Добыча

Слишком много шелка. И пряностей тоже. За почти десять лет в Тевинтере Коннор так и не сумел привыкнуть к тонкой ткани, что словно вьется вокруг тела, к плотным густым запахам. Ему все чудилось, будто стоит перед великими магистрами с голым задом, тянуло поминутно поправлять мантию. А от переплетений корицы, гвоздики, шафрана, куркумы и перца кубеба першило в горле. Коннор вполне искренне скучал по Ферелдену: по тяжелым сапогам, морозу и запаху псины. По чему он определенно не скучал – так это по преследованию магов, страху перед одержимыми и мыслям «я позор рода Герринов». И все-таки слишком много шелка и пряностей; Коннор недовольно огладил темно-розовую с охристой каймой – имитацией розового лепестка, - простыню. Скользило. - Вот скажи же: неудобно. На противоположном конце просторной кровати зашевелились. Светловолосый юноша пожал плечами. Его нечеловечески-тонкие черты лица выдавали бурно и густо, крапивой под забором, проявленную эльфийскую кровь. Он облизал липкие пальцы. От блюда с орехами в меду оторвался с неохотой: - Зато прохладно. Если ты тут бы спал на шерстяных, умер от жары. - Я не спорю, просто… - Коннор, ты зануда, - юноша-полуэльф скользнул по простыням, словно бабочка по цветку. Коннору пришла в голову мысль: слуги давно догадывались об их отношениях, вот и подобрали... соответствующую цветовую гамму. «Голый зад Андрасте». Он смутился, но ненадолго. Голый зад полуэльфа интересовал куда больше гипотетических бедер Андрасте. Тот обнял Коннора, елозя по почти безволосой груди, чувствительно задевая соски. - Фейнриэль! - Что? - Магистр Дариус не одобрит, если мы опоздаем, - он глянул в сторону массивной клепсидры из золота и подкрашенной пурпуром воды; миниатюрные сапфировые драконы начинали недовольно подергивать хвостами. Первое предупреждение: потом они начнут изрыгать пламя. Не совсем настоящее, но… - Мы самые сильные маги Минратоуса. Тевинтера. Тедаса, - Фейнриэль пожал узкими плечами. – Дариус… - …попытается нас уничтожить, если поймет, что мы понимаем это, - закончил Коннор. Его пятки спружинили о густой ковер. Он накинул мантию поверх голого тела, не утруждая себя нижним бельем – еще одна странная тевинтерская привычка. Фейнриэлю, впрочем, дикой она не казалась. «В Ферелдене ты просто боишься отморозить себе что-нибудь ценное, поэтому кутаешься в панталоны с начесом. А здесь такой опасности нет». Фейнриэль помедлил немного, но тоже стал одеваться. - Погоди, - Коннор поцеловал уголок губы, и осторожно снял длинный рыжий волос с его темно-синей мантии. – Теперь можно. - Я вперед, ты следующий, - Фейнриэль зевнул. От него все еще дурманяще пахло приторным ванильным маслом, пробивалась и солоноватая нотка, учуяв которую Коннор радовался балахону-мантии. Соль. Море. Семя. Его, Коннора, семя. Его, сильнейшего в Тедасе, мага. Он выбрал достойного – полуэльфийское чудо, сомниари, будущего Ловца Снов. Они стоили друг друга; и если бы не стали любовниками – то были бы злейшими врагами, словно черный мабари и волк, рожденный оборотнем. «Хорошо, что так», - подумал Коннор, провожая взглядом Фейнриэля – текучего, будто орихальк, и плавного, как море в штиль. Или как сон. «Хорошо». Жара висела над Минратоусом, словно душное покрывало. Улицы квартала магов пустовали, только перебирались небыстрыми шажками одуревшие от зноя рабы в одних набедренных повязках. Крупная темнокожая неваррка волокла ведра с водой. Вздутые мышцы поблескивали, точно намазанные маслом. Ей следовало поклониться Коннору – ученику магистра, но Коннор сам отпрянул к мраморным ступеням. Помимо шелков и пряностей, Коннор так и не притерпелся к рабству в Тевинтере. Конечно, большинство рабов жило ничуть не хуже крестьянина в Ферелдене, да и кровавых жертвоприношений на каждом углу тевинтерцы не устраивали, и все-таки неприятно царапала, кошачьими коготками, эта покорность. В Ферелдене даже у мабари больше собственной воли… Коннор проводил взглядом неваррку. Перед ним склонились мускулистые ривейнцы-носильщики, и из-под тяжелого золотистого полога кибитки уже махал рукой Фейнриэль. - Извини, я сейчас. Ездить на людях он привык. Люди умнее лошадей, и от них не воняет навозом. Тевинтерцы, прежде всего, были практичны. Улицы Минратоуса пустынны в полдень, но квартал магистров всегда чист и благоухает розами и померанцами. Из-за мраморных заборов свешивались гроздья декоративных цитронов и вполне настоящих персиков, спелых, изжелто-румяных, Коннор всегда сравнивал их с ягодицами Фейнриэля, если того как следует шлепнуть. Он сорвал персик и протянул любовнику. Тот вспыхнул, но принял фрукт, теребя заплетенные в наивную косу волосы. Коннор ухмыльнулся. Дворцы из прохладного белого камня – мрамора и опала мерцали, отражая солнце. Город черной магии белее ферелденских снегов. Кибитка мерно покачивалась. Фейнриэль устроился на плече Коннора и задремал, его темно-синяя мантия вздернулась, оголяя ноги с тонкими лодыжками. - Просыпайся, приехали, - Коннор пихнул его, когда носильщики остановились возле золоченых ворот. - А? Да… точно. Магистр Дариус обещал проверить нас. Коннор кивнул. Скоро они оба должны получить титул. Обучение почти закончено; на Коннора ставят многие, считая – скоро сменит Архонта, обовьет указательный палец драконоголовая обсидиановая печатка. Остальные ставят на Фейнриэля. «Надеюсь, мы никогда не станем врагами», - Коннор вздохнул, в очередной раз пропуская сновидца вперед. Коннор едва дождался своей очереди. Фейнриэль выбрался от магистра по стеночке, прижимаясь затылком к прохладной мраморной стене. К нему подскочил белокожий эльф-раб с подносом еды: магия сновидца – это магия крови без крови, Фейнриэлю требовалось восстанавливать силы. - Твоя очередь, - пробурчал он с набитым ртом. На губах алела капля вина. Коннору хотелось слизнуть ее, но всего лишь кивнул: - Иди домой, Фейнриэль. Со мной он будет возиться час или два. Магистр Дариус был высоким и настолько худым, что сумел бы спрятаться за собственным роскошным посохом. Когда он говорил, дергал плечами и острым клином черной бороды, и делался похожим на хмурого грача. Сходства с птицей добавлял пронзительный голос. Коннор склонился в поклоне. - А, вот и ты, - Дариус фыркнул на приветствие. – С твоим приятелем немало пришлось поработать… впрочем, сначала о тебе. Помнишь задание? - Да, господин магистр, - Коннор привычно призвал силу: огонь, лед, щит из чистой энергии. Магия давно стала ему роднее собственной матери – тем более, что лицо леди Изольды почти стерлось из памяти. Дариус атаковал. Коннор защищался. Коннор перескакивал из одного угла круглого зала – голые стены, камень и вкрапления защитных рун. Руны поблескивали синим, предупреждая: это только игра. Однажды битва станет настоящей, но не сегодня. - Довольно, - пропыхтел Дариус. По смуглому лбу стекал пот, он достал из кармана мантии льняной платок, чтобы промокнуть. Коннор снова поклонился, и только после этого сел на приятно-прохладную скамью. – Ты давно сильнее меня. «Ох». Коннор вздрогнул, однако Дариус отмахнулся: - Расслабься. Я надеюсь, что у тебя хватит ума не выступать против меня, - тон намекал «у меня есть пара сюрпризов». – Ну же, не хмурься. На самом деле, я собирался поговорить о твоем друге. Ирония заползла под мокрую мантию Коннора противно-скользким земляным червяком. «Знает». «Ну и демон с ним», - обозлился Коннор. - О чем конкретно? - Во-первых, не задирай нос, мальчишка, - магистр присел рядом, широко расставив тощие ноги. – Во-вторых, с Фейнриэлем действительно… некоторые проблемы. Коннор вздернул бровь. - Он все еще сдерживает собственный потенциал. Наверное, из страха, или по иной причине. Он ведь чуть не погиб в юности, не так ли? «Как и я», - подумал Коннор. - Как и ты, - сказал Дариус, заставив Коннора поежиться. «Магия крови?» - …но его… хм, травма почему-то никак не проходит. Впрочем, у меня на сей счет есть одна версия. - Что требуется от меня? – Коннор сложил руки на груди. Черная борода уколола его шею; от магистра Дариуса пахло неизменными тевинтерскими пряностями и маслами. Шепот на ухо был неприятно-интимным: - Иди к Живому базару. Найди Одноглазого Брэма. У него есть некий… подарок для Фейнриэля. И прежде, чем Коннор скривится в пароксизме отвращения (невольничий рынок! Фейнриэлю не нужны рабы!), Дариус хлопнул его по плечу – странно тяжелой для худого тела, ладонью: - Ставлю сто золотых против кошачьего черепа: Фейнриэль не останется равнодушен к подарку. Живой базар накинулся гулом голосов, щелчками плетей, руганью и звоном монет. Коннора окутал вязкий запах пота, нечистых человеческих тел; мерное колыхание толпы напомнило прибрежные воды с копошащимся слизистым месивом медуз. Он оставил носильщиков у края этого человеческого моря, и сам нырнул, стараясь держаться равнодушно и невозмутимо. Юный магистр решил сделать приобретение. Все равно, что в Ферелдене купить пару куриц или козу. К нему тут же кинулись зазывалы – чумазая женщина с грязной паклей волос, она пачкала маслянистыми пальцами подол мантии Коннора и волокла к облезлому навесу, где стояли несколько девушек-эльфиек, младшей едва ли исполнилось десять. Обнаженные, если не считать куска мешковины вокруг бедер и груди, они озирались по сторонам. «Сладкие, как мед!» - обещала грязная торговка, причмокивала. «Мед» напомнил о любимых лакомствах Фейнриэля. Коннор оттолкнул торговку, поторопился дальше. Он с трудом продирался по узким рядам Живого базара. Медузы-люди переполнили и выплескивались; Коннору предлагали то ривейни с кожей цвета древесной коры, то настоящих долийцев – татуированных и испуганных, словно дикие птицы в силках. Один раз подошел жилистый эльф, протянул ошейник и ткнул в собственную шею. Коннор не удержался, спросил: что это значит. Оказывается, эльф продавал сам себя за долги, чтобы не выставили из дому жену с детьми. Коннор сунул эльфу золотой, и поторопился дальше, едва не оскользнувшись на банановой кожуре. Одноглазого Брэма он нашел в хибаре – таверне, полутемной и похожей на раковину моллюска. Низкий потолок грозил просесть на головы. Хозяина-гнома, впрочем, это не беспокоило. Сам Брэм, широкоплечий здоровяк с внушительным пузом и еще более внушительными мускулами, потягивал вино из жестяного стакана, иногда прикладывался прямо к бутылке. Над ним висел туман дыма «корня смерти». Коннор закашлялся. - Я от магистра Дариуса, - садиться рядом на колченогий стул Коннор не стал. - А-аа, - расплылся в ухмылке работорговец, единственный ярко-синий глаз засверкал предчувствием золота. Черная креповая повязка поверх второго поползла вверх от улыбки. – Ты, должно быть, за тем уродцем… Уж извини, с остальными я его не выставил, неча покупателей распугивать… Коннор ничего не понимал. «Уродец? Дариус, что, решил Фейнриэлю какого-нибудь горбатого шута подарить?» - Щас-щас покажу, пойдем, - поторопил его Брэм, неожиданно-легко поднялся из-за стола и с запруженной улицы нырнул в какой-то узкий переулок. Коннор едва поспевал за ним, стараясь не обтереться о заляпанные коричневой грязью стены «таверны», и не пропустить кошелек. Ворья на Живом базаре кишело, как вшей у нищего. Брэм привел Коннора в закоулки порта. Порт примыкал к Живому базару: зачастую товар волокли прямо с корабля на продажу, окатив только ледяной водой, чтобы привести в чувства. Именно этим и занималась сейчас пара дюжих молодчиков. Они поднимали по очереди рабов, сидящих прямо на земле, обливали водой из ведра, строили в шеренгу. После команды «готово», вереница связанных толстым канатом людей и эльфов отправлялась на базар, подгоняемая кнутами еще двоих надсмотрщиков. Остальные оставались ждать своей очереди под дырявым навесом. Какая забота, подумал Коннор. По крайней мере, не умрут от солнечного удара. - Неважная в этот раз партия, все какие-то задохлики, - пожаловался Брэм и ткнул носком сапога ссутулившуюся эльфийку. Та безучастно таращилась в пространство огромными невидящими глазами, похожими на два пятна слюды. Из носа капало алым. – Кости суповые, кто ж такое задорого купит? Коннор промолчал. Наконец, Одноглазый остановился. - Вот, - ткнул перед собой. – Только ты эта, юный магистр, имей в виду… это не я надуть пытаюсь, это он сразу такой порченный… Господин Дариус все знает… Коннор проследил за толстым пальцем. И понял, почему работорговец оправдывается. Среди его товара было немало больных и немощных, но это жалкое создание вообще не напоминало человека… вернее, эльфа; расовую принадлежность Коннор вычислил по заостренным ушам и характерному разрезу глаз. А дальше – ничего не разберешь, месиво подсохшей и свежей крови, язв, грязных тряпок и содранной кожи. Эльфа словно разорвали на кусочки, а потом склеивали неловкой детской рукой. Поблескивало голое мясо и кое-где торчали обломки костей, в открытых ранах напоминающие розоватые крупицы сахара. Запах заставлял усомниться: а жив ли еще «живой товар»? - Вы… уверены? – Коннор не выдержал, отвернулся и закрыл нос и рот рукавом. - Дык! Я господину Дариусу сразу сказал – на какого демона лысого вам эта падаль, ежели на… колдовские нужды только, - работорговец запнулся. – Нет, говорит, лечи его и пускай не подохнет… Тьфу ты. Вот что, господин юный магистр, я человек совестливый. Честный. За эдакую кучу гнилья деньги брать с вас совестно. Только вот за лечение и возьму, ну а выйдет… Он назвал стоимость хорошего носильщика-ривейни. Совесть торговца своеобразна, усмехнулся Коннор, но не спорил. Искалеченного эльфа положили на носилки. Он был одурманен «лекарственными настойками» Одноглазого Брэма, только иногда стонал, когда задевали особенно ужасную рану. Коннору все чудилось – не сумеют даже поднять, эльф просто развалится на части, словно склеенная хлебным мякишем ваза. «И при чем тут Фейнриэль?» Коннор решил подождать с подарком. Для начала, приказать целителям позаботиться об этом несчастном. А потом спросить у Дариуса. Хотя нет, рассудил Коннор. Лучше не спрашивать. Коннор размашисто двигал бедрами. Налитый член скользил взад-вперед, заставляя Фейнриэля извиваться и подмахивать раскрасневшимся от шлепков задом. Они кончили почти одновременно, и Коннор сначала целовал припухлые розовые губы, а потом устремился ниже: зализывать коричневые отметины засосов. Тронул языком и член Фейнриэля, тот подрагивал, выплескивая семя на розовые простыни и живот. Фейнриэль дрыгнул ногой: щекотно, а затем захихикал, пойманный в узел крепких рук. Коннор мог справиться с изящным полуэльфом одной левой, однако всегда был осторожен, не злоупотребляя силой. Потом они пили сладкое разбавленное вино с пряностями. Фейнриэль перевернул золоченый кубок, вскрикнул – ох, демон! Поздно. Пятно на подушке расползалось, похожее на мокрую рану. Коннор сморгнул. - Что такое? – Фейнриэль обнял его, пощекотал рыжую дорожку от пупка к паху. Коннор сморгнул. Пятно мелькало на изнанке век. - Ничего. - Ты последние дни странный. Что тебе Дариус сказал? - Ничего, - Коннор отстранился. Поставил кубок на гнутоногий золоченый столик, чуть не опрокинул и блюдо с виноградом, манго и дольками солнышек-апельсинов. «Нужно проверить этого эльфа, Мор его побери». Магистр Дариус дал понять: «подарок» важен для Фейнриэля, и Коннор пригласил лучших лекарей, но те только качали увенчанными тяжелыми тюрбанами головами: нельзя оживить мертвеца. Что ж, эльф пока дышит, но… - Что происходит, Коннор? – Фейнриэль вскочил – голый, лохматый, с розовым и еще мокрым членом, он был забавен и соблазнителен. Однако Коннор ссутулился. – Ты запрещаешь мне ходить в южное крыло, приводишь каких-то людей… да-да, я все видел. Позволь напомнить: магистр Дариус выделил поместье нам обоим, и ты не имеешь права… - Я сказал тебе… - А я не поверил. Я сомниари, Коннор, и твои сны знаю лучше, чем ты – мою задницу. Они изменились. - Фейнриэль… Коннор обнял его, завлекая обратно. Кровать с пятном. Зыбучие пески. Не думать о подарке, потому что белобрысый читает твои мысли и просовывает пальцы в душу легче, чем снимает кожуру с персика. Ноздри Фейнриэля дрогнули. Почуял. Высвободился. - Плевать. Сам посмотрю, - он накинул мантию, и рванулся из комнаты. - Стой, - Коннор едва не выскочил голым, запутался в собственных тряпках, подлый скользкий шелк вильнул и хлестнул по икрам. – Стой, говорят тебе! Юркий полуэльф опередил его; несся, молотя босыми пятками по полутемным коридорам. Коннор выскочил, сбежал по лестнице вниз. Кликнул слуг – задержите его, однако Фейнриэль оттолкнул поваренка, а затем одну из сиделок. В дверь «запретной» комнаты он врезался всем своим миниатюрным телом. - Стой, тебе говорят, - пропыхтел Коннор, понимая: опоздал. Фейнриэль замер на пороге пропахшей гниющей кровью и болью комнаты, словно один взгляд на полуживого эльфа превратил его в статую. Бронзовую, мысленно уточнил Коннор. Словно в его, Фейнриэля, родном Киркволле – городе смерти и чудовищ. И прошлого. Узнавание ни с чем не спутаешь; Коннору оставалось только пожать плечами. «Это подарок тебе», - хватило ума промолчать. - Создатель милосердный, - разбил оцепенение Фейнриэль; только теперь он задышал вновь. Зеленые глаза стали черными, проглоченные зрачками. Коннор тронул плечо: эй, погоди, не падай в обморок, это просто… «Дохлый эльф. Почти дохлый». - Он жив, - всхлипнул Фейнриэль , он кинулся к завернутому в тряпки окровавленному телу. – О Создатель, я знал… что он жив. Прошло еще несколько минут, прежде чем Фейнриэль хотя бы разрыдался; однако Коннор никогда не был дураком. Он знал историю мальчика-сомниари из мрачных Казематов, и теперь просто сложил два и два. «Подарок». Хороший подарок. - Это же он? – Коннор сел рядом, переводя взгляд с Фейнриэля на раненого. Пришлось ловить сновидца за запястья: он то пытался вливать в эльфа целительную энергию, то просто гладил, но лишь вредил, срывая тонкую пленку затянувшихся нарывов. – Твой учитель? Кажется, его звали… зовут Орсино. Коннору оставалось лишь наблюдать. Фейнриэль словно ушел в Тень, сокрылся под пологом нереальности. Его новой реальностью стал искалеченный эльф, и Коннор все чаще задумывался над тем – а принадлежал ли когда-то Фейнриэль Тевинтеру? Или все эти годы прошлое выжидало, словно порой таится скверна, чтобы однажды проявиться лихорадкой, черными венами и серебристо-мутной пленкой в глазах? Коннор не знал. Коннора вытолкали из этого участка Тени, и поставили непроницаемый барьер. Фейнриэль поселился в пропахшей засохшей кровью комнатушке, заставил слуг принести себе подстилку, и сторожил бывшего учителя, точно пес – хозяина. Он не был великим целителем: по правде, больше мешал настоящей работе, дергая почтенных магов за рукава и спрашивая: когда? Они молчали, отделывались вежливыми отговорками или, напротив, пускались в пространные комментарии, похожие на поднятую столбом дорожную пыль. Фейнриэль слушал, щурился, и возвращался на место. К своему Орсино. Коннор пытался вытащить. Вразумить – в том числе. Ты не поможешь тем, что торчишь здесь. Ты не поможешь, даже если вскроешь собственные вены и выплеснешь последнюю каплю крови. Фейнриэль упрямился. Коннор уходил, фыркая, когда брезгливый чистюля прикасался к кровоточащим язвам или рассеянно жевал ужин, не замечая запаха. «Подарок». Демоны побрали бы этот «подарок» - и Дариуса заодно. Все собирался Коннор заглянуть к наставнику, рявкнуть: дурацкая была идея. Демоны бы побрали… кстати, именно этого ведь и хотел эльф, не так ли? Слухи о битве в Киркволле сводились к одному. Он принес свою жертву. Он знал, что делает. Он умер. Все честно. Иногда Коннор думал: одно заклинание. Простое, не сложнее магического «светлячка» - и Орсино наконец-то будет свободен, а Фейнриэль… Здесь Коннор останавливался – и вновь наблюдал. Наблюдал, как Фейнриэль разматывает мокрые от желтоватой сукровицы и крови, повязки. Эти повязки делали Орсино похожим на неваррскую мумию; замотанным, он смотрелся почти пристойно, но когда открывали тело – все чудилось Коннору, расползется, словно кусок переваренного мяса. Скатится с птичьей шеи голова и вытаращится червивыми глазницами. Некрофилия, думал Коннор, когда Фейнриэль закрывал магией (трупные пятна) раны Орсино, кормил из рожка молочными смесями – по подбородку стекала клейкая масса, добавляя грязи; и все шептал имя учителя. Гребаная некрофилия. Отпусти его, все хотел сказать Коннор. Если даже любишь. Особенно если любишь. Отпусти. Постепенно Орсино становилось лучше – изможденный эльф, но уже не полугнилой мертвец на вид, Коннор хмыкнул, спустившись в очередной раз в (проклятую) заветную комнатушку и отметив прогресс. - Он очнется? – спросил Фейнриэль. Остро выпирал кадык. Заострившимся скулами можно было порезаться, а синяки под глазами напоминали пятна лиловой краски. Коннор сжал кулаки. - Не знаю. И словно сорвался, не выдержал: - Он стал одержимым. Удалось… - «и будь проклят Дариус, не хочу знать, как он это устроил, но будь проклят», - …восстановить тело. А насчет души – неизвестно. Скорее всего, невозможно. Смирись! – осекся, но поздно. Пальцы Фейнриэля гладили Орсино по щеке, изредка дотрагиваясь до заостренного кончика уха, и этот жест был отдельным от всего остального сновидца, от его разума – и его Тени. Фейнриэль улыбнулся. - Это говорили и о тебе, Коннор. Однажды отданная демону душа не вернется. - Я… «Совсем другое». Несмотря на жару, Коннора пробил озноб. - …Дариус подарил его мне, верно? Хотел, чтобы я… практиковался, - пожал плечами. – Он предупредил меня о последнем испытании. Что ж, я выдержу его. - Фейнриэль! - Орсино называл меня коротко: «Фей», - он поднялся и обнял Коннора, прижимаясь щекой к груди. – Не бойся за меня. Это не страшнее Истязаний. Я обязательно вернусь. Дверь взвизгнула раненой кошкой и распахнулась от пинка. Телохранители Дариуса рванулись наперерез, но Коннор отбросил их «взрывом разума» даже не оглядываясь. Но магистр, похоже, ждал его. В полутемном кабинете с низкими потолками и бойницами-окнами горел свет. Фонари в виде открытых ладоней гладили лиловым магическим светом, стены. Дариус сидел за письменным столом, ссутулившись и напоминая прогоревшую в черноту лучину, его борода касалась гладко вытесанной поверхности. Дымили алхимические реторты, застилая желтыми и розовыми выхлопами лицо магистра. Под вулканическим стеклом пел лириум. Дариус ждал его. - Вы! – Коннор хлопнул и этой дверью, тоже визгливой, словно испуганная эльфийка. С грузного книжного шкафа брякнулся об пол череп драконлинга. – Это вы все устроили! Это… - Да, - магистр прикоснулся к посоху. – Даже в большей степени. На самом деле, мы «устроили» всю киркволльскую историю, но это тебя не касается. О том, чтобы эльф выжил… оставался жив позаботился именно я. Он сделал жест: садись. Обсидиановое кресло было выстуженным, словно от ледяных чар, и жестким, как инструмент пыток. Коннор щелкнул заискрившими пальцами, но покорился. Сел. - Фейнриэль. Он… - Ушел в Тень. Коннор мотнул головой, будто отгоняя пчелу: - Я не могу его разбудить. Он похож на мертвого, - не стал уточнять, насколько жутко смотрятся два почти-мертвеца в маленькой комнате, на тряпичной подстилке и со скорбной эльфийкой-сиделкой рядом. Словно этот Орсино, будь он проклят, утянул Фейнриэля за собой. - Он справится, - Дариус пожал плечами. – В конце концов, его готовили к подобному походу много лет. Он справится и станет Ловцом Снов… или нет. Коннор сглотнул. - Я должен помочь Фейнриэлю. - Должен? – борода шелохнулась, вздернулась вместе с бровью магистра Дариуса. – Почему ты так считаешь? Коннор смешался. Ногти побелели – так сильно сжал собственные колени, и опять этот проклятый шелк. Под ладонями оставались темные отпечатки пота. Почему? «Мы были любовниками… И жили вместе, в одном доме», - однако Коннор счел ответ недостаточным; он никогда не задумывался о своих чувствах к Фейнриэлю. Секс. Привязанность. Дружба. Два чужака в Минратоусе; Киркволл далеко от Ферелдена, но они ближе друг к другу, чем Тевинтер. Когда Фейнриэль рассказывал об ужасах Казематов, Коннор понимал, а если Коннор ежился при виде рабов в цепях, полуэльф и вовсе старался спрятаться за его худощавую жилистую спину. Означало ли, что Коннор теперь должен помочь в испытании? «Да». - Я пойду за ним в Тень, - объявил Коннор, и по улыбке магистра Дариуса догадался: тот предвидел и это. Ферелденцы ужасающе предсказуемы. - Иди. Вот лириум, тебе хватит этого количества, чтобы уподобиться сновидцу. Но помни, его время в Тени неограниченно, а вот твое… Коннор скрипнул зубами. Фиал с лириумным зельем вспыхнул крохотной ручной звездой, и провалился в карман мантии. - Я тоже пойду, - вытянулся из-за стола Дариус. – Буду сторожить вас троих, если вы вернетесь… иными. Он добавил так же спокойно, как если бы делился рецептом супа с моллюсками: - Мне бы не хотелось, но если понадобится, я уничтожу вас всех. Так что будь осторожен, Коннор. Несколько долгих мгновений безвременья Коннор боролся с дыхательным спазмом и режущей болью в подреберье. Он схватил слишком много лириума – минерала, смертельно опасного для мага, и теперь приходилось балансировать у границы Тени, чтобы не рухнуть в нее навсегда. Тень обретала форму, словно тягучее оливковое масло в изгибистом сосуде. Хаотичные сполохи успокаивались, прижимались друг к другу, точно пчелы в улье, и образовывали каменную кладку, высокие стены, небо, воздух; Коннор почувствовал привкус морской соли на языке. Противная песчинка скрипнула на зубах. Прохладный ветер пробрался под мантию и приложил к коже холодную сухую лапу. Теперь его сжимали стены из толстенного желтого камня. А когда Коннор увидел скрюченные фигуры, понял где находится, хотя прежде только слышал об этом месте. Казематы Киркволла. Его сердце подпрыгнуло в панике, и он выкрикнул имя Фейнриэля – где ты? Давай уходить отсюда. Вон те закрывшие лица статуи мне совсем не нравятся, а еще меньше – лязг железа поодаль, мечей и щитов. Ему передался какой-то инстинктивный страх большинства магов – магов за пределами Тевинтера, перед храмовниками и этой вотчиной, цитаделью исконных врагов. - Фейнриэль! – снова позвал Коннор, метнулся наугад, перепрыгивая щербины в старой плитке и неуверенные клочья травы. – Где ты, гарлока тебе за шиворот?! Лязг за спиной стал громче. Коннор взбежал по лестнице, рухнул всем телом на громоздкую дверь-монолит; и возблагодарил Создателя, в которого не верил, когда дверь поддалась. Коннор захлопнул ее, и присел на корточки, стирая пот со лба, ероша волосы и ругая себя. Это Тень, помнил он. Всего лишь Тень. Здесь кошмары… и демоны тоже, но ничего реального. Казематы разрушены. Казематы остались в прошлом для всего Тедаса. Он огляделся. Пустынный полумрак коридора подтверждал: Тень. Коннор попытался вообразить, как выглядели эти бесконечные желтовато-черные соты, когда здесь жили люди, и Тень изогнулась, зарябила пузырьками лиц. Коннор изгнал видение. Хватит с него. Впрочем, одна фигурка не исчезала. Коннор выпрямился: - Фейнриэль! Тот сжался, уткнувшись лбом в колени. Когда Коннор позвал, ему ответил не спокойный улыбчивый обычно полуэльф, но нечто маленькое и затравленное, вроде полевки в лисьей норе. - К-конор… Я здесь. Фейнриэль подполз к нему. С левой ноги слетела мягкая туфля. Он обнял Коннора и уткнулся мягким подбородком в ключицу. - Здесь страшно. Я ничего не нашел. Пойдем отсюда… - и попытался поцеловать, но Коннор перехватил запястье, сжал до хруста; Фейнриэль пронзительно заверещал. - Знаешь, у тебя очень предсказуемые трюки, - сказал Коннор. Затравленный визг медленно перетекал в гулкое эхо самой Тени. Демон пожала плечами, принимая истинную форму. - Я старалась, - сказала она. – Обычно срабатывает. - Не со мной, - ухмыльнулся Коннор. – Когда я попался, мне не исполнилось и двенадцати. Теперь я немножко постарше… ну и поумнее тоже. - Самоуверенность, - расхохоталась демон. – Тебя бы Гордыне отдать… но, конечно, я не стану делиться, - она мурлыкала совершенно по-кошачьи и терлась голыми лиловыми грудями о грудь Коннора. Тот схватил демона за горло, заставляя шипеть и плеваться липкой розовой слюной. - Отведи меня к нему. Демон хрипела. Раздвоенный язык елозил и дергался, словно умирающая змея. Коннору пришлось ослабить хватку, чтобы демон могла заговорить снова. - Предлагаю сделку… Коннор оскалился. По лиловому запястью пополз огонь, сдергивая плотную, похожую на рыбью чешую, кожу; повалил дым, и запахло почему-то паленой шерстью. Демон заколотилась, выпучивая глаза, она старалась то укусить Коннора, то боднуть витыми рогами, то огреть кнутом хвоста. Когда из оплавленной по краям раны показались кости, Коннор невозмутимо продолжил: - Единственная сделка: ты приводишь меня к Фейнриэлю. Я тебя отпускаю, и ты навсегда забываешь и обо мне, и о Фейнриэле… - он осекся, но продолжил: нельзя давать демону шанс. – И об этом Орсино. «Если он еще жив… или недалеко ушел в Тень». - Хорошо! Хорошо! – демон скорбно завыла, а когда Коннор выпустил искалеченную руку, стала баюкать ее, словно больного младенца. Она зыркнула фиолетово и недобро, и добавила: - Я бы все равно не решилась трогать Хозяина Тени. И тебе не советую, но... если ты проиграешь, проберусь в твое тело. Демон вела его сквозь стены Казематов, и непроницаемый камень покорно рассеялся дымкой. По другую сторону камня раскинулся лес – такой огромный и бесконечный, что у Коннора снова перехватило дыхание. Он отстал от демона, разглядывая вздымающиеся к небесам деревья. Коннор догадался, что это сородичи эльфинажских Венадалл, но по сравнению с лесом Венадаллы эльфинажей с их исцарапанной корой и пятнами мочи у корней были словно карлики-нищие по сравнению с королем Каленхадом. Зеленая прохлада милостиво пропускала солнечные лучи, кроны раскинулись ровно и мощно, точно сам Амарантайнский океан. - Иди же, - поторопила Коннора демон. Она утонула в траве по щиколотки. Коннор тоже – за подол мантии цеплялись ежевичные колючки, кое-где угрожающе выглядывали корни деревьев-гигантов. С нижних ветвей на Коннора потаращились белки, но ускакали по своим делам. В волосах запуталась черно-синяя бабочка. - Быстрее, - шипела демон. Коннор замечал, насколько она напряжена: передергивала плечами, отчего под глянцевой лиловой кожей мелькали мышцы. «Она на чужой территории», - сообразил он.. - Где мы? - Там, где нужно, - огрызнулась демон. – Кстати, - она приторно улыбнулась. – Не думаю, что тебе понравится то, что увидишь. Коннор вскинул кулак, вокруг которого вилось пламя. Проводница щелкнула зубами и хвостом. - Мы славно понимаем друг друга, - ухмыльнулся Коннор. Звериная тропа вилась и кружилась, словно бечева в игре в «запутай-распутай» - Коннор и сам играл, пока не стал достаточно взрослым для тренировок с мечом и охоты на лис. Они огибали стволы в два дома толщиной, пробирались в колючем кустарнике. Несколько раз Коннора хлестнула крапива, оставляя слишком реальные для Тени ожоги – ярко-розовые и зудящие. - Здесь, - остановилась демон. Сначала он увидел не Фейнриэля. Прямая тонкая фигура была духом леса, плотью от его зеленой, лиственной плоти. Коннор узнал лицо эльфа, хотя этот гордый сын своего народа – высокий, стройный и гибкий, ничем не напоминал калеку с вывернутыми костями и облезающей, точно шерсть у лишайного кота, кожей. Что ж, подумал Коннор, теперь я верю, что он был первым чародеем. Орсино не замечал чужака, не заметил и Фейнриэль – он выглянул из-за раскидистой лиственницы, рассмеялся и обнял своего учителя, только объятия были отнюдь не сыновние и не ученические. Коннор открыл рот. Фейнриэль прижимал Орсино к темно-красному шершавому и теплому даже на вид стволу, сначала целовал в губы, а потом прикусил заостренный кончик эльфийского уха. «Это не человеческая ласка», - подумал Коннор. «Со мной он ничего такого не делал». От ревности и тоски хотелось опуститься ладонями в мокрую от росы траву, и выть по-волчьи. - Ты уверен, что не ошибся? Уверен, что нужен им? – поддела его демон. Коннор встряхнулся: - Да. А теперь исчезни, тварь. Орсино услышал чужой голос, и выступил вперед, загораживая собой Фейнриэля. Забавное зрелище: эльф был в плечах вдвое уже получеловека, а Коннор и вовсе мог сломать пополам, словно ветвь орешника. Но воинственно блестел своими зелеными глазищами в пол-лица, и хмурил серебристые от седины брови. - Что тебе нужно? - Забрать Фейнриэля. «Вас обоих», - не сказал Коннор. В конце концов, ему этот эльф совершенно не нужен. Жили прекрасно лет пять, и еще проживут. Он шагнул навстречу. Из травяных зарослей метнулась стайка вспугнутой мошкары, а затем Фейнрэиль встал рядом с учителем: - Коннор, я… - Нашел его. Поздравляю. А теперь поторапливайся обратно, а то Дариус надерет обоим зад, - Коннор оскалился. – Вернее, уничтожит нас. Старые-добрые Истязания, без храмовников, но с теми же правилами. Фейнриэль переглянулся с учителем. Орсино пожал плечами. - Прости, - проговорил Фейнриэль медленно, и лес вокруг загудел ветром в кронах деревьев, где-то на сотню футов в высоту; звук напоминал трубный глас военных маршей. – Я останусь здесь, и если выслушаешь, попытаюсь объяснить… Коннор не медлил. Перескочил – пять шагов одним рывком, вцепился в запястье Фейнриэля, теплое и очень живое, слишком настоящее для морока Тени; он потянул за собой, словно упрямого малыша. - Тебя убьют. Твое тело там, а ты здесь, а вы, - зыркнул на Орсино. – Отпустите его. Вас никто не заставлял применять ту демонову магию, а раз выбрали, умейте принять смерть достойно. Отпустите его. Коннор понял, что кричит, когда на лице Фейнриэля и даже Орсино забелели капли слюны. Орсино коснулся второй ладони Фейнриэля, теперь они будто изображали ферелденскую крестьянскую забаву – перетягивание веревки, ярмарочная потеха. «Если понадобится, я убью его второй раз», - отстраненно решил Коннор. Он оглядел прохладные заросли в поисках старой знакомой, демона Желания. Еще одна сделка, почему бы и нет? Он заплатит душой этого эльфа. Все честно: тот уже принадлежит демонам. …разжал хватку. - Возвращайтесь оба, - отвращение к себе и ревность смешались, словно бурлящие от ливня сточные воды. Коннор закрыл лицо руками. – Я согласен, Фейнриэль. «Отдать ему». Некоторое время он раскачивался взад-вперед, отгородившись от изумрудно-золотого, запутавшегося в листьях, света, от эльфа с глазами цвета этих проклятых листьев, и полуэльфа, выбравшего… сородича? Учителя? Любовника? Все вместе. Дариус сделал Фейнриэлю подарок, а у Коннора отнял Фейнриэля; игры магистров и Тевинтера лишь немного отличаются от ферелденских – вместо веревок чужие души. Ему стоит принять правила игры. - Я не хозяин тебе. Просто – возвращайтесь, иначе Дариус всех нас уничтожит. - Выслушай нас, - сказал Орсино. В его теплый мягкий голос хотелось завернуться, словно в лисью шубу; пожалуй, Коннор понимал привязанность Фейнриэля к учителю. Он послушно открылся, ссутулился. Рыжие волосы растрепались по плечам и лбу, лезли в глаза. - Мы не в Тени. Уже давно не в Тени, хотя демоны могут приходить сюда – равно, как и смертные, - тон Орсино очень напоминал лекции магистров о тонкостях стихийной магии. – Полагаю, это место – междумирье, куда я попал случайно, а Фейнриэль отыскал своей силой сновидца. «Скажи лучше: силой любви. Фраза из орлейского романчика», - чуть не съязвил Коннор. - Что за место? - спросил вслух. Фейнриэль улыбнулся: - Арлатан. «Не существует, исчез, легенда», - пронеслись возражения, но Коннор только пожал плечами; в конце концов, одну живую диковинку он познал в том числе, в постели. Арлатан или логово последнего архидемона, есть ли разница? - Вы не сможете остаться. Ваши тела все еще там, - напомнил он. Орсино помрачнел; вообразил ли собственную истерзанную оболочку, или просто не желал покидать потерянный и открытый заново край эльфов? Фейнриэль обнял его, зашептал на ухо что-то нежное, Коннор инстинктивно потянулся, но усилием воли остался стоять на месте. В шепот вплеталось птичье пение. - Коннор, - голос Фейнриэля дал «петуха», будто у подростка. – Мы и хотели попросить тебя… решить эту проблему. Он беспомощно оглянулся к учителю, светлая кожа вспыхнула почти пурпурным румянцем. Коннор чуть не расхохотался. Фейнриэль милашка, решил он, сбежать к мертвому любовнику в Тень, в загробный мир, к древним эльфам - и просить о помощи. - Что нужно сделать? - все-таки вырвался короткий смешок. - Воссоединить материю с энергией. Ты сильнейший маг Тедаса, сумеешь сделать это, - сказал Орсино, он опустил голову – только острые кончики ушей торчали; эльф или нет, маг или нет, он не привык склонять голову в покорности и просьбе. И жест был настолько комичным, что Коннор все же рассмеялся. Обмануть Дариуса и весь Тевинтер? Хорошая идея. Достойная старого лиса, сновидца и «сильнейшего мага». - Я предлагаю сделку, - сказал Коннор. Он призвал магию – поток силы здесь хлестал, как горный водопад, или кровь из распоротой артерии; Коннор поймал себя на том, что наслаждается чарами. – Отпускаю вас сейчас. Возвращаясь в Тевинтер, становлюсь Архонтом. Вихрь заставил Орсино и Фейнриэля согнуться, вывернуться в неловких позах. Словно они были глиной, и чьи-то руки вылепляли фигуры на гончарном круге. «Вот так душа становится телом», - подумал Коннор, а следующая мысль оказалась еще логичней: «Вот так маги начинают мнить себя равными Создателю. Впрочем, почему нет?» За стволами мелькнула демон. Среди пассов, направляющих силу, Коннор показал ей неприличный жест. Не твоя победа. Обойдешься. - И если… когда мы встретимся вновь, Арлатан против Тевинтера, словно в древние времена, я буду охотиться. А ты, - мерцающий палец указал на Фейнриэля, настоящего, живого Фейнриэля, бесконечно далекого от Коннора. – Моя добыча.