Salvation

С самого утра Камилла О’Коннелл, а для друзей просто Кэми, не могла избавиться от чувства волнения, которое ни с того ни с сего охватило ее с ног до головы. Она нервно ходила по своему кабинету из стороны в сторону и не могла найти себе места. То и дело она подходила к окну и смотрела на тротуар, примыкающий к зданию, в котором у нее был офис. Все из-за того, что именно в этот день к ней на прием должна была прийти та самая загадочная девушка Клауса. Кэми лишь мельком видела ее на вечеринке в честь возвращения Ребекки из Парижа, а девушка уже смогла оставить о себе неизгладимое впечатление. Хотя они даже не разговаривали. Кэми не знала наверняка, сколько той было лет, ведь она была вампиром. Но можно было безошибочно сказать, что девушку обратили, когда той не было и двадцати пяти. То, как она смотрела на нее, заставляло Кэми чувствовать себя не по себе. Когда она вспоминала тот холодный, насмешливый взгляд, который девушка бросила на нее, спина начинала покрываться мурашками. Но Кэми не была той, кого можно легко запугать. Она сама любила бросать вызов и браться за трудные задачи. А эта девушка, несомненно, была задачей не из легких. Кроме того, ее терзало любопытство. За тот достаточно долгий промежуток времени, который она была знакома с семьей древних, она твердо уяснила одно: Клаус Майклсон был агрессивным, манипулятивным параноиком. Он был таким и в самом начале их знакомства. Но после противостояния со своей тетей Далией, которая хотела забрать его дочь, все это усугубилось еще и тем, что он стал закрытым, холодным и еще более расчетливым. Редко когда можно было угадать, что у него на уме. Его почти невозможно было вывести на какие-то эмоции, а если и удавалось, то его реакции не поддавались никаким расчетам. Он редко проявлял жалость и сострадание. Было очень ограниченное количество людей, которые заботили его. И поэтому неожиданное появление молоденькой девушки, которой он оказывал совсем не похожее на него явное покровительство, заставляло всех просто сгорать от любопытства. Что же в этой девушке было такого, что заставляло жесткого, умудренного за свои тысячу лет опытом, переполненного горечью и желчью Клауса показывать те свои стороны, которые уже много лет никто не видел? — Мисс О’Коннелл. Кэми оторвалась от мыслей и обернулась на свою секретаршу: — Да, Сара. Что такое? — Она здесь. Кэми сглотнула и медленно улыбнулась. Она расправила свою светло-серую юбку-карандаш и велела Саре пригласить гостью войти.

***

Девушка вошла в комнату и медленно осмотрела все вокруг. На ней было шелковое, длиной до колен платье ярко-алого цвета, босоножки на высоком каблуке из черной замши с золотыми ремешками, которые были обернуты вокруг лодыжек. Золотистые волосы были собраны в тугой пучок, который был низко закреплен на затылке; в ушах — большие серьги. На левой руке — золотые часы, а в правой она держала клатч из черной кожи. С легкой брезгливостью, которая сквозила в ее взгляде, она осмотрела кабинет и остановила свой взгляд на Кэми. Весь ее вид излучал холодную враждебность. Чуть позади стоял Саймон, готовый в любую минуту погасить любые признаки агрессии. — Привет, — девушка спокойно поздоровалась и слегка склонила голову набок, пристально посмотрев на собеседницу. — Кабинет, кстати, так себе. Кэми улыбнулась Саймону и твердо сказала ему: — Я думаю, что ты можешь подождать за дверью, Саймон. Мы вполне справимся и без тебя. Саймон недовольно посмотрел на Кэролайн, но, не сказав ни слова протеста, вышел и закрыл за собой дверь. Та в свою очередь посмотрела на него через плечо и чуть улыбнулась одним уголком губ: — А ты не из пугливых. — Ты права. Я не из пугливых. — Предложишь мне сесть? Или манеры у тебя отсутствуют так же, как и чувство самосохранения? — насмешливо спросила «пациентка». Кэми улыбнулась и жестом указала ей на удобное мягкое белое кресло: — Конечно, нет. Сюда. Девушка грациозно опустилась в кресло и, откинувшись на спинку, положила одну ногу на другую. Издав громкий вздох, который как бы говорил о желании поскорее все закончить, она сказала: — Ну и? С чего начнем? — Я думаю, для начала нам нужно познакомиться. Как думаешь? Девушка равнодушно пожала плечами: — Зачем? Я уверена, Клаус или Ребекка уже дали тебе всю информацию обо мне. А что касается тебя, меня это не волнует. Не обращая внимания на этот выпад, Кэми продолжила: — Это правда. Я уже кое-что знаю о тебе. Но я предпочитаю сформировать свое мнение, основываясь на своих личных ощущениях, поэтому стараюсь не обращать внимания на то, что они рассказывали. — А зря, — прервала ее блондинка, — все, что они говорили, — правда. — Я решу это сама. Меня зовут Камилла, но ты можешь называть меня Кэми. А твое имя? Несколько секунд девушка внимательно смотрела на сидящую напротив собеседницу, что-то решая про себя. А затем, не отрывая взгляд, произнесла: — Мое имя Кэролайн. — Кэролайн, — повторила Кэми, — со старонемецкого означает «свободный человек». Кэролайн опять равнодушно пожала плечами: — Если ты так говоришь… — Сколько тебе лет? — Кэми решила начать с безобидных вопросов. — Больше, чем кажется на первый взгляд. — Я знаю, что вампиры не стареют, поэтому и спросила. На вид тебе не больше двадцати. Кэролайн равнодушно посмотрела в окно: — Я стала вампиром, когда мне было семнадцать. Я училась в школе. — В школе? — Кэми не верилось в это. Значит, Кэролайн была еще совсем юной, когда стала вампиром, подумала она. — Да. Моя подруга… — Кэролайн сделала паузу и, казалось, задумалась над тем, правильно она подобрала слово или нет, — по крайней мере, она была ею, когда я была с включенной человечностью, она вечно притягивает к себе неприятности. Я оказалась не в том месте не в то время. Я, скорее, была средством достижения цели. — Ты знала о вампирах? — И да и нет. У тебя здесь есть кровь? Вопрос был задан ни с того ни с сего. Кэми на секунду даже опешила. — Эмм, нет. Но я могу предложить вино. Ты любишь? — У меня есть другая идея, — бесстрастно ответила блондинка. — Тебе нравится твоя секретарша? Я могу перекусить ее кровью, если хочешь подыскать замену. — Девушка намеренно давила на нее и откровенно наслаждалась этим процессом. — Спасибо, но она меня вполне устраивает, — Кэми ответила как можно спокойнее. — Как хочешь, — пожала плечами Кэролайн, — я просто предложила. Тогда и вино сойдет. Кэми кивнула и, нажав на кнопку селектора, позвала Сару. — Сара, принеси нам с Кэролайн по бокалу вина. Красное? — она обратилась к Кэролайн. Та кивнула. — Красного, пожалуйста. Дав распоряжение, она вернулась к разговору. Её собеседница наклонила голову набок и, чуть прищурившись, смотрела на нее. — Ты что-то хотела спросить, Кэролайн? Секретарша принесла два бокала вина и вышла, закрыв за собой дверь. — Ты не записываешь, — отметила девушка, сделав глоток красной жидкости. — Верно. Ты не обычная собеседница. — Ахах, — Кэролайн рассмеялась звонким заливистым смехом. — Собеседница? Это так теперь называется? — Ты предпочла бы пациентка? Мне кажется, это немного обидно. — Согласна. Обидно. Почему необычная? Потому, что тебя об этом попросил Клаус? — И поэтому тоже. Хотя в моей практике я не часто работаю с вампирами, отключившими человечность. — Вы с ним спали? — вопрос был задан абсолютно равнодушным тоном. Будто это был обычный вопрос из разряда «Как тебя зовут?». Она была прямолинейна. — Что? — Кэми изо всех сил старалась придать голосу спокойствие, но в отличие от своей собеседницы у нее были эмоции. — У вас был секс? — Кэролайн сделала глоток вина. — У тебя и Клауса? — Мы друзья. — Это ни о чем не говорит. У друзей тоже бывает секс. Ну так как? Был? — Нет, у нас не было секса. — Почему? Он очень хорош. Можешь поверить мне на слово. Кэми поморщилась: — Не сомневаюсь, но Клаус не в моем вкусе. Мне нравятся хорошие парни. Кэролайн кивнула: — Тогда тебе бы понравился Стефан. Это мой друг, — она пожала плечами, — ну или бывший друг. — Спасибо за заботу. — Ты ему не безразлична, знаешь? Кэми немного запуталась, не понимая, о ком идет речь. — Кому? Твоему другу? — Клаусу. Он просил, чтобы я тебя не убивала. Кэми улыбнулась. Да, она была одной из немногих, кто входил в очень узкий круг по-настоящему приближенных к семье первородных. И они с Клаусом действительно были друзьями. Настолько, насколько это было возможно. Быть другом древнего. По крайней мере, он прислушивался к её советам. Иногда. — Да? — Да. Хотя это было скорее не просьбой, а рекомендацией. В достаточно жесткой форме. Из этого я могу сделать вывод, что твое благополучие его заботит. — Я много раз помогала ему, возможно, поэтому. — Доверие Клауса заслужить непросто. Видимо, ты оказала ему достаточно сильную помощь. Она намеренно уводила разговор в другую сторону, и Кэми не собиралась давать ей сделать это. — Что ж, вернемся к разговору. Что значит — ты и знала и не знала о вампирах? Кэролайн сделала еще один глоток из своего бокала: — Парень моей подруги несколько месяцев использовал меня как ходячий мешок с кровью. Он пил мою кровь, а потом внушал мне забыть про это. Когда меня обратили, его внушение спало, и я все вспомнила. Кэми не могла оправиться от шока и просто смотрела на нее. Она понимала, почему девушка так равнодушно рассказывала об этом. Её ничего не волновало. Но она не сомневалась, что когда та была самой собой, это был огромный стресс для нее. Прочистив горло, Кэми постаралась придать своему голосу как можно более деловой тон: — Я правильно поняла? Твоя подруга встречается с парнем, который пил твою кровь и эмоционально подавлял твою свободу воли? Кэролайн рассеянно играла своими тонкими пальцами с серьгой с черным ониксом: — Тогда они еще не встречались. В то время Деймон был без эмоций, как я сейчас. Поэтому я не в обиде на него. Это дело давнее. Прошло уже много лет. — Но это тоже могло быть причиной того, почему сейчас ты такая, какая есть. И твои друзья знали об этом? Кэролайн устало потерла лоб рукой. Ей начинал надоедать весь этот психоанализ. — Да. Но знаешь, жертвой у нас всегда была Елена. Поэтому наши друзья всегда считали, что ее проблемы нужно решать в первую очередь. Кстати, именно благодаря крови Елены Клаус снял проклятие Солнца и Луны и стал гибридом. Кэми смотрела на девушку, сидящую перед ней, и ее сердце наполнялось жалостью и сочувствием. Ей не исполнилось и двадцати, когда над ней издевался какой-то урод. Её друзьям и лучшей подруге не было никакого дела до этого. Неизвестно, что еще ей пришлось пережить. Неудивительно, что все это вылилось в то, что она закрыла свои чувства от других. И стала такой, какой она видела ее в данный момент. — Ты говорила своей маме про это? — Про что? — Про того парня. — Нет, конечно. В то время мы с моей мамой не очень ладили. Она была шерифом в том городе, где я выросла. Постоянно работала. Мой отец ушел от нас. К мужчине. Я была подростком. Во всем винила ее, поэтому мы не очень откровенничали. — Ясно. А твоя мама знает о том, что ты отключила чувства? — Нет. Знаешь, я думаю, мы закончим на этом. Мне надоел весь этот психоанализ, скрытый под видом дружеской беседы. Кэми тут же заметила, как Кэролайн закрылась при упоминании о матери. Её веселое равнодушие уступило место раздражительности и агрессивности. Решив не настаивать, Кэми кивнула: — Конечно. Мы продолжим в следующий раз. Кэролайн поднялась с кресла и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась и с легкой улыбкой весело добавила: — Знаешь, — она намеренно сделала паузу, — Кэми. Я пообещала не убивать тебя, но если во время наших посиделок ты начнешь раздражать меня… Боль можно доставить множеством способов. Необязательно при этом убивать. До встречи. С этими словами она вышла за дверь.

***

Кэми стояла у окна и наблюдала, как ее подопечная выходит из здания и грациозно садится на пассажирское сидение черного Роллс-Ройса. Эту девушку очень часто и очень много обижали. Люди, которые были ей дороги. Без сомнения, то, что она отключила человечность, было защитной реакцией на то, что ей пришлось пережить. Нужно было лишь узнать, что послужило толчком. Возможно, тогда Клаус сможет вернуть ее.

***

Было около десяти часов вечера, когда она собралась уходить. Офис Кэми находился в Даунтауне, и, так как рабочий день уже давно закончился, там было немного людей. И уж точно не так много, как во Французском квартале. Там вечер только начинался. Закрыв свой кабинет, Кэми спустилась на первый этаж, попрощалась с охранником и вышла из здания. Еще несколько лет назад она и мечтать не могла, что вместо того, чтобы работать барменом в «Руссо» и еле-еле сводить концы с концами, она после стольких лет наконец-то займется своим любимым делом. Будет осуществлять практику психолога. Но благодаря Клаусу это стало возможным. В благодарность за то, как она заботилась о маленькой Хоуп, и за ее помощь Элайдже он подарил ей этот офис, и она начала практиковать. Ее дела быстро пошли в гору, и теперь она твердо стояла на ногах. Это была еще одна причина, по которой она согласилась помочь Кэролайн. После того что сделал для нее Клаус, она была должна ему. Многие думали, что у них был роман. Возможно, что-то и вышло бы, но в связи с проблемами, которые были у Майклсонов из-за их воскресших родителей и Далии, этого так и не произошло. Они стали хорошими друзьями и всегда выручали друг друга. Кэми подошла к своей машине и уже собиралась открывать дверь, когда почувствовала, что позади припарковалась какая-то машина. События, с которыми она сталкивалась в прошлом, научили ее всегда быть начеку, поэтому она достала из сумки пистолет, резко повернулась и… едва не выстрелила от неожиданности. В двух метрах от нее, облокотившись о свой серебристый Астон Мартин, стоял не кто иной, как Клаус Майклсон собственной персоной. Глядя на ее круглые глаза и сжатый в руке пистолет, он чуть улыбнулся и жестом указал на оружие: — И ты думала, что это остановит меня? Кэми расслабленно выдохнула и спрятала пистолет в сумку от Гермес. Подарок Ребекки. — Нет. Но обычного уличного бандита — вполне. Ты напугал меня до смерти! Он обошел машину и открыл перед ней пассажирскую дверь: — Я хотел подвезти тебя домой. Ты не против? — Нет. — Она закрыла свою машину и подошла к Астон Мартину. Завтра она может доехать на работу на такси. Кроме того, после встречи с Кэролайн она выпила пару лишних бокалов вина, поэтому это было очень кстати. Закрыв за ней дверь, Клаус сел на место водителя и завел мотор. Кэми повернулась в пол-оборота и пристально посмотрела на его профиль: — Говоришь, хочешь подвезти меня домой? — Именно, — подтвердил он, даже не взглянув на нее. — Угу, — Кэми засмеялась. — И это никак не связано с той блондинкой, которая была у меня на приеме сегодня? Хочешь узнать, как все прошло? Он улыбнулся уголком рта и посмотрел в боковое зеркало, перестраиваясь в новый ряд. — Ну, если ты решишь со мной поделиться, я возражать не стану. Так как все прошло? Кэми вновь рассмеялась и посмотрела в окно: — Она не хотела меня убить, если ты об этом. Но угрожала, что если ей станет скучно, то она причинит мне боль. Он ничего не ответил, но его улыбка стала шире при этих словах. — Угрозы. Она это умеет. Но не волнуйся об этом. Она ничего не сделает. У нас уговор. Я позволяю ей делать все, что она хочет, а взамен она будет придерживаться нескольких правил. Кэми удивленно подняла брови: — Вот как? С чего бы это? — Мы договорились, что она останется в Новом Орлеане на год. И если за этот год она не включит человечность, то я отпущу ее, как птицу из клетки. — Что?! — Кэми не могла поверить своим ушам. — Я подумал, ты должна знать об этом. Так что поторопись. Чтобы вернуть ей чувства, остался только год. — И если не получится, ты сдержишь слово? — Придется. Я внушил ей это, для ее гарантии. Кэми пораженно замолчала. Видимо, Кэролайн очень дорога ему, раз Клаус пошел на такое. — Как все прошло? Она рассказала тебе что-нибудь? — Да. Но ты же понимаешь, что я не буду докладывать тебе каждый раз? У меня врачебная этика, знаешь ли. Казалось, он пропустил это заявление мимо ушей. И как ни в чем не бывало продолжил: — Что ты узнала? Кэми вздохнула и начала рассказ: — Она пришла в красном платье. Клаус недоуменно посмотрел на собеседницу: — Это о чем-то говорит? — Красный надевают, когда хотят обратить на себя внимание, быть в центре событий. Платье было ярко-алым. Как кровь. Видимо, она хотела психологически подавить меня, выбрав этот цвет. Твоя девушка, как я поняла, достаточно настрадалась за свою жизнь. — Расскажи мне, — его голос был обманчиво спокоен, но было видно — он весь напрягся. — Ну, во-первых. Она стала вампиром в семнадцать. Не по своей воле, как я поняла. И для нее это, скорее всего, был шок. Видимо, она не понимала, что с ней происходит. А ее так называемые друзья не слишком сильно заботились о ее чувствах. Перед глазами Клауса тут же возникла Кэролайн, которая только что проснулась после обращения. Такая маленькая, хрупкая и беззащитная. У нее бешеное чувство голода, которое она не знает, как утолить, отчаянно ища способы. И ее друзья, которые отвернулись от нее и которым совершенно наплевать на то, что это произошло не по ее воле. Особенно ведьма Беннет, которая считала всех вампиров исчадиями ада. — Что еще? — спросил он. — И вся эта история с этим парнем ее подруги. Это же просто зверство! Все знали и никто даже не спросил, как она! Ошибочно подумав про Стефана Сальваторе, о котором он уже знал, Клаус как можно спокойнее спросил: — Что она сказала? Кэми просто взрывалась от негодования: — Что он пил ее кровь и занимался с ней сексом, а потом внушал забыть о тех зверствах, что делал с ней. Она думала, что он обычный милый парень, который старше ее и с которым у нее отношения. Ей было семнадцать, Клаус, и она была почти ребенком, как такое можно было делать? Этот Деймон, или как там его, он просто… Спортивное купе так резко затормозило на обочине, что если бы не ремни безопасности, то Кэми вылетела бы через лобовое стекло. — Клаус! Что ты… — она осеклась на полуслове, увидев, как его зрачки стали ярко-желтыми. Его руки с такой силой сжали руль, что казалось, он вот-вот его вырвет. — Я буду пытать его. Снова и снова. И даже когда он станет молить о смерти, я не остановлюсь. Первой его мыслью было лететь в Мистик Фоллс и заставить Деймона Сальваторе страдать. Немедленно. Бесконечные страдания — вот что у него было на уме. Но он не мог оставить Кэролайн одну. Хотя его жажда крови в данный момент перевешивала здравый смысл. Кэми смотрела на то, в какую ярость он пришел после ее слов, и пожалела о них. — Я не должна была говорить тебе. — Нет. Это именно то, что ты должна была сделать. — Кажется, ты готов убить его. — Я убью его, — он кивнул, как бы давая обещание самому себе, — но вначале я развлекусь как следует. Она рассказала тебе это сама? — Да. Этот факт не слишком ее беспокоил. Но учитывая ее состояние, это вполне нормально. Я думаю, будь она сама собой, никто бы никогда не узнал этого. Она многое пережила. Возможно, это был не единичный случай и все это в конце концов вылилось в такую своеобразную реакцию. Это ее маска, она как защитная реакция на внешние раздражения из окружающей среды. Она была очень уязвимой, и ей было просто необходимо считать себя сильной, свободной и самодостаточной. Это придает ей силы, это позволяет выжить. Отсутствие ее человечности — это как своеобразный щит. Понемногу справившись со своей яростью, Клаус завел машину и опять тронулся с места. — Что еще? — коротко бросил он. Именно в этот самый момент он прикидывал, каким образом Деймон Сальваторе будет страдать. И пара красочных идей у него уже была. — Ее мать. Как только я упомянула о ней, она напряглась и закончила разговор. Было ясно, что она не хочет трогать эту тему. — У меня есть соображения по этому поводу. — Какие? — Скорее всего, ее мать умерла, и поэтому она отключила чувства. Другого объяснения я не вижу. Зная шерифа Форбс, я сильно сомневаюсь, что она бы позволила своей дочери отключить человечность и пропасть на шесть лет. — Возможно, это сыграло своего рода как спусковой крючок. Последняя капля, после которой все, что она держала внутри, прорвалось наружу. Машина остановилась около дома Кэми, и, посмотрев на подъездную аллею, она повернулась к гибриду, который отсутствующим взглядом смотрел на дорогу и о чем-то размышлял. — Клаус… Он повернул голову. — Я уверена, она была замечательной девушкой. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей. Он улыбнулся: — Я знаю, Кэми. Я знаю.