Дневник приспешницы Хао

Вокруг был мрак… Самая настоящая беспросветная тьма без единого намека на лучик света. О духи, как тут … нет, не страшно, а жутко. Да, именно жутко. В памяти тут же всплыли картины прошлого, которые давно хотелось позабыть, но нет. Первым из них был образ моего любимого Франсуа. Если во время своей первой реинкарнации мне пришлось выйти замуж за Хао и родить ему наследника, после чего я и стала его ученицей, а во второй – встретила его. Переродилась я во Франции, там же и познакомилась со странствующим бардом по имени Франсуа Лаурент. Он был красив, молод и весьма обаятелен, а позже выяснилось, что Франс – шаман. И притом довольно сильный. Именно тогда я решила привести его к Учителю, который начал собирать приспешников для создания нового мира…. Мира Шаманов. Вместе с ним мы отправились в Деревню Патчей, где происходил Турнир. Постепенно, под моим чутким руководством, Франс осваивал шаманское мастерство, а спустя некоторое время стал абсолютно равен мне по силе, хотя не знаю, как это у него получилось. Чем больше я проводила времени с этим французом, тем больше понимала, что люблю его. Люблю его выразительные серые глаза и темные каштановые волосы, его греческий профиль и тонкие губы, растянутые в вечную ухмылку. Мы тратили все свои силы, только бы помочь Учителю, но когда его убили, нам пришлось бежать. Мы прожили с ним недолгую, но насыщенную приключениями и любовью жизнь. Так получилось, что Франс умер у меня на руках со словами: «Смерти нет. До встречи на той стороне». И вот сейчас стоило мне только избавиться от мрака и открыть глаза, как перед глазами вновь его лицо, а в глазах цвета серебра стояло беспокойство, но я, превозмогая боль, задала единственный интересующий меня вопрос. - Неужели я умерла? - Тора, - Франс начал трясти меня за плечи. - Тора, ты слышишь меня? - Франс, - с моих губ сорвался тихий шепот, а я вновь оказалась на грани потери сознания. - Господин, она бредит! – обратился мой возлюбленный к человеку, стоящему у него за спиной. - Главное, что она жива, Бейзил, а с остальным Тора сама справится. - Бейзил, - это имя застыло у меня на губах, а я вновь окунулась во тьму. Следующее утро для всех началось с оглушительного крика Канны, у которой утренние купания, судя по всему, вошли уже в привычку. В это время Бейзил уже не спал, а тихо попивал чай, сидя у того, что вчера было костром. Как только над ним пролетело нечто с голубыми волосами, крича что-то на немецком, он с удовольствием отметил, что я уже проснулась и нахожусь в добром здравии. «Почему я так беспокоюсь об этой девушке? Кто она мне? Почему Господин так ее превозносит? Не могу понять», - вот именно такого рода мысли роились в голове Бейзила на протяжении всего времени, пока он шел к палатке госпожи Араи. Не знаю, что его удивило больше: я, носящаяся по палатке всего лишь в одной коротенькой ночнушке, или огромная дыра, образованная в стенке нашего с Канной временного убежища. Вот опять при виде этой особы у него возникло резкое желание ее защищать и оберегать. Но сейчас не об этом. Заглянув в дыру, он, как воспитанный человек, решил поздороваться: - Доброе утро, госпожа Араи! Лучше бы он этого не делал, так как, спустя буквально секунду, отправился вслед за Бисмарк в полет. Первым его желанием, после того как он выбрался, было, наверное, прибить эту нахалку, то есть меня, на месте. Я сидела на берегу реки, в которой они с немкой только что совершали утренние омовения, не без моей помощи, разумеется. По виду Бейзила было понятно: он призвал духа и готов прибить меня на месте. Но на секунду он занят. Этого мне хватило - резко рванув с места, я кинулась к нему, обняв и уткнувшись носом в шею. - Прости, я не хотела. - Тора, что с тобой происходит? Почему ты в моем обществе так сильно меняешься? - Сама не знаю… Честно говоря, он находился в некотором замешательстве от такого чистосердечного признания, но меня оно ни капельки не смутило. Пока мы удалялись в неизвестном направлении, за нами наблюдала пара темных глаз, светящихся такой злобой и ненавистью, что сложно передать словами. - Канна, вылазь уже! - послышался со стороны берега мужской голос. - Г-г-господин?! – немка чуть не подавилась водой: неужели Величайший слышал все ее мысли насчет того, что она сделает с Торой? - Канна, мне нужно с тобой поговорить. - Иду, Учитель. Они удалились в палатку господина Хао, где Величайший о чем-то беседовал с немкой долгих десять минут. - Канна, я надеюсь, ты все поняла? - Да, Господин. - И никаких проблем мне и остальным ты не доставишь, так? - Да, Господин. - Что ж, думаю, ты все поняла, а иначе ты знаешь, что тебя ждет, ведь так? - Да, Господин. - И если я узнаю, что ты опять пыталась устроить незапланированный бой, неважно с Торой или с кем-то другим, то Дух Огня поглотит твою душу, понятно? - Да, Господин. Учитель, можно ли мне задать один единственный вопрос? Асакура тяжело вздохнул, затем махнув рукой, ответил: - Хорошо, что тебе не дает покоя? - Почему Вы так печетесь об этой девчонке? - Это тебя не касается, Бисмарк. А теперь ступай. - Слушаюсь, мой Господин. После того, как Канна покинула палатку Асакуры, ее лучше было не трогать, так как она была очень зла на своего Господина, но перечить немка не посмела. Три темных мужских силуэта маячили на ближайшей скале. - Они снова вместе, - констатировал один из них. - Да, причем все трое, - вторил ему второй. - Ха, - произнес третий и самый молодой из них. – Третий ведь и не знает, кто он на самом деле. - Молчи! - оборвал его второй. – Они могут догадаться, и тогда Асакуру будет уже не победить. Еще раз окинув лагерь приспешников Хао взглядом, эти трое удалились.