Каникулы в Сорренто

В Сорренто льёт дождь. Барабанит по крыше веранды, по тяжёлым пальмовым листьям, по асфальту, прибивая к земле скопившуюся за день пыль. Люди, не успевшие найти укрытие, кажутся размытыми кляксами за плотной стеной влаги. Отставив в сторону ноутбук, Гарри трёт усталые глаза и потом ещё долго сидит, откинувшись на спинку стула и вслушиваясь в успокаивающую музыку стихии. Воздух – мутный, потемневший – пахнет озоном и свежестью. Гарри протягивает руку и ловит ладонью несколько капель – тёплые. – Я не помню прежде такого дождя. Каллисто стоит позади, глядя куда-то в одну точку, на изменившийся серый пейзаж. – Как будто природа перерождается, избавляясь от зноя и грязи, сбрасывает шелуху... Вот бы и нам так. Гарри пожимает плечами, плотнее закутываясь в колючий шерстяной плед. – Гости разошлись? Надо бы закрываться. – Ещё два столика. Не выгонять же их под такой ливень. Друг садится напротив, достаёт сигарету. Прикуривает со второй попытки и блаженно вдыхает дым, прикрыв глаза. Гарри невольно засматривается на его ресницы – густые, тёмные – и ловит себя на мысли, что какой-нибудь бродячий художник наверняка мечтал бы изобразить их на холсте. – Как твоя книга? – Никак, – вздыхает Гарри, – мне катастрофически не нравится написанное. Наверное, проблема в том, что я не вижу чёткой картинки, не представляю, что должно получиться в итоге... – Но ты всё ещё не передумал писать? – Конечно, нет! – возмущённо. – Просто это оказалось сложнее, чем я предполагал. Тем более, что в последнее время мне трудно отвлекаться на героев – всё больше думаю о собственной жизни. – Это из-за Снейпа? – как бы между делом спрашивает Каллисто. На друга он не смотрит. – Что? – Гарри оборачивается к нему, удивлённо приподняв брови. – При чём тут Северус? Каллисто молча выдыхает дым, не отрывая взгляда от скамейки напротив. Струи дождя отчаянно хлещут по ней, оставляя мокрые следы, сверкающие в отсветах фонарей. – Ты проводишь с ним много времени, – наконец, произносит он. – Так и есть. Мы давно друг друга знаем. – Да, понимаю... Всё ещё скучаешь по той жизни? Нахмурившись, Гарри резко подаётся вперёд и вцепляется в рукав ярко-синей рубашки, заставляя Каллисто оторваться от созерцания пейзажа и вопросительно взглянуть на него. – Скажи мне, – настойчиво произносит Гарри, понижая голос: – Это он, Северус? Это про него вы говорили тогда с тем типом? Отвечай! – Гарри, успокойся. – Каллисто осторожно высвобождает рубашку и легко поглаживает руку, всё ещё сжатую в кулак. – С чего ты взял, что мы говорили о нём? – Я слышал ваш разговор, – упрямо. – Речь шла о научных разработках, которые он скрывает, о ваших чёртовых зельях! Он пытается побороть неуместную ярость, но мысль о том, что Северусу грозит опасность, не оставляет его весь вечер – с тех самых пор, как он взглянул в глаза непривычно взволнованного друга. Эта мысль поселила странную тяжесть в желудке и неожиданно принесла с собой другую: он никому не позволит причинить Северусу вреда. Только не ему. Каллисто тушит сигарету и вздыхает, демонстративно закатывая глаза: – Ты параноик, Гарри. Ну хочешь, я дам тебе слово, что не стану вредить Снейпу?.. В конце концов, это просто смешно, подумай сам: что я могу сделать такому человеку, как он? – Но откуда такой интерес к его персоне? – недоверчиво. – Ты так восхищался им... это на тебя не похоже. – Гарри, я восхищаюсь им с тех пор, как впервые взял в руки трактат по зельям, – мягко говорит Каллисто. – Неужели ты думаешь, что я бы упустил такую возможность – познакомиться с ним поближе? Гарри вдруг застывает, сражённый внезапной догадкой – и спрашивает очень спокойно: – Насколько поближе? Каллисто слегка пожимает плечами и, хмыкнув, отвечает с непривычной серьёзностью: – Насколько получится. Насколько он мне позволит. Широко распахнув глаза, Гарри хватает ртом прохладный вечерний воздух. Это помогает: внезапная слабость отступает, и он снова видит перед собой лицо друга – напряжённое и встревоженное. Кажется, стоит только дотронуться до него – и сорвётся с места, ударит или кинется прочь – с равной вероятностью. – Он тебе нравится? – спрашивает Гарри, поражаясь тому, как хрипло звучит его голос. Собственная реакция пугает: эта странная паника, от которой ноги становятся ватными – откуда она? И что стоит за ней: одна лишь потребность защитить? Или же... Внезапно вспоминается острое, жгучее желание, впервые пронзившее его в тот миг, когда его руки коснулись горячей худой спины. Обнажённая кожа пылала под пальцами, Северус кусал губы, чтобы не стонать от боли, а у него стоял, словно у прыщавого озабоченного подростка. Тогда Гарри был так поражён, что сбежал и предпочёл забыть об этом на время, но сейчас... Ревную, я ревную, с ужасом понимает он, и на него вдруг снисходит спокойствие. Словно на море, только что сжигаемом штормом, наконец, воцарился штиль. Каллисто, Каллисто, его лучший друг, его верный помощник, ангел во плоти. «Тебе скучно, тебе всегда скучно, и ты ищешь новых ощущений, но ты не получишь его, – хочет сказать Гарри. – Ты не получишь это тело, и эту душу, потому что они были моими, они принадлежали мне. Однажды я сделал ему больно, и я не позволю снова причинить ему боль, даже если это будешь ты. Особенно – если это будешь ты». Он хочет сказать всё это вслух, но молчит, ощущая, как обострились органы чувств, воспринимая реальность вокруг себя ясно, как никогда. – Пожалуй, – небрежно произносит Каллисто. – У мистера Снейпа удивительная харизма, чувственность, скрытая в глубине... это завораживает. Как и его гений. Талант не может не привлекать. – Не стоит этого делать, – спокойно говорит Гарри. – Почему? – У тебя ничего не выйдет. Северус – неподходящая кандидатура для интрижек. – Не понимаю, отчего тебя так беспокоит его душевное равновесие, – зло отвечает Каллисто: – И с чего ты взял, что я говорю о сексе на одну ночь? – Просто я знаю тебя. И знаю его. Поверь, он не такой человек, – настойчиво повторяет Гарри. – Я ведь о тебе беспокоюсь. – Ну-ну. Друг резко вскакивает и, сунув в зубы сигарету, поворачивается к нему спиной. Дождь, словно почувствовав его настроение, начинает лить с утроенной силой. – Я знаю, почему он так холоден со мной, – глухо произносит Каллисто. – Я видел, как он смотрел на тебя. – Что за чушь! – фыркает Гарри, чувствуя, как обжигающая волна простреливает тело – от лица до кончиков пальцев. – У меня чутьё на такие вещи. Он к тебе неровно дышит, Поттер, и надо быть слепым, чтобы этого не замечать. Он никогда прежде не называл его «Поттер». Что-то сжимается внутри, и Гарри встаёт, и делает шаг к другу, чтобы положить руку ему на плечо. – Как же я устал, – честно говорит он. – Всё так запуталось... ещё и этот дождь. Мир и без того не слишком приятен. Каллисто вдруг оборачивается к нему и порывисто сжимает его плечи, пристально всматривается в глаза: – Вот увидишь, Гарри, завтра всё будет по-другому. Дождь пройдёт, и мир изменится... Ты разглядишь в нём совсем иные краски. – Не говори глупостей, – улыбается Гарри. – Но ведь это правда! – Он с грустной улыбкой качает головой. – Наше время бежит так быстро... наше с тобой время, Гарри. Нужно учиться беречь каждое мгновение. Вот даже то, что сейчас – оно бесценно. Ты, я – и дождь. И прежде, чем Гарри успевает остановить его, Каллисто вдруг оказывается снаружи, под неистовыми струями ливня, подняв лицо к небу и позволяя дождю хлестать себя по щекам. Он мгновенно промокает до нитки, но, кажется, совершенно не беспокоится на этот счёт. А потом он смеётся, громко и неудержимо – до тех пор, пока не прекращается дождь. *** На следующее утро Гарри отправляется к знакомому магазинчику М. Марио, чтобы перехватить Северуса сразу после заседания конгресса. Они не договаривались о встрече, но мысль провести день в одиночку, занимаясь повседневными делами – сейчас, когда осталось так мало времени – отчего-то кажется неправильной. Без труда отыскав неприметную заднюю дверь, откуда Северус появился в прошлый раз, Гарри удобно устраивается на траве с книжкой в руках, готовясь скоротать время до конца заседания. Однако ждать приходится недолго. Северус появляется вместе с Каллисто. Гарри с удивлением разглядывает их обоих – таких близких ему и таких непохожих друг на друга. Друг что-то оживлённо рассказывает, повернувшись к спутнику вполоборота и активно жестикулируя. Но странной кажется реакция Северуса: всегда угрюмый и замкнутый, он выглядит непривычно расслабленным, с застывшей на губах полуулыбкой. С интересом прислушиваясь к собеседнику, он время от времени вставляет свои комментарии. Они идут мимо, в сторону улицы Бартоломео, не замечая Гарри. – Эй! Мгновение лицо Северуса кажется растерянным, но вскоре вновь превращается в привычно-бесстрастную маску. – Поттер? – Ты не занят сейчас? – неловко спрашивает Гарри. – Мы могли бы прогуляться, если хочешь. Каллисто встречает его своей обычной улыбкой: – Гарри, мы только освободились. Пообедаем где-нибудь все вместе? – Сегодня в пять нас навестит художник из Испании с целой толпой поклонников, – мельком взглянув на друга, говорит Гарри. – Неплохо было бы подготовить зал. Я рассчитываю на тебя. Каллисто открывает рот, явно намереваясь что-то сказать, но не произносит ни слова. – Конечно, – отвечает он, наконец. – Разумеется, я помню. Ну тогда... до завтра, мистер Снейп. Гарри напряжённо смотрит, как он уходит. Северус насмешливо хмыкает. – Красиво ты его послал, Поттер. Не обидится? – У него есть работа, – отрезает Гарри. – Я плачу ему деньги и хочу, чтобы она выполнялась добросовестно. Бросив на него заинтересованный взгляд, Северус молча отворачивается, ступив на тротуар. Гарри догоняет его, и скоро они уже идут нога в ногу. – Я вижу, вы нашли общий язык, – мягко говорит он после долгого молчания. – Что ж... я рад. Произнося эти слова, он внимательно следит за реакцией Северуса. Тот скептически пожимает плечами: – Ферра – умный молодой человек. С ним весьма интересно беседовать. Пока Гарри подыскивает слова, чтобы сказать то, что вертится на языке, они сворачивают в уютный сквер, поросший зеленью с земли до небес. Круглый и безлюдный, наполовину скрытый от солнца, он кажется оплотом величественного спокойствия, торжества природы, существующей в гармонии с городом и его жителями. Где-то далеко кричат чайки. Блики света играют в ветвях, отбрасывая пятнистые тени на землю, на деревянные скамейки, на спокойное бледное лицо Северуса. Они садятся на скамью. В воздухе витает аромат оливковых деревьев и приглушённые звуки мандолины. Должно быть, какой-нибудь бродячий музыкант проходит по соседней улице, наигрывая одну из своих тягучих, плавных мелодий. – Похоже, ты ему нравишься. Северус переводит на него дымчатый, чуть рассеянный взгляд. – О ком ты? – О Каллисто. Будь его воля, он бы ни на шаг от тебя не отходил. Гарри готовится выслушать очередную порцию фирменного сарказма, но Северус удивляет его. Какой-то миг он словно пытается осознать услышанное, но вот его лицо становится восковым, а губы превращаются в тонкую нитку. Гарри невольно отшатывается от дохнувшей на него чистой, незамутнённой волны гнева. – По-твоему, это смешно? – холодно цедит Северус. – Поттер! Последнее слово звучит как плевок. Внезапно Гарри чувствует острый приступ раздражения. – С чего ты взял, что я смеюсь? – Ах, значит ты серьёзен. Простите великодушно. Видимо, я слишком устарел для такого рода отношений. – Каких отношений? Да объясни же ты толком, Северус! – Поттер, ты издеваешься? – Чёрные глаза опасно сужаются. – Скажи честно. Ты. Надо мной. Издеваешься. – Я всё ещё не понимаю, о чём ты, – вздыхает Гарри. Северус смотрит на него так, как будто не встречал на свете большего идиота. Его лицо вытягивается, став почти болезненно худым. – Ваших отношений, Поттер. Тебя и Ферры. Значит, так сейчас принято крутить любовь? Свободные люди, свободные нравы, да, Поттер? Может быть, попробуем секс втроём, раз ты не против? Гарри в шоке округляет глаза: – Что-о? Свободные нравы... мы... ох, Мерлин! На него накатывает такая волна облегчения, что он едва не падает под скамью, давясь смехом. Не ожидавший такой реакции Северус молча впивается в него взглядом. – Так вот что ты подумал, – наконец успокоившись, говорит Гарри. – Впрочем, это естественно... Мы ведь даже живём в одном доме. – Объяснись. – Нечего объяснять. Мы с Каллисто никогда не были вместе и, подозреваю, никогда не будем. И, видя недоверие на лице Северуса, накрывает его руку своей: – Я расскажу тебе, если хочешь. Только пойдём отсюда. – Куда? – Не знаю... куда-нибудь. И вновь они идут рядом, шаг в шаг. Так гораздо проще: те слова, что слетают с губ, невозможно произносить в тишине безлюдного сквера, не отвлекаясь на ходьбу и редких прохожих, норовящих преградить дорогу. – Мы познакомились в Неаполе. Дай подумать... два с половиной года назад. Когда я встретил его... Мерлин, Северус, я не знал более потерянного человека. Наши с Каллисто судьбы чем-то схожи: если бы Дурсли исполнили свою угрозу и всё-таки сдали меня в приют, со мной могло случиться то же самое. Северус молча сжимает его плечо, и Гарри благодарен ему за эту безмолвную поддержку. – Вот только мои родители погибли, спасая мне жизнь, а его... он никогда не знал ни отца, ни матери. Сын проститутки, зачатый в борделе – на что он мог рассчитывать? На любовь? На уважение со стороны сверстников? Как бы не так. Все знали о том, кто он такой. Боялись, как огня – с тех пор, как в нём проснулась магия – и потому преследовали толпой. Думаю, мы оба знаем, как это бывает. Гарри уверен: Северус поймёт, как никто другой. И ни единой душе не поведает чужой тайны. – Ему пришлось научиться защищаться. Изворачиваться, хитрить. В пятнадцать он сбежал из приюта и сразу попал в большой мир, к которому не был готов. Рим. Великая столица Магической Италии... В Хогвартсе у меня были близкие – наставники, друзья. Всегда кто-то рядом. У Каллисто не было никого – какой у него был выбор? – Он попал в плохую компанию? – Смотря с какой стороны посмотреть. – Гарри невесело усмехается. – Он был красив, уже тогда был. Неглуп и не обделён магическими способностями. А потому вполне естественно, что вскоре нашёлся человек, взявший его под своё покровительство. – Да уж, Поттер, – качает головой Северус. – То, о чём ты говоришь – это чертовски естественно. – Это естественно, когда взаимно, – парирует Гарри. – Но, разумеется, не в их случае. Тот человек... он оказался достаточно влиятельным и успешным в своих кругах, чтобы его протеже ни в чём не нуждался. Он ввёл его в высший свет магического сообщества и научил колдовать. Именно благодаря ему Каллисто узнал, что такое зелья. Он рассказывал, что его... наставник даже подарил ему собственную лабораторию. – И сколько всё это длилось? – Должно быть, лет пять или больше... Я не спрашивал. Тот мужчина был сущим пьяницей и однажды перешёл все границы. Так что... – Снова побег? – серьёзно спрашивает Северус. – Да. Он почти ничего не взял с собой – только немного денег, часть которых потратил на то, чтобы покинуть Рим. В Неаполе мы столкнулись совершенно случайно. Я как раз вынашивал страшные планы покончить с кочевой жизнью, – улыбается Гарри. – У меня оставались средства, я подумывал о том, чтобы открыть свой бизнес. И предложил ему работу. – Значит, больше ничего? – Больше ничего. Как-то неожиданно они останавливаются у чёрной, увитой узорами калитки, и Гарри с удивлением понимает: это его дом. Северус, кажется, тоже понимает что-то такое – по его лицу. – Прости, что вывалил на тебя всё это. Просто... не будь слишком строг к нему. – Я постараюсь, – отвечает Северус. – Кажется, тебе пора? – Он кивает в сторону маленького коттеджа, со всех сторон окружённого пёстрым цветущим садом. – Я тут живу, – зачем-то говорит Гарри, чувствуя неуместную неловкость: – И как-нибудь обязательно приглашу тебя в гости. Только чуть позже, хорошо? – Хорошо, – эхом повторяет Северус. – Чуть позже.