Предназначены друг другу

      Тяжелая рука Робина приятно обнимала Реджину за округлившийся живот, ветер слегка колыхал занавеску у открытого окна. В комнате было почти светло, причем отнюдь не из-за луны — виной был фонарь у дома напротив. Тем не менее, все в квартире спали как младенцы. Брюнетка была на удивление спокойна для большого срока беременности. Это стало возможным, благодаря череде приятных событий: у Робина получилось найти работу получше, а значит наладить материальное положение, они смогли переехать из одной комнаты, в съемную двухкомнатную квартиру — пусть и не в самом лучшем районе, наконец, удалось решить все проблемы с документами. Но самым радостным и воодушевляющим событием из всех стало то, что будущий ребенок родится в браке. Реджина и Робин были согласны в том, что им незачем устраивать свадьбу в виде праздника — всё равно им было некого пригласить на неё, кроме Роланда. Это была всего лишь регистрация брака в государственном учреждении, скучная бюрократическая процедура, всего лишь роспись на бумаге и получение печати, но она внушала брюнетке некую уверенность в завтрашнем дне, уверенность в том, что она сможет не только выжить, но и как-то воспитать ребенка в этом новом не знакомом для себя мире, сделать так, чтобы ребенок стал частью этого мира. Разумеется ситуация была пугающей для Реджины: она знала, что никогда не сможет сказать этому ребенку, кто она на самом деле.       Бывшая Злая Королева часто гуляла днем, с одной стороны, чтобы узнать больше об этом мире, а с другой, потому что врач настаивал, что это полезно будущему ребенку. Изучая местность, брюнетка наткнулась на библиотеку и на прикроватной тумбочке появились три новые книги: «Современная энциклопедия молодой мамы», «Атлас мира» и «США. История страны». Брюнетка изо всех сил старалась узнать об этом мире и научиться жить в нем.       В эту ночь женщина видела странный сон, он был ярким как будто вовсе не сон, а нечто произошедшее наяву, но непонятным и не разборчивым, словно смешение несвязных друг с другом вспышек. Она видела мальчика лет десяти, который оттолкнул её и сказал, что нашел свою настоящую мать, а через секунду она видела испуганного трехлетнего малыша, который так тепло и с любовью обнимал её. Много кадров с блондинкой из Сторибрука. Плачущая Белоснежка за решеткой, сидящая в той камере, в которой была Реджина перед тем, как её хотели казнить. Ещё вспышки с какого-то тропического острова. Всё сумбурно и всё непонятно. Но четче всего она видела себя и Робина: поцелуи, объятия и…. секс. Брюнетка не могла для себя точно понять был ли это просто эротический сон или воспоминания из подсознания. Разумеется, для неё было странным то, что она вышла замуж и была беременна, но не никогда не спала с этим мужчиной, точнее не помнила того, как они спали вместе.       Резко проснувшись от этой мысли, Реджина обернулась и посмотрела на мужчину, лежащего рядом с ней. То ли от прилива гормонов, то ли от воздержания длиною в память брюнетка почувствовала огромный прилив желания. Она провела рукой по его уху, нежно еле касаясь, словно боясь разбудить. Реджина осторожно дернула одеяло вниз, чтобы увидеть в свете фонаря его плечи и руки. Рельефные мускулы мужчины, его крепкие и сильные руки так и манили женщину, пробуждали в ней самые страстные фантазии. Попытка удержать себя не удалась, и она обняла его, прижалась грудью к его торсу, а рукой буквально вцепилась в его руку. Мужчина проснулся и сначала не понял, что происходит, но прежде чем успел что-то сказать смущенная Реджина коснулась губами его губ. Их языки сплелись в страстном глубоком поцелуе, его ладонь, словно жившая отдельной жизнью, естественным образом оказалась на увеличившейся от беременности груди Реджины. На секунду мужчина остановился, он словно спрашивал брюнетку без слов: Это безопасно? Ты точно этого хочешь? И получив утвердительный кивок, продолжил с ещё большей страстью.       Когда всё закончилось, и они лежали рядом тяжело дыша, мысли брюнетки были сплетены в причудливый клубок. Это был определенно самый необычный секс за всю её жизнь, но ещё это был самый нежный и заботливый партер, и это был… точнее были самые яркие оргазмы, по крайней мере из тех, что она помнила. Она вновь уснула в объятиях Робина, но теперь еще с новой мыслью о том, что этот ребенок был точно зачат с любовью и удовольствием. ***       Роддом показался Реджине настоящим адом, что, только войдя в него она уже мечтала сбежать отсюда с ребенком поскорее или еще лучше родить дома. Врач, несколько раз пытался убедить брюнетку, что в её возрасте рожать естественным путем никак нельзя и лучше всего делать кесарево сечение. Он великодушно предложил Реджине выбрать одну из тех дат для операции, и только звонок Робину уладил этот вопрос: именно он настоял на том, чтобы Реджина легла в больницу заранее. — Я так хочу домой — сказала Реджина при очередном визите Робина. — Что-то еще не так, дорогая? Ты опять поссорилась с врачом? Я разберусь с ним! Брюнетка покраснела, она не часто говорила людям то, что собиралась сказать сейчас Робину. — Мне страшно… — Реджина, всё будет хорошо! — Как же… Я столько слышала здесь. Про врачей, про то, что это бесплатная больница плохая. Про какую-то эпе..эппи.. эпидуралку. Может мы были не правы и зря отказались от того, чтобы меня резали? Робин старался успокоить Реджину как только мог, он даже договорился с медсестрой, чтобы она оставалась с ней на ночь — и это было правильное решение, потому что роды начались именно посреди ночи.       Дальше пелена того, чего брюнетки хотелось потом забыть навсегда: боль, страх, что вот-вот умрешь, кричащие врачи, момент когда зашивают без анестезии, потому что лекарств и так сегодня дали много. Но все это будто стерлось в тот момент, когда ей на руки дали маленькую красненькую взъерошенную девочку. На эту секунду все развеялось, и она почувствовала прилив счастья, удивления, радости. Она видит глаза своей дочери, Реджина целует её в лоб, ей уже не больно и не страшно. Но ребенка забирают, ребенка уносят, а брюнетку увозят одну в холодную, и пустую палату. Брюнетка плачет тоски, странного одиночества и вернувшегося страха. Почему Робина нет здесь. Реджина тянется рукой до телефона на тумбочке, но он не работает, он разрядился, пока она рожала. Зашедшая медсестра груба, он въедливо напоминает Реджине, что женщины рожали и до нее и просит собраться и не устраивать истерик. Брюнетка замолкает от отчаяния и беспомощности, она просто молча лежит и вслушивается в темноте в крики детей, пытается угадать какой из плачей — плачь её дочери. Пытается перестать задавать себе вопрос «Как там моя дочь? Ей плохо без меня? Плачет ли она сейчас?» Скоро придет Робин, он должен зайти в свой обеденный перерыв. Он придет и разберется, но он не пришел. Должно быть завал на работе. Должно быть его задержали. Реджина в третий раз просит медсестру поставить её телефон на зарядку, но бесполезно. Дочь приносят кормить, но ничего не выходит. Всё не так как писали книге. Всё совсем не так. Девочка кричит, она все время, ничего не получается, сосок не удерживает. Дочь кричит голодным и яростным криком, Реджине нельзя встать и сесть из-за разрывов, медсестра смотрит как на дуру. Весь персонал смотрит осуждающе и словно делая одолжение они приносят для ребенка смесь. Дочку снова уносят, а Робина всё ещё нет. Реджина плачет: я плохая мать, я не могу покормить свою дочь.       Наконец приходит Робин. Застав Реджину в слезах и без живота он ничего не может понять, пытается разобрать слова Реджины сквозь слезы, но слышит только что врачи сволочи и они издеваются, что все ужасно, что Реджина плохая мать. Разъяренный мужчина начинает бегать по коридорам пытаясь разобраться, но и его быстро ставят на место и вместо успокаивающей речи дают счет за швы и смесь для ребенка. Робина не пускают посмотреть на дочь.       Вот и долгожданная выписка. Робину наконец может обнять Реджину, она плачет крепко прижавшись к его груди. Брюнетка может изредка успокоиться. Мужчина старается сделать всё, что только возможно и не говорит Реджине о кредите, который пришлось взять на оплату психотерапевта, чтобы помочь ей с послеродовой депрессией. Они оба счастливы, как быть вместе, так и счастливы рождению Патрисии. Но это лишь в редкие минуты, когда Реджина не плачет из-за чувства вины, что не может кормить грудью, когда Робин не чувствует вину, что пришел тогда слишком поздно, когда ей удаётся забыть кошмар, который она пережила во время родов, абстрагироваться от чувство разочарования, что роды были не такими как она ждала и хотела. Реджине всё ещё страшно, страшно за себя, за ребенка, за их будущее. Она ждет, что вот-вот наступит момент, когда всё просто наладится, но его не наступает. В добавок ко всему заболевает Роланд, и брюнетка начинает всё больше сходить с ума бегая от кровати простуженного ребенка, а кроватки вечно кричащего младенца. Она боится заразиться от Роланда, боится заразить Патрисию. Робин, конечно, помогает, но ведь он большую часть времени на работе, а Реджина уже не чувствует себе, не чувствует ничего кроме усталости и несбыточного желания выспаться.