Омела раздора

Почти все в Асгарде, за исключением некоторых случайных непосвященных, знали характер их принца Локи и со временем приучились не удивляться его шуткам. Однажды он превратил половину лошадей в конюшнях в кроликов, и их пришлось отлавливать пару дней. В другой раз, на пиршестве, оживил всех животных, что было очень жестоко по отношению к тем, кто уже успел напиться, и не был готов принять жареную куропатку, пляшущую на столе. Но по-настоящему Локи изумил приближённых, когда весь день ходил в своем рогатом шлеме, прицепив на него никому не известные здесь листья в качестве необычного украшения. Обычно объектами его шуток служили другие люди, а тут, неожиданно для всех, Локи решил поэкспериментировать над своим собственным видом. Тора его вид откровенно веселил, и он изо всех сил старался не засмеяться, едва завидев Локи. Получалось довольно плохо. Да и как назло, брат будто нарочно преследовал Тора буквально по пятам. На тренировке Тор отвлекся, завидев Локи вблизи поля, и Вольштаг чуть было не полег от Мьельнира, случайно отпущенного в его сторону. Выслушав все крики и нытье едва не зашибленного Вольштага, Тор решил расспросить самого Локи, что за розыгрыш заготовил принц на этот раз. Выловив Локи у тренировочного поля, степенно прохаживающегося и наблюдающего за суетой вокруг, Тор в лоб задал ему интересующий его королевскую душу вопрос: — Локи, что происходит? Тот подошел ближе и изобразил на лице искреннее удивление, услышав такое заявление от Одинсона. — Что ты имеешь в виду? — Локи отчетливо помнил, что на этот раз он ничего, что могло вывести из себя громовержца, не делал. — Я говорю об этом, — Тор немногословно ткнул пальцем на листья, которые были прочно прицеплены к золотым рогам шлема Локи и даже не покачивались, когда дул ветер. Тор сделал вывод, что они были прикреплены или даже созданы с помощью магии. — А что тебя не устраивает? — Локи отвечал вкрадчиво и медленно. — Я не понимаю, почему... — Так, Локи. Лучше скажи сразу, что ты задумал на этот раз, — невинный вид трикстера уже начинал постепенно выводить Тора из себя, и тот бесцеремонно перебил Локи. — Даже если бы я что-то задумывал, то не признался бы, — Локи нахмурился, тоже начиная злиться от такого невежливого тона, не понимая, почему вообще перед Тором оправдывается. — Уверяю тебя, сейчас я ничего плохого не замышляю. — Надеюсь, сейчас ты говоришь правду, — угрожающе произнес Громовержец. Это было уже слишком. Локи изо всех сил старался вести себя "правильно", а в его понимании — вести себя скучно. Он не разыгрывал окружающих, никого не трогал, а целыми днями только и делал, что тренировался в магии, единственной отдушине для трикстера. Он совершенно точно знал, что не совершал ничего, что можно было бы назвать не безобидным, но теперь Тор высказывает очевидное недоверие и предъявляет претензии по каждому поводу. И за что? Ведь в этот раз Локи действовал из лучших побуждений. — Ты мне не доверяешь до такой степени, что везде теперь видишь подвох? — вскинулся Лафейсон. — Ты и доверие — понятия несовместимые, — пояснил Одинсон. — Ну хорошо, Тор, — ледяным голосом произнес Локи и развернулся, собравшись уходить. — Как можно доверять тебе, Локи?! — крикнул ему вслед Тор. Этот разговор окончательно выбил Тора из колеи, и все тренировки быстро свернулись. Ни Вольштаг, ни Фандралл не решились подойти и узнать, что они обсуждали так, что Тор теперь находится в том состоянии, когда готов пришибить Мьельниром любого и далеко не случайно. Одна Сиф решилась подойти к нему, но ее интересовало не его быстро сменившееся настроение, а Локи. Сиф тоже отметила странное поведение принца и из любопытства обратилась к Тору. — Чего это Локи расхаживает с омелой? — с любопытством спросила Сиф, подойдя к Тору, когда тот уже немного остыл после разговора с трикстером. — С чем? — переспросил Тор. На самом деле ему было плевать, как назывались те листья, но подруге грубить не хотелось и пришлось повнимательней следить за своими словами. — В омеле. Растение такое. Из Мидгарда, — участливо пояснила воительница, однако удивившись тому, что Тор не слышал о нем: разве не об этом он недавно говорил с Локи? — Я и не знал о таком, — равнодушно бросил Тор. — Мне больше интересно, где он взял ее... — не замечая апатичности Тора, продолжала рассуждать Сиф. — Кого? Листья эти, что ли? Да на любой поляне. — Нет. Я же говорю, это же не простые листья, это омела из Мидгарда. Я сомневаюсь, что она вообще растет в Асгарде. Интересно, откуда Локи узнал о ней и зачем решил покрасоваться ею. Это же символ мидгардского Рождества. — Символ чего? — переспросил Тор. Ему не нравилось обилие незнакомых слов. И откуда только Сиф знает столько всего о Мидгарде? Хотя, она ведь часто отправлялась на вылазки на Землю и даже сотрудничала с Щ.И.Т.ом. — Рождества, — терпеливо повторила Сиф. — Праздник в Мидгарде. И омела — один из символов. С ней даже связан один обычай... — Какой? — Если встанешь с кем-то под омелой — его надо поцеловать. Таковы традиции. — Сиф засмущалась, вспоминая, как год назад оказалась в Мидгарде как раз на Рождество и узнала об омеле от бойкой шпионки из Щ.И.Т.а — Натальи Романофф. — Наверное, сегодня в Мидгарде Рождество, потому Локи и вспомнил об омеле. Ну а сама Сиф вспомнила, что ей есть кого поздравить и в этом году. — Прости, Тор, мне пора бежать, — торопливо начала воительница, — я только что вспомнила... — Сиф осеклась, заметив, что Тор опять где-то в своих мыслях и ее уже не слушает. — В общем, пока. Тор проводил её фигуру невидящим взглядом, задумчиво прохаживаясь по примятой траве. *** Локи, стоило ему только завидеть Тора, который вошёл в его покои, немедленно напустил на себя обиженный вид и, опережая слова Одинсона, ехидно изрёк: — Еще в чем-то хочешь меня обвинить? Тору хотелось ответить Локи на такое очевидное хамство, но он сдержался. Все-таки, в этот раз он был действительно не прав. — Нет, — сквозь зубы сказал Тор. — Я пришёл, чтобы извиниться перед тобой. — Да что ты говоришь, — все тем же тоном продолжал Локи. — С каких пор ты опускаешься до того, чтобы извиняться передо мной? Когда ты однажды зацепил меня своим молотом, ты в извинение прислал мне корзину с яблоками, а сам и не явился, а тут вдруг снизошел до этого. — Перестань язвить, иначе я уйду, так и не сказав того, что хотел. Тор уже отметил, что Локи снял свой шлем, а значит, его план чуть усложнялся. — Уверен, что не слишком много потеряю, — сквозь зубы процедил Локи, который терпеть не мог, если последнее слово оставалось не за ним. Тор вздохнул. Локи был просто невыносим и иногда нехило действовал на нервы. Но, судя по всему, сейчас Локи был заинтересован, так как удивительно терпеливо ожидал, пока Тор молчал, пытаясь подавить желание уйти, хлопнув дверью, появившееся после слов Локи. — Я понял, что ты имел в виду, — сказал наконец Тор, заглядывая в глаза Локи и ожидая реакции. — О чем ты? — спросил Локи и ухмыльнулся так, что Тор сразу понял — он прекрасно знает, что ему хотят сказать. Тор уже собрался объяснить все словами, но потом посмотрел снова на ухмылочку Локи и понял, что не этого тот ждет. "Паршивец, помучить меня решил", — со злостью подумал Тор. Чуть наклонившись к Локи, Тор чмокнул его в губы, неуклюже, почти по-братски. Он уже готов был услышать возмущения по этому поводу, искренние, или в качестве очередной попытки позлить Тора, но Локи, неожиданно для него, улыбнулся и похлопал Одинсона по плечу. — Молодец. Правильно догадался, — одобрительно сказал Лафейсон. — С Рождеством тебя. Тор только открыл рот, чтобы спросить у Локи, откуда он знает про мидгардские традиции, почему он вдруг решил последовать одной из них, и что вообще, черт побери, у него на уме, но опять не успел и слова сказать, как Локи, невозмутимо пройдя мимо, вышел из своих покоев, а когда Тор выглянул в коридор, уже скрылся из виду. Локи мастерски умел сначала взбудоражить ум, а потом, не дав никаких ответов, исчезнуть подобно туману, оставляя Тора в растерянности.