Каникулы в Сорренто

Северус сидел в кресле с чашкой кофе и пытался читать, когда в номер настойчиво постучали. Коротко взглянув на запертую дверь, он возвращается к книге. Желания открывать и говорить с кем бы то ни было нет, так что незваный гость может убираться на все четыре стороны. В его интересах держаться от Северуса подальше, если он не хочет вместо приветствия схлопотать не слишком приятное заклинание. Навязчивый стук повторяется. Нахмурившись, Северус откладывает бесполезную сегодня книгу и сцепляет пальцы в замок. Не так много людей знает, где он остановился, а столь упрямых и безрассудных среди них – и того меньше. Если это Поттер... Мерлин, если это он, то... Внезапно в дверь забарабанили так, что она затряслась. Чувствуя, как сводит от гнева челюсти, Северус на негнущихся ногах идёт открывать. Как бы сильно ему ни хотелось не видеть Поттера, рано или поздно придётся поговорить с ним. В конце концов, он не крыса, чтобы трусливо прятаться в своей норе. – Вы?! Он до побелевших костяшек вцепляется в дверную ручку, пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. Надо признать, Каллисто Ферра справляется с этой задачей куда лучше. Склонив голову набок, он негромко интересуется: – Я зайду? – Что вам нужно? – холодно спрашивает Северус. – Обсудить кое-что. – Мне нечего с вами обсуждать. – Да ну? – Ферра насмешливо поднимает брови – почти по-снейповски. – А вот я абсолютно уверен, что у нас найдётся тема для разговора. Так вы позволите войти? Поняв, что дальнейшее отступление будет означать капитуляцию, Северус, скрипя зубами, делает приглашающий жест: – Прошу. Только учтите: у меня мало времени. К счастью, Ферре хватает ума не отпускать комментариев по этому поводу. Мельком оглядев комнату, он молча подходит к окну, пару секунд смотрит на залитую солнцем улицу и без приглашения садится на стул. Северус устраивается в кресле. – Итак, синьор Ферра, – констатирует он, впиваясь взглядом в собеседника. – Мистер Снейп. – Полагаю, моё общество так же тяготит вас, как ваше – меня. Так что давайте сразу к делу. О чём вы хотели поговорить? – О Гарри, – спокойно отвечает Ферра. Он серьёзен: лицо без обычной белозубой улыбки кажется взрослым и непривычно жёстким. Хмыкнув, Северус тянется к кружке с кофе, незаметно сжимая свободную руку в кулак. – Любопытно. У Поттера отнялись ноги, раз теперь он подсылает ко мне своих приятелей? – Вы прекрасно знаете, что никто меня не подсылал, – говорит Ферра. На его скулах играют желваки. – Гарри слишком прямолинеен для этого. И честен. Северус вынужден признать, что он прав. Поттер пришёл бы сам – если бы действительно хотел прийти. Но второй день от него ни совы, ни весточки. – Допустим. Что-то случилось? – Я бы спросил то же самое у вас, но ведь вы мне не ответите. – Не отвечу, – соглашается Северус. – Ваше право, – кивает Ферра. – Вот только Гарри второй день сам не свой. И в этом определённо замешаны вы. – Откуда такие выводы? – Мистер Снейп, у меня есть мозги, – говорит он, игнорируя скептически поднятую бровь Северуса. – Я в состоянии сопоставить причину и следствие. Когда я вернулся домой, Гарри не спал и курил мои сигареты. Бог мой, да даже я не курю в шестом часу утра! – Не слишком-то убедительно. – Ничто и никто не влияет на Гарри так, как вы, – продолжает Ферра. – Ничто и никто. С тех пор, как мы познакомились, он часто злился, радовался, грустил, но никогда не замыкался в себе настолько, чтобы не замечать того, что происходит у него под носом. Никогда не зацикливался надолго на чём-то одном. А теперь... Он замолкает, на мгновение отводя взгляд. Но Северус успевает увидеть. Что-то такое мелькает в его глазах, что отбивает всякое желание язвить и всячески демонстрировать презрение. Он знает, внезапно понимает Северус – простая и ясная как день мысль. Он всё знает и переступает через себя, сидя здесь и пытаясь достучаться до него, выяснить что произошло, наплевав на свою гордость и самоуважение. Он пришёл сюда, впервые представ перед ним без маски, оставив за дверью все свои интриги и козни. Ради Гарри. – К чему вы клоните? – спрашивает Северус. – Вы хотите, чтобы я поговорил с Поттером? Или напротив, уехал и никогда больше не появлялся на горизонте? Чего, Ферра? – Мистер Снейп, давайте начистоту. – От его пристального взгляда становится не по себе. – Не знаю, что у вас там произошло, но Гарри переживает. Он любит вас, но сам ещё не знает об этом. Внутри что-то болезненно обрывается, а лицо Ферры на мгновение превращается в размытую кляксу. Он любит вас. С ума сойти, как трогательно. – Не говорите ерунды. – Северус прячется за кружкой с кофе, разглядывая рисунок на ободке: какие-то нелепые синие крапинки. – В конце концов, это просто смешно. – О ради бога, Снейп, да включите же мозги! – раздражённо говорит Ферра. – Это действительно смешно, потому что очевидно. Северус силой воли берёт себя в руки, хотя мысли всё ещё путаются, а в животе словно растёкся расплавленный свинец. Не сейчас. Не время. – Что ж... хорошо. – В этом нет ничего хорошего. – Конечно же, вы сделаете всё, чтобы убедить его в обратном. В ответ Ферра улыбается ему – насмешливо и понимающе: – Разумеется, нет. Для этого Гарри мне слишком дорог. С минуту они молча изучают друг друга взглядом. – Не ожидал от вас, – наконец, произносит Северус. – Не знал, что вы способны ставить чувства других выше собственных. – Ох, да ладно вам, Снейп, – ухмыляется Ферра. – Вы же сами сделаете для Гарри всё, что угодно. – И, помолчав, добавляет: – Я просто хочу, чтобы ему было хорошо. Я тоже, хочет сказать Северус. Но вырывается нечто ещё более нелепое: – Как он? – Уверен, что вы не хотите его видеть. Да и вообще... не хотите. Вздохнув, Северус проводит рукой по взмокшему лбу. Сделать подобный вывод из того, что чуть было не случилось позавчера, мог только Поттер. То, как он нависал над ним, как цеплялся за него, как врывался языком в его рот... о, Мерлин. Слепец, какой же слепец. – Поговорите с ним, – устало просит Ферра. – Выясните отношения. Вы ведь и сами знаете, что не можете уехать просто так. – А вы? – Что я? – Что вы намерены делать дальше? – Северус обводит комнату широким жестом руки. – Вы ведь понимаете, что ваша таинственная миссия с треском провалилась. – Что и следовало ожидать, – весело говорит Ферра. – Эта затея с вашими исследованиями изначально была нелепой. Я ведь... не сразу вспомнил, с кем имею дело. – Да, уж, шпионаж – явно не ваш конёк, – кивает Северус. – Хотя, возможно, будь вашей целью кто-то другой, вы бы могли добиться успеха. Ферра задумчиво водит пальцем по губам: – Не думаю, что Гильдия всерьёз рассчитывала на мою помощь. Скорее, я был нужен им по какой-то иной причине. – Вы так и не ответили на мой вопрос. Что будете делать? Они перекроют вам кислород, как только поймут, что я раскрыл вас. – С каких это пор вы беспокоитесь обо мне? – с усмешкой спрашивает он. Северус пожимает плечами. – Услуга за услугу. – Ах, вот как... Что ж, я тоже не так прост, как кажется. Буду пудрить им мозги какое-то время. Постараюсь обернуть всё в свою пользу. – Ферра мрачно смотрит в окно: – Мне не привыкать. – Я не вправе советовать вам, – после паузы произносит Северус, – но всё же. Держитесь подальше от Гильдии. Поверьте, это не единственный путь наверх и уж точно не самый чистый. – Не всегда удаётся избежать грязи, не так ли? – Он прищуривается. – Кому, как не вам, знать это... Снейп. Северус молча поднимается на ноги. – Думаю, вам пора. – Не любите слушать правду? – Не дорос ещё, чтобы судить меня, щенок, – оскалившись, говорит Северус. Ферра в ответ кривится, словно съел что-то мерзкое. – Я ненавижу вас, Снейп, я чертовски вас ненавижу, но всё-таки скажу вам кое-что. – Не стоит. – Всего лишь совет. Услуга за услугу. Северус вопросительно дёргает бровью. Они уже стоят в дверях, и он с удовольствием впечатал бы Ферру лицом в косяк. – Будьте осторожны, – тихо произносит мальчишка. – Они не оставят вас в покое. И могут что-нибудь выкинуть. Когда он всё-таки уходит, то горбится как старик. *** – Ну-с, мистер Снейп, скажите, что вы думаете обо всём этом? Полутёмная комната чем-то напоминает пещеру – или заброшенную шахту. Тени на стенах искажаются, сплетаясь в уродливые цепи, принимают странные формы. Тени от людей, тарелок, кубков – не разберёшь, где чья. Взгляд председателя Гильдии проникает под кожу, как медицинский скальпель. – Вы выбрали весьма необычное место для дружеской встречи, – говорит Северус. – Здесь даже нет окон. – Странно слышать подобное от человека, полжизни прожившего в подземельях, – добродушно замечает Гилберт. Официантка приносит салаты и жаркое (Какая глупость – есть жаркое в Италии). Жан де Валуа набрасывается на еду с аппетитом, достойным памяти его предков – конечно, если воспринимать всерьёз его россказни про побочную ветвь знаменитой королевской династии. В его движениях Северусу чудится нервозность, так не похожая на привычное высокомерное поведение секретаря Гильдии. Томас Шпак по левую руку от него, к счастью, молчит. За две недели Северус сполна насладился его мерзким голосом и манерой речи, не говоря уже о безоговорочной уверенности в собственной правоте. Для него оставалось загадкой, как такой никчёмный человек мог стать заместителем председателя. – Полжизни, мистер Гилберт? Боюсь, вы мне льстите. – Отнюдь. – Председатель вежливо улыбается. – Это довольно респектабельный ресторан. Я надеялся, вы оцените. – По крайней мере, здесь нам никто не помешает, – встревает Валуа, красноречиво обводя взглядом отдельную кабинку с широким дубовым столом и бархатными диванами. – И мы сможем спокойно поговорить. Подавив желание немедленно встать и уйти, не дожидаясь заказа, Северус сухо произносит: – Признаться, ваше приглашение меня удивило. Мне казалось, в последнее время мы и так виделись слишком часто. Прозвучало грубо, но Северусу плевать. Он мог бы пойти к Поттеру и вправить ему мозги вместо того, чтобы сидеть здесь, в сомнительном обществе представителей Гильдии Зельеваров. А после они могли бы пообедать: снова подняться на лоджию ресторана «Il posto caldo» или посидеть у моря, в одной из скромных прибрежных кофеен, где подают самую вкусную на свете рыбу, а кофе такой ледяной, что сводит скулы. Они многое могли бы успеть. Три дня – противно зудит внутри. Три дня, и он вернётся домой, в привычную тишину своего маленького коттеджа. Больше никаких солнечных ожогов, моря и лишних людей вокруг. Отчего-то эта мысль уже не кажется такой заманчивой. – На заседаниях Гильдии бывает слишком много народу. – Гилберт сцепляет руки в замок. – До сих пор у нас не было возможности поболтать с вами наедине, мистер Снейп. Мы решили это исправить. Пожав плечами, Северус демонстративно переключается на еду. Острый салат из морепродуктов выглядит и пахнет так, как ему и положено, но Северус на всякий случай пробует его языком, прежде чем отправить вилку в рот. Он старается дегустировать пищу незаметно, но это довольно непросто, учитывая пристальное внимание трёх человек. Он всё ещё не понимает, зачем он здесь. Это беспокоит. Едва ли Гильдия Зельеваров умеет вести честную игру. – Мистер Снейп, как долго вы работаете над последним проектом? – Несколько лет, – спокойно отвечает Северус. – А точнее? – Я зельевар, а не счетовод. – Что ж, с этим не поспоришь, – тонко улыбается председатель. – Пожалуй, я смогу подсчитать. В последний раз вы представили свою научную работу семь лет назад… кажется, в Берлине. Поправьте, если я ошибаюсь. То самое зелье, спасшее жизнь этому милому мальчику, как его… – Джейкоб, – машинально отвечает Северус. – Да, Джейкобу. С тех пор вы как в воду канули. Мы даже начали беспокоиться – не случилось ли чего? – Не думал, что кто-то будет беспокоиться обо мне. – А как иначе? Уверен, все здесь присутствующие, – он обводит взглядом кабинку, – прекрасно понимают, кто из нас действительно способен совершить прорыв в науке. Шпак согласно кивает. Его очки с погнутой дужкой смешно болтаются на носу – курносом, покрытом рыжеватыми веснушками. Валуа презрительно фыркает, но мужественно молчит, не глядя на Северуса. Приносят десерты. – Нельзя ли покороче, Гилберт? – холодно спрашивает Северус. – Помнится, раньше вы всячески давали понять, насколько бредовы мои идеи. Что-то изменилось? – Ну отчего же бредовы?.. В них определённо есть рациональное зерно. Но согласитесь, трудно судить о том, о чём не имеешь почти никакого представления. Ваше внезапное желание работать для себя наталкивает на определённые мысли... Не слишком приятные. – Считаете, я задумал уничтожить человечество? – Вы… прошли войну, мистер Снейп, – говорит Гилберт. Северуса не покидает ощущение, что он хотел сказать нечто совсем иное. – И способны на многое. Вы же понимаете, что ваше исчезновение не могло не выглядеть подозрительно? – Не думал, что я ещё кому-то обязан, – отрезает Северус. – Кажется, я раздал достаточно долгов. – Что ж, мистер Снейп, – подаёт голос Валуа. – Не сомневаюсь, что у вас были свои причины… уйти в тень. Но теперь-то, я надеюсь, проблема решена? – Нет никакой проблемы. – Северус сжимает кулаки под столом: – Не понимаю, с чего вы взяли, что я собираюсь что-то менять? Меня вполне устраивает моя жизнь. – Но вы приехали на конгресс! – Приехал, – кивает Северус. И не жалею, чёрт возьми, не жалею. – Думал почерпнуть что-то полезное. Как оказалось, зря. – Значит, у вас есть конструктивные идеи о том, как сдвинуть с мёртвой точки этот балласт. – Гилберт едва притронулся к еде. – Замечательно. Свежая кровь, новые мысли – что может быть лучше? – Он доверительно наклоняется к нему, гипнотизируя взглядом: – Ваши мозги нужны нам, мистер Снейп. – Долгие годы вы замечательно справлялись без них. – Северуса начинает забавлять этот разговор. – Не помню, чтобы когда-либо удостаивался милости Гильдии. – Вы были Упивающимся, – снисходительно поясняет Валуа. – Мы вынуждены были осторожничать с вами. Присматриваться… – А ещё я был нищим школьным учителем, который не имел никакого влияния за пределами Хогвартса. О какой поддержке могла идти речь? – перебивает его Северус. – Боюсь, вы несколько опоздали, господа. Я давно не герой; война осталась в прошлом вместе с моей ослепительной славой. – В самоиронии вам не откажешь. И всё же… Гилберт замолкает, подождав, пока улыбчивая официантка поставит на стол вино и бокалы. Она тянет было руку, чтобы разлить его, но Валуа жестом отсылает её прочь. – Это слишком хорошее вино, чтобы к нему прикасались чужие руки, – брезгливо цедит он, ловко откупоривая бутылку. – Вы сами сказали, что ваша слава в прошлом, – говорит Гилберт, пока его секретарь наполняет бокалы. – Но вы, мистер Снейп, вы заслуживаете большего. И добавляет вкрадчиво: – У вас будет такая слава, какая и не снилась вам после войны. И всё, что к ней прилагается. Северусу едва удаётся удержать невозмутимое лицо. Ему и смешно, и беспокойно: ощущение западни не покидает его. И как же хочется наверх, к солнцу. Перед глазами стоит скалистая бухта, и берег моря, и поросший зеленью парк. Картинки не исчезают, напротив, становятся ярче, и Северусу на мгновение кажется, что он слышит запах соли и держит в своей руке чью-то шершавую ладонь. – Так что, Снейп? Согласны присоединиться к Гильдии? Можете рассчитывать на нашу поддержку в исследованиях. Ингредиенты, любые книги, лучшие ассистенты… – Кажется, это Валуа. А, может быть, Шпак, наконец, раскрыл рот. – Благодарю за щедрое предложение, – говорит Северус. – Но я прекрасно справляюсь и сам. Предпочитаю работать в одиночку. На какое-то время за столом повисает молчание, только где-то далеко звучит музыка – Дэвид Боуи или, может быть, Джонни Кэш. Северус смотрит на стену: там, рядом с его тенью пестрит голубым встроенный аквариум – единственное яркое пятно в этой мрачной комнате. Он не сразу понимает, что и рыбы, и вода в нём – искусственные. – Вы уверены? – Гилберт ему улыбается – тоже искусственно. – Может быть, всё-таки подумаете? – Не о чем думать. Обратитесь с этим к кому-нибудь другому. Уверен, любой будет счастлив работать под вашим началом. – Ну что ж… хозяин – барин. – Гилберт, всё ещё улыбаясь, поднимает бокал: – Ваше здоровье, мистер Снейп. И первым опрокидывает в себя вино. За ним следуют остальные, и Северус, облизав пересохшие губы, незаметно принюхивается к напитку. Чистый, кристальный запах винограда – терпкий и чуть сладковатый. Действительно, хорошее вино. – Ваше здоровье. Он делает пару глотков – и аккуратно ставит бокал на стол. И в тот миг, когда стекло с глухим стуком соприкасается с деревом, понимает: они всё-таки сделали это. Темнота принимает его мягко, убаюкивая, как родного.