Чувства и Доверие

Чем ближе они приближались к границе, тем больше было машин. Проехав немного вдоль колонны, альфа остановился возле одной и спросил водителя: - А что это такое? - Город захватили, выпускают лишь северян с их парой. И у кого официальные отношения. У них там автобус, который бедных омег отвозит назад, если без метки. Они их обратно в город отправляют. Бедолаги… Даже документы не спасают, только меченных выпускают. - Мне нельзя обратно, - пискнул Джеджун, понимая, что они не успели пересечь границу вовремя. Как только найдут тела в его доме, его объявят в розыск. Юнхо отъехал в конец колонны и встал в своеобразную очередь: хотя машин и было много, но двигались они довольно быстро. Никто не церемонился, так как отличить северян от южан было плевым делом. Проверка метки тоже много времени не занимала, а если был ребенок, то автомобиль могли даже не проверять и давали ход. Мужчина сидел, смотря куда-то вперед, постукивая костяшками пальцев об панель управления, в то время как парень хаотично пытался найти выход из сложившейся ситуации. Его глаза бегали, сам он вертелся и крутился, словно был шанс найти лазейку в той сетке, что протянута южанами вдоль всего периметра. Но выхода не было, как и лазейки. Как только до них дойдет очередь, его посадят в тот автобус и отвезут назад… А там… Там будет только одно - жажда поскорее умереть. Южане не простят ему четверых военных, и слушать его оправдания никто не станет. - Открой шею, - альфа повернулся к нему лицом. Тот от удивления посмотрел на мужчину, округлив свои немаленькие глаза. Что имел в виду мужчина, он понял сразу. - Нет! – четко выдал. - Ты что, решил поспорить?! У нас нет времени! Открывай. - Я не буду принадлежать ни одному альфе!!! – истерично выдал омега. - Дже! – прикрикнул он на того. – Или ты умрешь, или ты дашь мне поставить метку. -Нет. Только не ты! - твердо, но срывающимся голосом противился парень. Он понимал, что это единственный выход, но переступить через свои убеждения, которыми жил почти всю свою жизнь, было слишком для него. Мужчина уже не стал слушать капризы омеги: просто притянув его к себе, дернул за ворот рубашки, при этом оторвав пару пуговиц. Схватив парня за волосы, он запрокинул его голову, открывая себе доступ к шее. Тот упирался, дергался, пытаясь вырваться. Что двигало им самим, альфа не знал, но знал одно наверняка: если парень вернется в город, то его убьют. Игнорируя попытки ударить, он резко дернул парня на себя и, вцепившись, замер на миг, произнеся: - Так будет удобнее нам двоим. Я уже не полюблю, а ты будешь жить. Один ты не сможешь остаться в мегаполисе, так что это - лучший вариант для нас, - и он проткнул нежную шею скрытыми клыками, выпустив под кожу свои феромоны. Теперь это его омега, и он будет пахнуть только им до конца своих дней. Оторвавшись от чужого тела, Юнхо увидел заплаканные глаза парня: в них было столько ненависти и боли, что ему на миг стало жутко. - Ты предпочел бы умереть? Парень не ответил, лишь отвернулся к окну, забившись в кресло и уставившись в одну точку. Юнхо до конца считал, что он сделал все правильно. Омега не был ему противен, он привязался к нему. Мужчине нравилось проводить с ним время и разговаривать, и раз так сложились обстоятельства, значит, так тому и быть. Тем более он отчетливо понимал, что за первым встречным не понесся бы сломя голову, но тот, кажется, этого не осознавал. Как и предполагалось, их автомобиль подъехал к посту очень скоро. - Так, вы северянин, - определив по внешнему виду, произнес постовой, заглядывая в кабину автомобиля. – А этот разве не местный?! - Да, он - мой, - ответил спокойно мужчина и, оттянув край рубашки, показал свежий след. Но сам Джеджун не пошевелился. – Простите его, он обиделся, что пришлось в таких условиях ставить метку. Но я так боюсь его потерять, так что не мог допустить, чтобы он остался здесь один. Постовой, хмыкнув, что-то стал заполнять. - Да, а вы смелый. Вон, - показал на автобус. – Их альфы не решились, теперь, бедолаги, будут в оккупированном городе жить. Дальше они проехали без проблем: через километр уже стояли постовые северян. По дороге, ведущей в мегаполис, Юнхо свернул на военную базу, представляя, как с него сейчас генерал сдерет три шкуры, а, узнав про омегу, так вообще подвесит за яйца. Подъехав к гарнизону, Юнхо остановился около выделенного ему домика. Парень все также был в прострации. Вытолкнув того из машины, он под руку завел его в дом и, закрыв там, сам поехал в штаб. Там же все оказалось просто и прозаично: командующий уехал в тот же день, когда пропал Юнхо. Вместе с СонКе их вызвали из главного штаба, оставив все на майора, а он, в свою очередь, пропадал бог знает где. Юнхо мог лишь порадоваться, что все так мирно и удачно для него закончилось. Офицер, заменяющий Чона, рапортовал от его имени все это время, за что Юнхо был ему очень признателен. Хотя в гарнизоне и было довольно спокойно, но пока офицер разобрался со всем: проверил округи и сделал-таки доклад в головной офис - было уже слишком поздно. Работу он свою всегда выполнял от и до. В штабе тут же послышались первые сплетни, кого и куда он привез. Юнхо игнорировал их как мог, но за спиной все больше и больше шептались. Джеджун сидел на том же диване, куда мужчина приволок его днем, словно и не шелохнувшись с места за все это время. Майор лишь устало вздохнул. Он понимал, что на него свалилось многое, но он взрослый альфа, который отвечает за свои действия, и назад уже дороги нет. Заварив небольшой паек, что выдавался военным в походы, а такой провизии было полно в его шкафу, он поставил перед парнем тарелку с прибором. - Сегодня только это, поешь. Дже перевел взгляд на чашку с едой, затем на альфу и вновь молча уставился в стену. - Не веди себя так. Думаешь, мне легко? Я вообще не представляю, как сообщу о тебе своим родным. И как мы будем жить… Но ему так ничего и не ответили, ни сейчас, ни на следующий день. Омега прибирался в доме, но скорее, чтобы хоть как-то развеяться, нежели хотел угодить. Постепенно стало нормой, что офицер возвращался в чистый дом, его одежда была выстирана и поглажена, и всегда ждал горячий ужин. Но омега никак не шел с ним на контакт. Он игнорировал его, игнорировал любые слова, крики и угрозы. А они были потому, что мужчине не нравилось видеть такую пассивность в Дже. Его тусклый взгляд, его отрешенность. И Юнхо кричал, угрожал, тряс нерадивого парня, только все зря. Первое время он все списывал на шок и пережитое. Все-таки к нему сначала ворвались несколько альф с топорами, потом потеря родных и, наконец, метка, которую парень постоянно чесал, словно хотел стереть… Вскоре мужчине просто надоело... Надоело находить объяснение такому поведению. Он не для себя старался, ему ох как несладко приходилось расхлебывать это все. Но он и не требовал от парня поклонения, хотел просто, чтобы тот шел ему на уступки. Но Джеджун упорно игнорировал его, а возвращаться домой, где этот зомби изображал роль домоуборочной машины, все меньше хотелось. Джеджун чувствовал себя так, словно его вдруг перенесли в чужой мир. Он сходил с ума в этих стенах. Он боялся того, что будет, не мог забыть, что было. Боль и одиночество сковывали. Парень не привык чувствовать себя слабым и беззащитным, но, оказавшись здесь, он потерял почву под ногами. С него словно сняли всю защиту и оставили посреди неизвестной толпы – именно так он понимал свое состояние, в очередной раз пытаясь взять себя в руки. Парень пытался отвлечься готовкой и уборкой в чужом для него доме. Оно и понятно - сюда альфа въехал совсем недавно, да и дом не был предназначен для житья, больше походил на перевалочный пункт, чем, в сущности, и являлся. Его страхи, словно в страшном кино, ожили и представились в виде мужчины, что возвращался каждый вечер с работы. Он спрашивал себя: в какой миг он сделал что-то не так, что оказался загнанным в собственную ловушку? Когда-то он приходил в ужас от того, что может провести так всю свою жизнь. Встречать альфу, от которого он зависит, готовить ему, убирать за ним и ублажать. Все детство он наблюдал за своим настоящим папочкой, что делал это каждый день. И его история стала примером и научила омегу, что нет в этом мире любви. Есть только обстоятельства. И именно в их капкан он угодил сейчас. Надо отдать должное альфе: хоть Джеджун и шарахался от него, тот не лез к парню, однако доставал его изрядно. Но физического контакта не было. Больше всего парень ненавидел выходить наружу. Ему совершено не нравилось жить в гарнизоне. Как он понял, многие вояки были тут со своими парами и жили в подобных домах, ничем не отличающихся друг от друга. Омеги на него косились, как на врага, сплетни о его жизни быстро разлетелись по округе, а альфы его пугали. Одно дело - куролесить в клубе, где есть твои друзья, которые помогут, и совершенно другое - оказаться среди чужаков один на один. С тех пор как его привез офицер, с той же скоростью, что разносилась молва, каждый, кто жил в гарнизоне, считал, что имеет право указывать майору на неидеальность его омеги. Как это всегда бывает, любая молва обрастает таким жирным слоем «приукрашенности», что в конечном итоге от истины там не остается и следа. Так сложилось, что Юнхо, словно убегая от всех этих сплетен, от всех мыслей и себя, в конце концов, оказался на пороге «дома отдыха», как называли его многие служащие. Здесь всегда можно было найти жарких омег на ночь для любого вояки, а появление такого офицера так вообще вызывало всеобщий ажиотаж. Юнхо не находил в этом спасение, но, как оно бывает, даже минутное отвлечение от проблем становится наркотиком. Вначале это было один раз в неделю, но очень скоро стало регулярным занятием. - Ты опять не пришел ночевать, - раздалось в комнате, когда Юнхо украдкой пришел домой утром, чтобы переодеться. - Должен был? – он и виду не подал, что удивился, услышав голос парня за столько времени. - Почему ты так со мной?! Это ты меня притащил сюда и заставил жить с тобой. - Я тебе спас жизнь, но верность я тебе не обещал… Да ты никогда и не желал моей преданности, - уже более спокойно ответил, подойдя к шкафу. - Я тебя правда ненавижу! – подлетев, парень стал бить его кулаками в спину, но мужчина, лишь забрав свои вещи, вышел из дома. Не было никого желания успокаивать сошедшего с ума омегу. Джеджун и сам не знал, на что надеялся. Он сторонился мужчину с самого приезда, но мог ли его кто упрекать? Этот человек, ворвавшись в его жизнь, перевернул все с ног на голову. Он появился тогда, когда даже думать о спасении было нелепо. Юнхо остался с ним в тот самый миг, когда никого больше не было. Но и он же без спроса взял то, что омега не хотел отдавать кому бы то ни было. Этот человек одной меткой взял то, что он так трепетно охранял столько лет - его свободу. Подчиняться и слушаться, - теперь так говорило ему сердце, и его мозг не мог принять это. Подобное, казалось, было безумием для него. Столько лет бежать от этого, и в итоге ради того, чтобы жить - поддаться. Это убивало его, уничтожало все его нутро. И он решил, что молчать - будет самым правильным решением. Но молчать все же не вышло. Эти чужие запахи вызывали в нем рвотный рефлекс. От мысли, что его альфа проводит ночи с кем-то, ему хотелось удавиться. Замкнутый круг, который все больше сужался вокруг парня, все больше лишал его воздуха и оставлял на берегу, словно безвольную рыбу. И чем чаще он чувствовал это, тем сильнее это давило на него. Нет, это не Юнхо выкинул его на песчаный берег и смотрит на то, как он задыхается. Это жизнь, его жизнь, которая бьет по самому больному. Однажды Джеджун уже убегал от всех, в надежде спастись от участи, подобной той, что была у самого близкого человека. Он помнил своего хрупкого папочку, который слово не смел сказать против отца… даже когда умирал. И теперь эта жизнь преподнесла ему Юнхо, который, казалось, был для него чем-то большим. Нет, его альфа не был идеален, и у того тоже были свои раны, но разве это значит, что он должен страдать вместе с мужчиной о его прошлом? Тогда и Юнхо не должен… Офицер понимал его, интересовался им, по крайней мере, в то время, когда они беззаботно общались. Чон видел в нем что-то большее, чем очередную забаву на ночь. Но стоило почувствовать это, как омега бежал от него без оглядки. Только вот судьба решила иначе, столкнув их вновь лбами. Судьба ли?! Совсем недавно он в нее не верил. И что теперь? Смотреть, как мучается альфа, который даже понятия не имеет, какие страхи внутри его непутевой пары? Рассказать ему – это значит снова лишиться очередной стены и позволить кому-то жалеть себя. Простить ему все его выходки? И то, каким он возвращается, с неприкрытыми следами измены? Просто забыть? Но разве Юнхо не сделал тоже самое? Он ни разу не припомнил ему ту связь с СонКе, и даже несмотря на этот его поступок, спас его. Квиты ли они теперь, когда парень на собственной шкуре испытал, что значит быть преданным? Но преданным кем: возлюбленным или же лишь тем, кто является теперь твоей парой? Вот что его волновало. Нравится ли ему этот альфа настолько, или же в нем говорят лишь инстинкты? Юнхо в этот день также мучил себя размышлениями. Уже сидя в своем кабинете, он думал над тем, куда катится: взрослый офицер, получивший образование и воспитание, ходит по злачным местам. Что подумали бы его родители, узнав об этом? Про отца вообще было страшно думать. Неужели Джеджун на него так влияет? Неужели так пугает холодность парня, что он готов лечь в постель с любым, лишь бы почувствовать себя альфой? Этот омега выбивает почву из-под ног. Неужели он способен заставить его чувствовать в себе изъяны? Да и какой омега? Он сам решил взять ответственность за парня на себя. Какие бы обстоятельства не были - это был целиком и полностью его выбор, и за него он должен нести ответственность. Он обдумывал в течение дня все это и принял решение: сегодня же вечером поговорить со своим будущим мужем. Да, именно мужем: после того, как они приехали в гарнизон, Юнхо немедля отправил в базу регистрации браков их запрос. Стоило подождать лишь официального решения, которое должно прийти очень скоро. Отец еще не был в курсе его решения, но это было ненадолго. Главное, чтобы с документами не возникло проблем. Нужно было снова попытаться поговорить с Джеджуном. Утром он заговорил, а значит есть надежда на диалог. Возвращаясь к своему домику, мужчину охватила паника. Молодые офицеры и солдаты столпились у его дома. Страх пробрался под кожу. Вдруг парень что-то учудил, ведь примерной омегой он не был никогда, а отомстить за метку и его поведение в последние дни вполне мог. Но, подъехав ближе, увидел, что дом все также закрыт, и свет в окнах не горит. - Что тут происходит?! – рявкнул он на собравшихся. - Офицер Чон, это ваша там омежка? – захохотала толпа. - Офицер, может поделитесь? – стали выкрикивать обнаглевшие солдаты. - Юнхо, не жадничай! Грех жмотиться такой сладкой течной сукой, - ржали те, кто стоял поодаль и считал, что останется неузнанным, из чьих уст звучало обращение к командующему офицеру по имени. - А ну, разбежалась, собачья свора! На кого пасть разинули, твари!? На офицерскую пару позарились!? Я вас оприходую как сучек, если увижу в радиусе нескольких метров от моего дома! – грозный рык произвел должную реакцию, и толпа рассеялась, как по взмаху палочки. Джеджун пах, пах так, что весь дом словно был в дымке его чистого запаха. Юнхо помнил, что у парня не было пары во время течки, неужели от этого такой эффект запаха? Как же он манит его...