого-то. Передо мной опять стоял Старейшина. ― Ты достигла высшей точки равновесия. ― Что это значит, Старейшина? ― Теперь ты сможешь вернуться обратно, в своё тело, и, Кана… — Старейшина остановил меня рукой, — тебе может показаться, что в тебе умер мир, что тебя убили внутри, но твоя душа принадлежит только тебе. Так дай же ей возможность ожить, — он положил ладонь мне на лоб, и в ту же секунду я почувствовала прилив свежести, тепла и в то же самое время холода и адскую боль в теле. Приглушённые фиолетовые огни били в глаза, как яркие лучи солнца. В глазах в тот же миг потемнело, голова пошла кругом, и подступила мерзкая тошнота, от которой виски стучали, как бешеные. Всё тело пронизывала жгучая и резкая боль, будто миллионы копий пронзали моё тело медленно и мучительно. Болели кости, кожа горела, сердце бешено билось, что я даже не могла кричать. Тело покрылось крупным градом серых мурашек, которые рассекали раны и царапины. Мне было ужасно больно и… страшно. Я не понимала, где нахожусь и что меня может ожидать дальше. Что произошло со мной? Почему я чувствую себя отвратительно? Почему моё тело помещено в какой-то резервуар со странной жидкостью? Было бы логичным позвать кого-нибудь, ведь, скорее всего, я здесь не одна. Но мои челюсти будто бы сковало льдом, поэтому я попыталась приподняться, и тут же моё тело охватила ещё большая агония боли и страха. Я издала короткий, но громкий крик, не сумев сдержаться от вскипевшей боли, и теперь лишний раз боялась пошевелиться. Послышались торопливые, но мягкие шаги, и из-за угла вышел высокий мужчина в необычном фиолетовом костюме. Он выглядел встревоженным и напряжённым, а когда увидел меня, его глаза расширились, и в них заиграл огонёк чего-то тёплого и доброго. Я не понимала, кто этот мужчина, почему он здесь или почему здесь я… Я съёжилась от боли, но пыталась смотреть на своего «спасителя», который сейчас и должен был поведать мне тайну произошедшего. ― Нет, Кана, ты должна лежать! — обеспокоенно подбежал он ко мне, пытаясь как можно аккуратнее уложить меня обратно в водное пространство. ― Что? — хриплым шёпотом негодовала я. — Как ты меня назвал? ― О чём ты? — недоумевал он, продолжая осторожно помогать мне. Естественно, мне было мучительно больно, поэтому приходилось слабо выкрикивать. ― Как меня зовут? ― Ты что… — кажется, он просиял от понимания всей ситуации, но в тот же миг в его глазах появился лёгкий ужас, — потеряла память? ― Потеряла память? Возможно… ― Ты даже меня не помнишь? — мой «спаситель» с тревогой уставился на меня. ― Прости, но нет… Что со мной вообще произошло? Почему я чувствую такую ужасную боль? ― Я сам точно не знаю, что с тобой произошло. Возможно, ты угодила в океан со сломанными рёбрами и множественными ранами. Рёбра ещё не срослись, поэтому тебе придётся проводить время в капсуле. ― Спасибо, что помогаешь мне. Кто ты? ― Я твой наставник, — улыбчиво отозвался он, присев рядом со мной. — Меня зовут Пэврен. Пока что этой информации для тебя будет достаточно. ― Ты меня учил чему-то? — зачарованно и задумчиво посмотрела я на своего наставника. ― Ага, всему плохому! — расплылся в ухмылке Пэврен. ― Что? — не совсем понимала я. Мои щёки начали розоветь. ― Не бери в голову. Я учил тебя единоборству и самопознанию. ― Я была воителем? — Пэврен лишь только кивнул. — Почему я избрала такой путь? ― Ты хотела стать великим освободителем. Уничтожить зло, искоренить его из нашего мира. ― И далеко я зашла? — мои глаза наполнились восхищением, но в то же самое время и негодованием. ― Судя по следам побоев — да! На этом настало неловкое молчание. Пэврен не знал, что ему ещё сказать мне, а я пыталась переварить в своей ноющей голове новую информацию, которая была не такой уж и новой. Ещё труднее было осознавать, что сейчас мне придётся лежать непонятно, сколько дней, пока полностью не срастутся рёбра. ― Сколько я уже тут нахожусь? ― Ты была без сознания почти два месяца… — мягко ответил Пэврен, боясь сообщать эту информацию. ― Какой кошмар! ― Не волнуйся, я буду продолжать ухаживать за тобой, как и эти два месяца. У тебя есть аппетит? ― Совсем нет. Только жутко хочется пить… ― Я заварю тебе лечебный чай. Полежи тут без меня, герой, — он снисходительно и по-доброму улыбнулся мне и отправился в другую комнату. Я лишь только слышала позвякивание фарфоровой и глиняной посудой. Теперь я осталась наедине со своими мыслями. Всё ли со мной было в порядке — сказать я не могла. Я не чувствовала себя хорошо или даже оптимально, я чувствовала в себе какую-то непонятную неполноценность, которую хотелось заглушить чем-то. Всему была помеха моя неспособность позаботиться самостоятельно о себе. Из моей головы не уходила мысль какой-то ущербности и никчёмности. Ну чем я могу быль полезной в таком состоянии для своего наставника? Мне было стыдно, что он возится со мной, как с инвалидом… Ещё больше меня омрачала неизвестность истинной причины сломанных рёбер и потери памяти. Мне было страшно от самой себя, от того, что ждёт меня дальше. По щеке побежали дорожки жгучих слёз. ― Я уже иду! — отозвался Пэврен, быстро приближаясь к капсуле. — Надеюсь, тебе понравится чай. Я старался для тебя, — его радостное расположение сменилось на опечаленное. — Кана, что с тобой? — он отставил чай на тумбочку, стоящую рядом, и наклонился ко мне, нежно стирая слёзы с щёк. — Почему ты плачешь? ― Я… я… не знаю… ― Ну же, ты можешь мне довериться! Я всегда был на твоей стороне и всегда буду, чтобы ни произошло, — он принялся поглаживать и перебирать мои волосы. ― Я ненавижу, что такая слабая, и глупая, и ненужная, и никчёмная, и эмоциональная! — я разревелась ещё больше. ― Не говори глупостей, герой! Ты самая замечательная, самая храбрая, умная и красивая девушка, которую я когда-либо встречал. А встречал я девушек много самых разных, уж поверь мне, — Пэврен настолько по-доброму смотрел на меня и улыбался, что я сама невольно улыбнулась. ― Ты правда считаешь меня такой? Во мне же нет ничего удивительного или необычного… ― Ошибаешься! Есть! Это твоя тонкая и крепкая душа, доброе сердце и справедливый разум! — он протянул мне чашку голубоватого чая. — А теперь пей и не хнычь! На удивление чай оказался с приятным медовым ароматом и необычным сладким вкусом. Тёплая жидкость бодрила, разливаясь по всему телу словно энергия. На душе стало тепло и уютно, как в родном доме. Теперь не хотелось плакать, не хотелось грустить. Я была наполнена верой в самое хорошее. Пэврен всё это время сидел рядом со мной, потягивая тоже какой-то чай. Мы молчали, переглядываясь между собой. Почему я чувствовала от этого человека такую теплоту? Почему же я ничего не помню? Может, есть что-то важное, что связывает нас? В голове метались мысли и не давали покоя моему разуму. Хотелось моментально вспомнить всю свою жизнь, и я не могла представить, что придётся учиться всему заново. Учиться борьбе, волшебству, учиться правильно бегать, общаться, дружить и любить… Сколько жизни нужно отдать, чтобы научиться правильно жить? Отставив кружку, я начала водить пальцами по водной глади, рассматривая, как вода рассекается, а кристально чистые капли воды стекают с кончиков ногтей и погружаются обратно. Нужно уметь быть такой же неизменчивой, как вода. Она способна приходить в обратное состояние, несмотря на все изменения, которые претерпевает. Мой наставник покинул меня, дав время отдохнуть или поразмышлять. Я не могла поверить, что уже почти два месяца я лежу в беспамятстве в поломанном состоянии. Во мне не прекращало бороться чувство неполноценности с чувством долга. Было такое состояние, будто из меня достали что-то очень важное и выбросили это. Сколько ещё я проведу в лежачем состоянии? Время тянулось слишком долго и невероятно скучно; было мучительно лежать и не иметь возможности пошевелить, перевернуться на бок без острой боли. Сквозь неторопливое время мне удалось провалиться в сон, в котором я брела по заросшему соломенному лугу. Над ним нависло грозовое небо, в котором бушевал зловещий туман. ― Ты должна прийти в себя! — эхом развеялся голос в пространстве. ― Кто здесь? — обернулась я, пытаясь понять, кому принадлежит голос. ― Весь мир ждёт тебя. Ты нужна ему, — передо мной стоял темноволосый высокий мужчина со смуглой кожей. — И нам ты тоже очень нужна, — позади него стали появляться новые люди. Их было много: мужчины, женщины, дети… ― Я стараюсь прийти в себя, как можно скорее, — мужчина подошёл ближе и положил руку мне на плечо. ― Я знаю, что ты справишься. Мы все верим в тебя и очень ждём. Только не прекращай бороться. С этими словами все человеческие фигуры бесследно растворились в воздухе, а я резко проснулась. Я не понимала, почему я видела всех этих людей. Но слова мужчины плотно засели в моей голове. Я нужна была миру. Сейчас я нужна была самой себе.