Для тебя

Тадзава всегда удивлялся, как пальцы Киносаки не ломаются и не болят после написания статьи. Он так быстро набирал текст на компьютере, что, казалось, еще немного – и стол под ним сломается, не выдержав сконцентрированных точных ударов. Поэтому фотограф так заботился о своем журналисте, который был готов на все, чтобы написать статью в срок. Обед. Чай к столу. – Я принес чаю, – пробормотал Тадзава тихо, ставя кружку около Киносаки, и тот бросил взгляд на тарелку с печеньем, мармеладом и прочим, что Масуя все держал в руках. Ко улыбнулся хитро – как будто не умел по-другому – и взял кусочек шоколадки, кладя ее под язык. – Я почти закончил, – подал голос он, продолжая с сумасшедшей скоростью набирать текст. Вздохнул; задумался, вернулся снова к работе и, дописав последнее предложение, щелкнул на кнопку «сохранить». – Репортаж готов, а твои фотографии, как всегда, великолепны. СМИ-клуб в этот раз привлечет еще больше внимания к своей деятельности, – радостно сказал он, на друга косясь. Тот кивнул, будто благодаря за похвалу, и Киносаки изменился в лице. – А ты чай не будешь? – заботливо спросил он. – Я не сделал, – пожал плечами Тадзава. Киносаки покачал головой устало и сам пошел, налил еще одну кружку чая. Поставил ее перед другом, сам сел напротив – и, удостоверившись, что ноутбук выключился, закрыл его, отодвигая в сторону. Тадзава снова кивнул и взял в руки чашку, отпивая совсем чуть-чуть. К сладостям не прикоснулся; Киносаки настороженно сощурился. – А чего печенье не ешь? – Не хочу, – ответил Тадзава. – Прости, – тут же извинился Ко, вздыхая, и залпом допил чай, закидывая в себя несколько мармеладок. – Ты мог давно пойти домой. – Зачем мне было оставлять тебя одного? Уже темнеет, – пробормотал Масуя. – А живем мы рядом. – Все равно мне неудобно. Еще и обед сделал. – Купил, – поправил друга Тадзава. – Стоил недорого, а ты с утра ничего не ел. Киносаки задумчиво обошел стол, останавливаясь прямо около фотографа, и на сам стол облокотился. Улыбнулся. – Уже сегодня эту статью прочитают и узнают всю правду о клубе сёги! Это же здорово! – Тебе не дает это покоя, – пробормотал отвлеченно Тадзава, снова отпивая чаю. Киносаки будто помешался на этом клубе сёги, желая разоблачить его дурные деяния. Интересно, какой клуб будет следующим? Тадзава задумчиво посмотрел на Киносаки. Тот не остановился – продолжил разглагольствовать, хвалить себя, немного – самого Тадзаву, – потом – СМИ-клуб… Киносаки жил журналистикой. Но этим хотя бы можно было зарабатывать в будущем – а Тадзава… Он глянул на свой фотоаппарат, что лежал на другом столике. Да, этим не проживешь. Но Киносаки сам говорил, что никогда не бросит его в трудную минуту. Это было так… Честно с его стороны. Тадзава моргнул, потом – еще раз. Послышалось? Киносаки замолчал? А, достал свой мобильник и начал с задумчивым лицом что-то там делать – наверное, на сайте лазил. Смотрел статистику просмотров? Интересно. – Много просмотров? – тихо подал голос Тадзава. – Да я… – махнул рукой Киносаки, а потом неловко отвернулся. – Я забыл твое имя как фотографа в конце приписать. Вот, правлю. Извини. – Неважно, – снова поднес к губам кружку тот. – Как неважно? Важно! Это же твоя работа! – воскликнул Киносаки, взмахивая руками. Такой импульсивный, такой живой. Наверное, именно поэтому все запоминали его, и никто – Тадзаву. Он был слишком простой, слишком обычный и слишком неслышный, просто… Фотограф. Парень с камерой. – Меня никто не помнит, так что неважно, – пробормотал Тадзава. – Помнят. Я сам тебя представляю каждый раз, – возразил Киносаки. – И, в конце концов, это же благодарность за твой труд. Масуя печально улыбнулся – едва заметно, но улыбнулся. И отставил чашку. – Только ты и помнишь, только тебе это важным и кажется. – Да все помнят! – вскрикнул Ко. – Ну, не все в Бинан, конечно, но все, с кем ты общаешься. Это нормально, – осекся он, говоря уже суть тише. – Ты в принципе выделяешься, понимаешь? Тебя сложно не запомнить. – Да, – пробормотал Тадзава. – Но я тихий. – И это очень хорошо для репортера! – радостно подвел итог Киносаки, смотря, как Тадзава встает. Но улыбка быстро сползла с его лица, когда он понял, что все-таки не смог друга убедить. – Слушай, я же могу написать про тебя статью. Как про самого лучшего фотографа школы Бинан, – хлопнул он в ладоши, заговорщицки подмигивая Тадзаве. – Спасибо, – пробормотал тот, но тут же добавил: – Не надо. Мне же не важно, что меня многие не помнят. Я и сам их не помню. Ты помнишь. Этого достаточно, Киносаки. – Да ладно, – не очень веря, удивился Ко. – Ты даже мое имя можешь написать. Это о многом говорит. Киносаки вздохнул. – Даже о слишком многом, – добавил Тадзава, снимая со спинки стула свой пиджак. – Знаешь, когда я говорил, что тебя сложно не запомнить, я имел в виду, что ты красивый, – осторожно потянул за черный хвост Ко, пропуская пальцы меж мягких локонов. – Для тебя, – в который раз повторил Тадзава, оборачиваясь. Его волосы выскользнули из пальцев Киносаки, тут же оказавшись в руках фотографа. – Но я не против. Масуя прижал друга к столу и, осторожно опуская руки Ко ниже, коснулся своими его губ, мягко целуя. Осторожно, пусть и вполне привычно – все равно нежно, словно в напоминание. – Так что все это не важно. Ко улыбнулся, на сей раз не так, как всегда – не хитро и лукаво, а просто искренне, и Тадзава улыбнулся в ответ. – Я тебе статью написать предлагаю, а ты от такого счастья отказываешься! – шутливо упрекнул его Киносаки. – У меня после этой статьи может появиться куча поклонников, – как-то слишком серьезно ответил Тадзава, обнимая друга, и почти опрокинул его на стол случайно, задевая тарелку со сладостями. – Такого мне не надо. Ко фыркнул – и неловко так посмотрел на маленький аквариум, что стоял неподалеку. «Вовремя», называется, вспомнил – а теперь вид большегубой рыбы испортил весь настрой. Нет-нет, он ничего непотребного с Тадзавой делать не собирался, просто… Так уж как-то сложилось, что целовались они редко, а вне дома – еще реже. Быть может, сказывалась работа в клубе СМИ – не хотели быть замеченными, но… Когда это происходило, Тадзава всегда хотел целовать его еще и еще. Ко был только рад. А теперь эта рыба. – Ты… Ты кормил ее сегодня? – похлопал друга по плечу Киносаки. Тадзава обернулся, спокойно смотря на аквариум. – Сейчас, – и отпустил Ко, к превеликому своему – и его – сожалению. Пока Киносаки смотрел, как Тадзава кормит эту прожорливую рыбень, он невольно задумался, что и о нем Тадзава заботится так же. Только кормить не забывает и даже заставляет. Это было так мило, что затмевало собой все поцелуи – а на сердце становилось теплее. Ну а рыбу и съесть можно, в конце концов.