I'm your lionheart

Пенни вышла на лестничную клетку, ошибочно посчитав, что ей выдастся свободная минутка, чтобы взять себя в руки. Но другая Пенни уже стояла на пороге её спальни и не очень-то была рада встрече. - Ты еще кто такая? – воскликнула НеПенни. В руках она держала большой, остро заточенный нож. У Пенни промелькнула мысль о том, эту девочку не сильно любили в детстве, либо слишком часто роняли головой об пол. С ней явно было что-то не так. - Я – это ты. Правда, не совсем. Послушай, Шелдон сможет объяснить лучше со всей этой мультивселенной, и... - Шелдон? Так это он тебя послал! Я сказала ему, и скажу тебе, что он получит этот алмаз только через мой труп! А если он считает, что может натравить на меня какого-то дерьмового клона… - Что ты несешь? Я не твой клон!Какой еще алмаз? Что за чушь? - Послушай, ты, дрянь… - Да что ты? Дрянь! Так вот как ты выражаешься? Если я терпела этой гадости от своих сраных бывших, то уж точно не стану терпеть этого от своего психанутого двойника из другой реальности! - Смейся-смейся, сестричка, - прошипела НеПенни, подойдя чуть ближе, так и не выпустив нож из рук. Пенни подумала, что и вправду пора уже заткнуться, ведь в ее кармане не было запасного ножа, и она была уверена, что не обладает нужными навыками, чтобы конкурировать с человеком, который, по всей видимости, хочет её убить. - Послушай, - произнесла она, выдавливая из себя улыбку и поднимая руки в знак капитуляции, - мне кажется, что мы обе сегодня встали не с той ноги. Я не работаю на Шелдона и я не клон. Я даже не из этой вселенной. Я другая ты, вот и все, ясно? НеПенни продолжала осторожно передвигаться по комнате с ножом в руках, а Пенни лихорадочно размышляла: «Что случится, если я умру прямо здесь? Останусь ли я тут или вернусь обратно? Ведь если я останусь здесь, никто так и не узнает, что со мной произошло. О Боже, а что, если ребята подумают, будто я их кинула? Если они подумают, что я их оставила?» НеПенни метнулась к ней, и Пенни удалось избежать удара, правда, не совсем удачно. В тот момент, когда она почти увильнула, нож чиркнул по ее руке и разорвал рубашку, немного зацепив кожу. Она едва удержалась от вскрика, откатившись подальше по полу и пытаясь удержать равновесие. Возможно, Пенни давно не была на родео, и, может быть, слегка приукрасила, рассказывая парням о своих талантах - ее забавляло восхищение в их взглядах - несмотря на все это, Пенни умела постоять за себя. Спросите Кэтти Петерс. Спросите Дрю «Мозгоеба» Мэттью. Спросите любого, кто когда-либо причинил ей боль. НеПенни бросилась в её сторону, и на этот раз Пенни удалось увернуться. Ее взгляд метнулся в сторону стола в поисках того, что она могла бы использовать для защиты, но ничего подходящего не было. Там стояла лишь бутылка из-под вина, и Пенни едва успела за нее ухватиться. И в тот момент, когда НеПенни оттолкнула ее к столу, дерево впилось в спину Пенни, а позвоночник заскрипел от давления, Пенни вцепилась в руку НеПенни, удерживая нож в миллиметре от своего горла, а затем разбила бутылку вина об ее лицо. Вот, что Пенни точно о себе знала: она знала, что может быть ленивой, знала, что может быть бесстрашной, но и знала, что испуг ей тоже знаком. Она знала, что влюбляется слишком легко, прощает слишком медленно, чересчур стремится угодить и отчаянно пытается быть свободной. Она знала, что иногда опускает руки, хотя и не должна. И знала, что в определенных случаях не отступит, хотя порой и следовало бы. Она знала, что в одно и то же время может быть сильной и слабой, великолепной и ничтожной. В чем Пенни никогда не сомневалась - так в том, что она славная. Лицо же напротив искажала жгучая ненависть. Даже больше, чем ненависть - гнев, непостижимый и всепоглощающий. Он как будто бы разъел кожу девушки и проник настолько глубоко, что внутри не осталось ничего из того, что он не успел поразить. Это лицо принадлежало Пенни, но, в то же время, и не принадлежало ей. Все это приводило в ужас. Больше, чем нож у горла, больше, чем кровь, которая капала на неё с разбитого лица НеПенни, больше, чем существование альтернативных вселенных и даже мультивселенной. Было невероятно осознавать, что, в кои-то веки, Пенни боится саму себя. Боится той, кем может стать. Она не спросила: «Что случилось? Почему ты такая? Могу ли я что-то исправить? Можешь ли ты исправиться? Почему ты - это ты, а я – это я? Могу ли я стать тобой? Можешь ли ты стать мной? Там, в глубине души, неужели мы похожи?» Она не спросила, потому что к ее горлу был приставлен нож, и Пенни даже вздохнуть не могла от страха, не то что освободиться. Когда вселенные снова сменили друг друга, Пенни скатилась со стола на пол и, схватившись руками за горло в попытке вздохнуть, призналась себе, что на некоторые вопросы не стоит знать ответов. Пенни ждала возвращения Шелдона на его месте. В один момент он появился в проеме дыры, которую пробил своими руками, на его губах застыл крик, а пальцы были вымазаны в крови. - Шелдон? – испуганно позвала Пенни, отметив, что никогда не замечала в нем такой ярости. Когда Шелдон поднял на нее глаза, в его взгляде плескалась боль. - Мой отец, - выдохнул наконец он. И это было все, что он выдавил из себя, и, вероятно, все, что он хотел сказать: губы Шелдона были крепко сжаты, а руки била нервная дрожь. Его одежда была потрепана, в некоторых местах порвана. Пенни отвлеклась от созерцания его лица, чтобы привести его в порядок, и принялась разглаживать ткань кончиками пальцев. Он успокоился, почувствовав ее прикосновение, его дыхание выравнялось, а мышцы спины расслабились. - Ты в порядке? – спросил он. - Шелдон, - начала Пенни, подняв глаза и встретившись с ним взглядом. – Ты ли тот, кто меня поцеловал? Я не помню в какой вселенной это случилось. Это было здесь? Это был ты? Она понимала, что находится на грани истерики, но должна была знать. Она должна была знать о том, её ли это Шелдон или просто человек, который на него похож. Может быть, все это не имеет значения, но ей нужно знать правду. - Кто-то поцеловал тебя? – спросил Шелдон. Его глаза потемнели, а голос на слух стал более хриплым, чем тот, к которому привыкла Пенни. Она отступила на пару шагов назад. - Что ты пытался украсть у меня, когда мы впервые встретились? - Твой телевизор, - ответил он. – Как звали твоего парня? - Курт, - сказала она. – Как ты называешь свою бабушку? - Бабуленька, - ответил он. – Что я попросил тебя наклеить на пол своей ванной? - Наклейки с утками, - произнесла она в ответ. – С зонтиками. Такие смешные. А потом мы поехали в госпиталь. Она изо всех сил боролась со слезами, вызванными стрессом, надеждой и страхом, и всем тем, что накопилось внутри нее за этот долгий день. - С кем встречается Говард? - Он помолвлен с Бернадетт, - ответил Шелдон. – Сам не знаю почему. Тебе кажется, она заслуживает лучшего - ты сама мне об этом сказала в прошлом месяце, когда заставила посмотреть «Предложение». - А Эми? - Эми начала встречаться со Стюартом, несмотря на то, что знала мое отношение к ее выбору, после того, как я не оправдал её надежд в качестве парня. - Шелдон, скажи мне, что ты – это ты, - прошептала Пенни, задыхаясь от рыданий. Её пальцы скомкали ткань джинсов, а тушь растеклась по щекам. - Один из моих клонов поцеловал тебя? – спросил Шелдон, подойдя ближе, так близко, что девушке пришлось приподнять подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. - Это был не ты, - уверенно произнесла Пенни, потому что так и есть, это просто не мог быть он. Шелдон наклонился к ней, нежно провел рукой по её щеке, и его губы целомудренно повторили этот путь. - Это был я, - сказал он. – И сейчас - это я, - прошептал он, целуя её снова. Пенни вцепилась в рубашку Шелдона, обхватив его руками за шею. Шелдон обнял ее, и Пенни почувствовала его отчаяние. Сейчас Шелдон был всем, что у нее было.И, может быть, в том, что остались лишь они вдвоем, был свой смысл. Она бы удивилась, если бы на его месте оказался кто-то другой. - Дай мне свою руку, – сказала Пенни. Она провела тыльной стороной ладони по лицу, чтобы вытереть слезы и кинулась к столу Леонарда. После долгих поисков, перерыв все ящики, она нашла, то, что искала - маркер. Пенни повернулась к Шелдону, на ее лице застыло решительное выражение. - Дай мне руку, - прошептала она. Он недоверчиво протянул ей руку, и Пенни взяла её в свою и написала слово «Мой» на тыльной стороне, проведя цепочку букв от мизинца к большому пальцу. - Мне нужно знать, что это ты. Я должна это знать! Шелдон беспрекословно отнял у нее маркер. Его почерк был более неторопливый и осторожный, сухими пальцами он мягко касался ее кожи. Он написал «Только моя», и эта формулировка заворожила Пенни. - Вполне возможно, что где-нибудь другая Пенни и другой Шелдон делают тоже самое, - заметил Шелдон. – Эти надписи не дают нам никаких гарантий. - Не важно – ответила Пенни, с трудом сглотнув. – Если другая Пенни сделала это, значит, она любит тебя и защитит. Значит, ты будешь в безопасности. "Хотя, - подумала она, - другой Пенни нет нужды показывать свою руку." Эта же Пенни всегда идет ва-банк, и, если уж она так поступила, то так тому и быть. Шелдон нежно отвел упавшую ей на лицо прядь. Какой контраст был между этим прикосновением и яркой кровью на его пальцах! Пенни подняла на него взгляд, и Шелдон вновь поцеловал ее, полный страстного желания и неопытности, его пальцы запутались в её волосах. Наконец, они оторвались друг от друга, тяжело дыша, и Пенни уперлась лбом ему в ключицу. - Останься со мной, - прошептал ей в волосы Шелдон. – Останься со мной, Пенни. - А ты уже собрался уходить? – шутливо ответила она, зарекаясь давать обещания, которых не может выполнить. Но если у них есть хоть малейший шанс остановить все это – хоть малейший – они должны попытаться. - Кто знает, - ответил Шелдон. - Кажется, пока меня не было, с тобой побывал кто-то еще, - добавил он, усмехнувшись ей в шею. - Что ж, - так же шутливо заметила Пенни. – Ты всегда говорил, что преуспел бы, если бы раздвоился.